А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 82)

   Явление третье

   Огудалова и Лариса.

   Лариса (ставит корзинку на столик и рассматривает вещи в коробочке). Это Вася-то подарил? Недурно. Какой милый!
   Огудалова. «Недурно». Это очень дорогие вещи. Будто ты и не рада?
   Лариса. Никакой особенной радости не чувствую.
   Огудалова. Ты поблагодари Васю, так шепни ему на ухо: «благодарю, мол». И Кнурову тоже.
   Лариса. А Кнурову за что?
   Огудалова. Уж так надо, я знаю, за что.
   Лариса. Ах, мама, все-то у тебя секреты да хитрости.
   Огудалова. Ну, ну, хитрости! Без хитрости на свете не проживешь.
   Лариса (берет гитару, садится к окну и запевает).

Матушка, голубушка, солнышко мое,
Пожалей, родимая, дитятко твое!

   Юлий Капитоныч хочет в мировые судьи баллотироваться.
   Огудалова. Ну, вот и прекрасно. В какой уезд?
   Лариса. В Заболотье!
   Огудалова. Ай, в лес ведь это. Что ему вздумалось такую даль?
   Лариса. Там кандидатов меньше: наверное выберут.
   Огудалова. Что ж, ничего, и там люди живут.
   Лариса. Мне хоть бы в лес, да только поскорей отсюда вырваться.
   Огудалова. Да ото и хорошо в захолустье пожить, там и твой Карандышев мил покажется; пожалуй, первым человеком в уезде будет; вот помаленьку и привыкнешь к нему.
   Лариса. Да он и здесь хорош, я в нем ничего не замечаю дурного.
   Огудалова. Ну, что уж! Такие ль хорошие-то бывают!
   Лариса. Конечно, есть и лучше, я сама это очень хорошо знаю.
   Огудалова. Есть, да не про нашу честь.
   Лариса. Теперь для меня и этот хорош. Да что толковать, дело решеное.
   Огудалова. Я ведь только радуюсь, что он тебе нравится. Слава Богу. Осуждать его перед тобой я не стану; а и притворяться-то нам друг перед другом нечего – ты сама не слепая.
   Лариса. Я ослепла, я все чувства потеряла, да и рада. Давно уж точно во сне все вижу, что кругом меня происходит. Нет, уехать надо, вырваться отсюда. Я стану приставать к Юлию Капитонычу. Скоро и лето пройдет, а я хочу гулять по лесам, собирать ягоды, грибы…
   Огудалова. Вот для чего ты корзиночку-то приготовила! Понимаю теперь. Ты уж и шляпу соломенную с широкими полями заведи, вот и будешь пастушкой.
   Лариса. И шляпу заведу. (Запевает.)

Не искушай меня без нужды.

   Там спокойствие, тишина.
   Огудалова. А вот сентябрь настанет, так не очень тихо будет, ветер-то загудит в окна.
   Лариса. Ну, что ж такое.
   Огудалова. Волки завоют на разные голоса.
   Лариса. Все-таки лучше, чем здесь. Я по крайней мере душой отдохну.
   Огудалова. Да разве я тебя отговариваю? Поезжай, сделай милость, отдыхай душой! Только знай, что Заболотье не Италия. Это я обязана тебе сказать; а то, как ты разочаруешься, так меня же будешь винить, что я тебя не предупредила.
   Лариса. Благодарю тебя. Но пусть там и дико, и глухо, и холодно; для меня после той жизни, которую я здесь испытала, всякий тихий уголок покажется раем. Что это Юлий Капитоныч медлит, я не понимаю.
   Огудалова. До деревни ль ему! Ему покрасоваться хочется. Да и не удивительно: из ничего, да в люди попал.
   Лариса (напевает).

Не искушай меня без нужды.

   Экая досада, не налажу никак… (Взглянув в окно.) Илья, Илья! Зайди на минутку. Наберу с собой в деревню романсов и буду играть да петь от скуки.

   Входит Илья.

   Явление четвертое

   Огудалова, Лариса и Илья.

   Илья. С праздником! Дай Бог здорово да счастливо! (Кладет фуражку на стул у двери.)
   Лариса. Илья, наладь мне: «Не искушай меня без нужды!» Все сбиваюсь. (Подает гитару.)
   Илья. Сейчас, барышня. (Берет гитару и подстраивает.)Хороша песня; она в три голоса хороша, тенор надо: второе колено делает… Больно хорошо. А у нас беда, ах, беда!
   Огудалова. Какая беда?
   Илья. Антон у нас есть, тенором поет.
   Огудалова. Знаю, знаю.
   Илья. Один тенор и есть, а то все басы. Какие басы, какие басы! А тенор один Антон.
   Огудалова. Так что ж?
   Илья. Не годится в хор, – хоть брось.
   Огудалова. Нездоров?
   Илья. Нет, здоров, совсем невредимый.
   Огудалова. Что же с ним?
   Илья. Пополам перегнуло набок, совсем углом; так глаголем и ходит, другая неделя. Ах, беда! Теперь в хоре всякий лишний человек дорого стоит; а без тенора как быть! К дохтору ходил, дохтор и говорит: «Через неделю, через две отпустит, опять прямой будешь». А нам теперь его надо.
   Лариса. Да ты пой.
   Илья. Сейчас, барышня. Секунда фальшивит. Вот беда, вот беда! В хоре надо браво стоять, а его набок перегнуло.
   Огудалова. От чего это с ним?
   Илья. От глупости.
   Огудалова. От какой глупости?
   Илья. Такая есть глупость в нас. Говорил: «Наблюдай, Антон, эту осторожность!» А он не понимает.
   Огудалова. Да и мы не понимаем.
   Илья. Ну, не вам будь сказано, гулял, так гулял, так гулял. Я говорю: «Антон, наблюдай эту осторожность!» А он не понимает. Ах, беда, ах, беда! Теперь сто рублей человек стоит, вот какое дело у нас; такого барина ждем. А Антона набок свело. Какой прямой цыган был, а теперь кривой. (Запевает басом.) «Не искушай…»

   Голос в окно: «Илья, Илья, ча адарик! ча сегер!»[154]
   Палсо? Со туке требе[155]?

   Голос с улицы: «Иди, барин приехал!»

   Хохавеса![156]

   Голос с улицы: «Верно приехал!»

   Некогда, барышня, барин приехал. (Кладет гитару и берет фуражку.)
   Огудалова. Какой барин?
   Илья. Такой барин, ждем не дождемся: год ждали – вот какой барин! (Уходит.)

   Явление пятое

   Огудалова и Лариса.

   Огудалова. Кто же бы это приехал? Должно быть, богатый и, вероятно, Лариса, холостой, коли цыгане так ему обрадовались. Видно, уж так у цыган и живет. Ах, Лариса, не прозевали ли мы жениха? Куда торопиться-то было?
   Лариса. Ах, мама, мало, что ли, я страдала? Нет, довольно унижаться.
   Огудалова. Экое страшное слово сказала: «унижаться»! Испугать, что ли, меня вздумала? Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески.
   Лариса. Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело.
   Огудалова. А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем.
   Лариса. Опять притворяться, спять лгать!
   Огудалова. И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

   Входит Карандышев.

   Явление шестое

   Огудалова, Лариса и Карандышев.

   Огудалова. Юлий Капитоныч, Лариса у нас в деревню собралась, вон и корзинку для грибов приготовила!
   Лариса. Да, сделайте для меня эту милость, поедемте поскорей!
   Карандышев. Я вас не понимаю; куда вы торопитесь, зачем?
   Лариса. Мне так хочется бежать отсюда.
   Карандышев (запальчиво). От кого бежать? Кто вас гонит? Или вы стыдитесь за меня, что ли?
   Лариса (холодно). Нет, я за вас не стыжусь. Не знаю, что дальше будет, а пока вы мне еще повода не подали.
   Карандышев. Так зачем бежать, зачем скрываться от людей! Дайте мне время устроиться, опомниться, прийти в себя! Я рад, я счастлив… дайте мне возможность почувствовать всю приятность моего положения!
   Огудалова. Повеличаться.
   Карандышев. Да, повеличаться, я не скрываю. Я много, очень много перенес уколов для своего самолюбия, моя гордость не раз была оскорблена; теперь я хочу и вправе погордиться и повеличаться.
   Лариса. Вы когда же думаете ехать в деревню?
   Карандышев. После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться – непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся, потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.
   Лариса. Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.
   Карандышев (с сердцем). Так правду эту вы и знайте про себя! (Сквозь слезы.) – Пожалейте вы меня хоть сколько-нибудь! Пусть хоть посторонние-то думают, что вы любите меня, что выбор ваш был свободен.
   Лариса. Зачем это?
   Карандышев. Как зачем? Разве вы уж совсем не допускаете в человеке самолюбия?
   Лариса. Самолюбие! Вы только о себе. Все себя любят! Когда же меня-то будет любить кто-нибудь? Доведете вы меня до погибели.
   Огудалова. Полно, Лариса, что ты?
   Лариса. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
   Огудалова. Нет, ты не фантазируй! Свадьба – так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу. Ты у меня заблестишь так, что здесь и не видывали.
   Карандышев. Да и я ничего не пожалею.
   Лариса. Ну, я молчу. Я вижу, что я для вас кукла; поиграете вы мной, изломаете и бросите.
   Карандышев. Вот и обед сегодня для меня обойдется недешево.
   Огудалова. А этот обед ваш я считаю уж совсем лишним – напрасная трата.
   Карандышев. Да если б он стоил мне вдвое, втрое, я б не пожалел денег.
   Огудалова. Никому он не нужен.
   Карандышев. Мне нужен.
   Лариса. Да зачем, Юлий Капитоныч?
   Карандышев. Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.
   Огудалова. Что вы еще придумываете! Ссору, что ли, затеять хотите? Так мы с Ларисой и не поедем.
   Лариса. Ах, пожалуйста, не обижайте никого!
   Карандышев. Не обижайте! А меня обижать можно? Да успокойтесь, никакой ссоры не будет, все будет очень мирно. Я предложу за вас тост и поблагодарю вас публично за счастье, которое вы делаете мне своим выбором, то, что вы отнеслись ко мне не так, как другие, что вы оценили меня и поверили в искренность моих чувств. Вот все, вот и вся моя месть!
   Огудалова. И все это совсем не нужно.
   Карандышев. Нет, уж эти фаты одолели меня своим фанфаронством. Ведь не сами они нажили богатство; что ж они им хвастаются! По пятнадцати рублей за порцию чаю бросать!
   Огудалова. Все это вы на бедного Васю нападаете.
   Карандышев. Да не один Вася, все хороши. Вон смотрите, что в городе делается, какая радость на лицах! Извозчики все повеселели, скачут по улицам, кричат друг другу. «Барин приехал, барин приехал». Половые в трактирах тоже сияют, выбегают на улицу, из трактира в трактир перекликаются: «Барин приехал, барин приехал». Цыгане ума сошли, все вдруг галдят, машут руками. У гостиницы съезд, толпа народу. Сейчас к гостинице четыре цыганки разряженные в коляске подъехали, поздравить с приездом. Чудо, что за картина! А барин-то, я слышал, промотался совсем, последний пароходишко продал. Кто приехал? Промотавшийся кутила, развратный человек, и весь город рад. Хороши нравы!
   Огудалова. Да кто приехал-то?
   Карандышев. Ваш Сергей Сергеич Паратов.

   Лариса в испуге встает.

   Огудалова. А, так вот кто!
   Лариса. Поедемте в деревню, сейчас поедемте!
   Карандышев. Теперь-то и не нужно ехать.
   Огудалова. Что ты, Лариса, зачем от него прятаться! Он не разбойник.
   Лариса. Что вы меня не слушаете! Топите вы меня, толкаете в пропасть!
   Огудалова. Ты сумасшедшая.
   Карандышев. Чего вы боитесь?
   Лариса. Я не за себя боюсь.
   Карандышев. За кого же?
   Лариса. За вас.
   Карандышев. О, за меня не бойтесь! Я в обиду не дамся. Попробуй он только задеть меня, так увидит.
   Огудалова. Нет, что вы! Сохрани вас Бог! Это ведь не Вася. Вы поосторожнее с ним, а то жизни не рады будете.
   Карандышев (у окна). Вот, изволите видеть, к вам подъехал; четыре иноходца в ряд и цыган на козлах с кучером. Какую пыль в глаза пускает! Оно, конечно, никому вреда нет, пусть тешится; а в сущности-то и гнусно, и глупо.
   Лариса (Карандышеву). Пойдемте, пойдемте ко мне в комнату. Мама, прими сюда, пожалуйста, отделайся от его визитов!

   Лариса и Карандышев уходят. Входит Паратов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 [82] 83 84 85 86 87 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация