А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 84)

   Явление десятое

   Огудалова, Лариса, Паратов, Карандышев, Вожеватов, потом Робинзон.

   Вожеватов. Где шампанское, там и мы. Каково чутье! Харита Игнатьевна, Лариса Дмитриевна, позвольте белокурому в комнату войти!
   Огудалова. Какому белокурому?
   Вожеватов. Сейчас увидите. Войди, белокур!

   Робинзон входит.

   Честь имею представить вам нового друга моего: лорд Робинзон.
   Огудалова. Очень приятно.
   Вожеватов (Робинзону). Целуй ручки!

   Робинзон целует руки у Огудаловой и Ларисы.

   Ну, милорд, теперь поди сюда!
   Огудалова. Что это вы как командуете вашим другом?
   Вожеватов. Он почти не бывал в дамском обществе, так застенчив. Все больше путешествовал, и по воде, и по суше, а вот недавно совсем было одичал на необитаемом острове. (Карандышеву.) Позвольте вас познакомить! Лорд Робинзон, Юлий Капитоныч Карандышев!
   Карандышев (подавая руку Робинзону). Вы уж давно выехали из Англии?
   Робинзон. Yes. (Йес).
   Вожеватов (Паратову). Я его слова три по-английски выучил да, признаться, и сам-то не много больше знаю. (Робинзону.) Что ты на вино-то поглядываешь? Харита Игнатьевна, можно?
   Огудалова. Сделайте одолжение.
   Вожеватов. Англичане ведь целый день пьют вино, с утра.
   Огудалова. Неужели вы целый день пьете?
   Робинзон. Yes.
   Вожеватов. Они три раза завтракают да потом обедают с шести часов до двенадцати.
   Огудалова. Возможно ли?
   Робинзон. Yеs.
   Вожеватов (Робинзону). Ну, наливай!
   Робинзон (налив стаканы). If you please (Иф ю плиз)!(Пьют.)
   Паратов (Карандышеву). Пригласите и его обедать! Мы с ним везде вместе, я без него не могу.
   Карандышев. Как его зовут?
   Паратов. Да кто ж их по имени зовет! Лорд, милорд…
   Карандышев. Разве он лорд?
   Паратов. Конечно, не лорд; да они так любят. А то просто: сэр Робинзон.
   Карандышев (Робинзону). Сэр Робинзон, прошу покорно сегодня откушать у меня.
   Робинзон. I thank you (Ай сенк ю).
   Карандышев (Огудаловой). Харита Игнатьевна, я отправлюсь домой, мне нужно похлопотать кой о чем. (Кланяясь всем). Я вас жду, господа. Честь имею кланяться! (Уходит.)
   Паратов (берет шляпу). Да и нам пора, надо отдохнуть с дороги.
   Вожеватов. К обеду приготовиться.
   Огудалова. Погодите, господа, не все вдруг.

   Огудалова и Лариса уходят за Карандышевым в переднюю.

   Явление одиннадцатое

   Паратов, Вожеватов и Робинзон.

   Вожеватов. Понравился вам жених?
   Паратов. Чему тут нравиться! Кому он может нравиться! А еще разговаривает, гусь лапчатый.
   Вожеватов. Разве было что?
   Паратов. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и человек, петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь. (Ударив себя по лбу.)Ах, какая мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе предстоит работа трудная, старайся…
   Вожеватов. Что такое?
   Паратов. А вот что… (Прислушиваясь.) Идут. После скажу, господа.

   Входят Огудалова и Лариса.

   Честь имею кланяться.
   Вожеватов. До свидания! (Раскланиваются.)

   Действие третье

   Лица

   Евфросинья Потаповна, тетка Карандышева.
   Карандышев.
   Огудалова.
   Лариса.
   Паратов.
   Кнуров.
   Вожеватов.
   Робинзон.
   Иван.
   Илья-цыган.

   Кабинет Карандышева; комната, меблированная с претензиями, но без вкуса; на одной стене прибит над диваном ковер, на котором развешано оружие; три двери: одна в середине, две по бокам.

   Явление первое

   Евфросинья Потаповна и Иван (выходит из двери налево).

   Иван. Лимонов пожалуйте!
   Евфросинья Потаповна. Каких лимонов, аспид?
   Иван. Мессинских-с.
   Евфросинья Потаповна. На что они тебе понадобились?
   Иван. После обеда которые господа кофей кушают, а которые чай, так к чаю требуется.
   Евфросинья Потаповна. Вымотали вы из меня всю душеньку нынче. Подай клюковного морсу, разве не все равно. Возьми там у меня графинчик; ты поосторожнее, графинчик-то старенький, пробочка и так еле держится, сургучиком подклеена. Пойдем, я сама выдам. (Уходит в среднюю дверь, Иван за ней.)

   Входят Огудалова и Лариса слева.

   Явление второе

   Огудалова и Лариса.

   Лариса. Ах, мама, я не знала, куда деться.
   Огудалова. Я так и ожидала от него.
   Лариса. Что за обед, что за обед! А еще зовет Мокия Парменыча! Что он делает?
   Огудалова. Да, угостил, нечего сказать.
   Лариса. Ах, как нехорошо! Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться. Вот мы ни в чем не виноваты, а стыдно, стыдно, так бы убежала куда-нибудь. А он как будто не замечает ничего, он даже весел.
   Огудалова. Да ему и заметить нельзя: он ничего не знает, он никогда и не видывал, как порядочные люди обедают. Он еще думает, что удивил всех своей роскошью, вот он и весел. Да разве ты не замечаешь? Его нарочно подпаивают.
   Лариса. Ах, ах! Останови его, останови его!
   Огудалова. Как остановить! Он – не малолетний, пора без няньки жить.
   Лариса. Да ведь он не глуп, как же он не видит этого!
   Огудалова. Не глуп, да самолюбив. Над ним подтрунивают, вина похваливают, он и рад; сами-то только вид делают, что пьют, а ему подливают.
   Лариса. Ах! Я боюсь, всего боюсь. Зачем они это делают?
   Огудалова. Да так просто, позабавиться хотят.
   Лариса. Да ведь они меня терзают-то?
   Огудалова. А кому нужно, что ты терзаешься. Вот, Лариса, еще ничего не видя, а уж терзание; что дальше-то будет?
   Лариса. Ах, дело сделано; можно только жалеть, а исправить нельзя.

   Входит Евфросинья Потаповна.

   Явление третье

   Огудалова, Лариса и Евфросинья Потаповна.

   Евфросинья Потаповна. Уж откушали? А чаю не угодно?
   Огудалова. Нет, увольте.
   Евфросинья Потаповна. А мужчины-то что?
   Огудалова. Они там сидят, разговаривают.
   Евфросинья Потаповна. Ну, покушали и вставали бы; чего еще дожидаются? Уж достался мне этот обед; что хлопот, что изъяну! Поваришки разбойники, в кухню-то точно какой победитель придет, слова ему сказать не смей!
   Огудалова. Да об чем с ним разговаривать? Коли он хороший повар, так учить его не надо.
   Евфросинья Потаповна. Да не об ученье речь, а много очень добра изводят. Кабы свой материал, домашний, деревенский, так я бы слова не сказала; а то купленный, дорогой, так его и жалко. Помилуйте, требует сахару, ванилю, рыбьего клею; а ваниль этот дорогой, а рыбий клей еще дороже. Ну и положил бы чуточку для духу, а он валит зря; сердце-то и мрет, на него глядя.
   Огудалова. Да, для расчетливых людей, конечно…
   Евфросинья Потаповна. Какие тут расчеты, коли человек с ума сошел. Возьмем стерлядь: разве вкус-то в ней не один, что большая, что маленькая? А в цене-то разница, ох, велика! Полтинничек десяток и за глаза бы, а он по полтиннику штуку платил.
   Огудалова. Ну, этим, что были за обедом, еще погулять по Волге да подрасти бы не мешало.
   Евфросинья Потаповна. Ах, да ведь, пожалуй, есть и в рубль, и в два; плати, у кого деньги бешеные. Кабы для начальника какого высокого али для владыки, ну, уж это так и полагается, а то для кого! Опять вино хотел было дорогое покупать в рубль и больше, да купец честный человек попался; берите, говорит, кругом по шести гривен за бутылку, а ерлыки наклеим какие прикажете! Уж и вино отпустил! Можно сказать, что на чести. Попробовала я рюмочку, так и гвоздикой-то пахнет, и розаном пахнет, и еще чем-то. Как ему быть дешевым, когда в него столько дорогих духов кладется! И деньги немалые: шесть гривен за бутылку; а уж и стоит дать. А дороже платить не из чего, жалованьем живем. Вот у нас сосед женился, так к нему этого одного пуху: перин да подушек, возили-возили, возили-возили, да все чистого; потом пушного: лисица, и куница, и соболь! Все это в дом, так есть из чего ему тратиться. А вот рядом чиновник женился, так всего приданого привезли фортепьяны старые. Не разживешься. Все равно и нам форсить некстати.
   Лариса (Огудаловой). Бежала б я отсюда, куда глаза глядят.
   Огудалова. Невозможно, к несчастью.
   Евфросинья Потаповна. Да коли вам что не по себе, так пожалуйте ко мне в комнату; а то придут мужчины, накурят так, что не продохнешь. Что я стою-то! Бежать мне серебро сосчитать да запереть, нынче народ без креста.

   Огудалова и Лариса уходят в дверь направо, Евфросинья Потаповна – в среднюю. Из двери налево выходят Паратов, Кнуров, Вожеватов.

   Явление четвертое

   Паратов, Кнуров и Вожеватов.

   Кнуров. Я, господа, в клуб обедать поеду, я не ел ничего.
   Паратов. Подождите, Мокий Парменыч!
   Кнуров. Со мной в первый раз в жизни такой случай. Приглашают обедать известных людей, а есть нечего… Он человек глупый, господа.
   Паратов. Мы не спорим. Надо ему отдать справедливость: он действительно глуп.
   Кнуров. И сам прежде всех напился.
   Вожеватов. Мы его порядочно подстроили.
   Паратов. Да, я свою мысль привел в исполнение. Мне еще давеча в голову пришло: накатить его хорошенько и посмотреть, что выйдет.
   Кнуров. Так у вас было это задумано?
   Паратов. Мы прежде условились. Вот, господа, для таких случаев Робинзоны-то и дороги.
   Вожеватов. Золото, а не человек.
   Паратов. Чтобы напоить хозяина, надо самому пить с ним вместе; а есть ли возможность глотать эту микстуру, которую он вином величает. А Робинзон – натура выдержанная на заграничных винах ярославского производства, ему нипочем. Он пьет да похваливает, пробует то одно, то другое, сравнивает, смакует с видом знатока, но без хозяина пить не соглашается; тот и попался. Человек непривычный, много ль ему надо, скорехонько и дошел до восторга.
   Кнуров. Это забавно; только мне, господа, не шутя есть хочется.
   Паратов. Еще успеете. Погодите немного, мы попросим Ларису Дмитриевну спеть что-нибудь.
   Кнуров. Это другое дело. А где ж Робинзон?
   Вожеватов. Они там еще допивают.

   Входит Робинзон.

   Явление пятое

   Паратов, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

   Робинзон (падая на диван). Батюшки, помогите! Ну, Серж, будешь ты за меня Богу отвечать!
   Паратов. Что ж ты, пьян, что ли?
   Робинзон. Пьян! Рааве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое-лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.
   Паратов. Что ж с тобой?
   Робинзон. Я отравлен, я сейчас караул закричу.
   Паратов. Да ты что пил-то больше, какое вино?
   Робинзон. Кто ж его знает? Химик я, что ли! Ни один аптекарь не разберет.
   Паратов. Да что на бутылке-то, какой этикет?
   Робинзон. На бутылке-то «бургонское», а в бутылке-то «киндар-бальзам» какой-то. Не пройдет мне даром эта специя, уж я чувствую.
   Вожеватов. Это случается: как делают вино, так переложат лишнее что-нибудь против пропорции. Ошибиться долго ли? человек – не машина. Мухоморов не переложили ли?
   Робинзон. Что тебе весело! Человек погибает, а ты рад.
   Вожеватов. Шабаш! Помирать тебе, Робинзон.
   Робинзон. Ну, это вздор, помирать я не согласен… Ах! хоть бы знать, какое увечье-то от этого вина бывает.
   Вожеватов. Один глаз лопнет непременно, ты так и жди.

   За сценой голос Карандышева: «Эй, дайте нам бургонского!»

   Робинзон. Ну, вот, изволите слышать, опять бургонского! Спасите, погибаю! Серж, пожалей хоть ты меня. Ведь я в цвете лет, господа, я подаю большие надежды. За что ж искусство должно лишиться…
   Паратов. Да не плачь, я тебя вылечу; я знаю, чем помочь тебе; как рукой снимет.

   Входит Карандышев с ящиком сигар.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 [84] 85 86 87 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация