А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 5)

   Сцена 3

   Хор

Недоброе предвижу я: царица
От нас ушла, ни слова не сказав.

   Вестник

И я смущен: быть может, скорбь о сыне
Она толпе стыдится показать
И во дворец пошла к своим рабыням
Оплакивать семейную беду?
За женщину столь мудрую бояться
Нам нечего…

   Хор

Не знаю. Но в беде
Великое безмолвие – такой же
Недобрый знак, как и великий плач.

   Вестник

Я во дворец пойду узнать скорее,
Не скрыла ли чего‑нибудь в душе
Несчастная. Ты прав: зловещий признак —
Молчание среди великих бед.

   Вестник удаляется. Входит Креонт.
   Он несет на руках труп сына.

   Сцена 4

   Хор

Вот и царь. Мертвый сын на руках у него, —
Труп холодный, свидетель безмолвный,
Что над ним – страшно молвить, увы! – не чужой,
Сам отец совершил злодеянье.

   КОММОС

   Креонт
   Строфа I

О, жестокое, непоправимое
Дело рук моих! Вот,
Вот чего я достиг!
Посмотрите: убитый с убийцею
Связан узами кровными.
Ты ушел от меня,
Сын мой! В смерти твоей
Неповинен ты, нет, —
Сам сразил я тебя в цвете жизни, безвременно!

   Хор

Увы! Постиг ты правду слишком поздно.

   Креонт
   Строфа II

Правду постиг я! О, горе мне! Яростный
Бог, поражая, лишил меня разума,
К бездне увлек, – и теперь
Он торжествует, поправ мое счастье.
О, как бесцельна вся жизнь мимолетная,
Весь человеческий труд!

   Сцена 5

   Входит слуга.

   Слуга

Ты жертва, царь, всех бедствий: мертвый Гемон —
В руках твоих, а за стеной дворца
Уж новое страданье ждет.

   Креонт

Какое
Страдание ужаснее того,
Что я терплю!

   Слуга

Жена твоя погибла,
Мать Гемона, пронзив себя мечом.

   Креонт
   Антистрофа I

Неизбежная, неотвратимая
Смерть, зачем у меня
Отнимаешь ты все,
Все родное? О вестник безжалостный,
Ты сразил полумертвого!
Повтори, что за весть,
Что ты молвил? Ужель
Вслед за сыном моим
Страшной смертью погибла жена моя бедная?

   Открываются двери. В глубине дворца виден труп Эвридики.
   Слуга

Ты видишь сам: вот тело Эвридики.

   Креонт
   Антистрофа II

Горе мне! Вижу я новое бедствие!..
Чем еще после всего, что я пережил,
Может Судьба мне грозить?
Здесь, на руках моих, Гемон возлюбленный,
Там, во дворце, – его мать. О дитя мое
Бедное! Бедная мать!

   Слуга

Детей своих оплакав, Мегарея
И Гемона, – когда уж не могла
Поднять очей, покрытых тенью смертной,
Она припала к алтарю, молясь
О том, чтоб месть за гибель сына боги
Обрушили на голову твою.

   Креонт
   Строфа III

Горе, о, горе мне!
Я содрогаюсь от ужаса.
Лучше бы кто-нибудь, сжалившись,
Сердце пронзил мне мечом!
Нет исцеления
Мукам моим!

   Слуга

Она тебя винила в смерти сына
И в гибели своей.

   Креонт

Но как, скажи,
Несчастная себя лишила жизни?

   Слуга

Вонзила в грудь себе двуострый меч,
Узнав про смерть возлюбленного сына.

   Креонт
   Строфа IV

Сам я убил ее, граждане,
Слышите ль? Сам я – убийца,
Некого больше винить.
Слуги, возьмите несчастного,
Прочь поскорей уведите:
Кончена, кончена жизнь!

   Хор

Ты прав: уйти скорей и позабыть —
Последняя отрада для несчастных.

   Креонт
   Антистрофа III

Где ты, желанная?
Смерть, я зову тебя! Где же ты?
День бесконечного отдыха,
День мой последний, приди!
Пусть не увижу я
Солнца вовек!

   Хор

Но смерть сама придет, а мы подумать
Должны о том, что ближе к нам; и пусть
Заботятся о смерти нашей боги.

   Креонт

О милости последней я молю!

   Хор

Оставь мольбы и знай: спасенья нет —
Для смертного судьба неотвратима.

   Креонт
   Антистрофа IV

Сына убийцу и матери
Прочь уведите скорее,
Прочь!.. Но куда мне идти?
Все, что любил я, потеряно,
И на главу мою пала
Страшная кара богов!

   Слуги уводят Креонта.
   Хор

Стремишься ли к счастью ты, – прежде всего
Будь мудрым и воли бессмертных,
О смертный, вовек не дерзай преступать;
И верь, что за дерзкие речи
Постигнет безумца великая скорбь
И мудрости поздней научит.

   Еврипид. Вакханки

   Действующие лица

   Дионис.
   Слуга.
   Хор вакханок, лидийских женщин.
   Вестник-пастух.
   Тиресий, слепой старик, прорицатель.
   Вестник-слуга.
   Кадм, бывший царь фиванский.
   Агава, дочь Кадма, мать Пенфея.
   Пенфей, юноша, внук Кадма, новый царь фиванский.

   Действие происходит в Кадмее, фиванской крепости, к северу от Фив, перед дворцом Кадма. Фасад дворца в дорийском стиле, с колоннами и триглифом.
   Средняя дверь играет роль главных ворот, ведущих внутрь помещения. У правой периакты (кулисы) куча деревянных обломков, огороженных и обвитых зеленью винограда.
   При начале пьесы выходит на сцену слева Дионис в виде поклонника Вакха: сверх длинного, до самых пят, пестрого хитона у него шафранного цвета перекидка, которую стягивает широкий пестрый пояс; по накидке свешивается с плеч небрида – ланья шкура; с головы из-под мягкой митры и плюшевого венка роскошными локонами падают на плечи нежные, светло-золотистые волосы, закрывающие уши и часть щек. Он имеет вид изнеженного красавца с женоподобным лицом; щеки белые, с густым румянцем (глаза с поволокой); в правой руке у него тирс, палка в рост человека, обвитая плющом.

   Пролог

   Явление первое

   Дионис

Сын Зевса, Дионис, я – у фиванцев.
Здесь некогда Семела, Кадма дочь,
Меня на свет безвременно явила,
Огнем Зевесовой грозы поражена.
Из бога став по виду человеком,
Я подхожу к струям родимых рек.

   (Видит обломки, увитые виноградом.)

Вот матери моей сожженной память
У самого дворца обломки дома
Еще курятся, – в них еще живет
Огонь небесный, Геры горделивой
На мать мою неугасимый гнев…
10 Как хорошо, что сделал неприступным
Кадм дочери святилище; его
Со всех сторон я скрыл и винограда
Кистями нежной зелени обвил.
Богатой Лидии равнины я покинул[1]
И Фригию, и Персии поля,
Сожженные полдневными лучами,
И стены Бактрии, и у мидян
Изведав холод зимний, я арабов
Счастливых посетил и обошел
Всю Азию, что по прибрежью моря
Соленого простерлась: в городах
Красиво высятся стенные башни,
И вместе там грек с варваром живет.
Я в Азии ввел праздники и пляски
И от людей, как бог, везде почтен.
20 Здесь почву Греции впервые попираю.
Из городов Эллады раньше всех
Вас, Фивы, я наполню ликованьем,
Небриды[2] на плечи накину и, взамен
Копья, вручу вам тирс, плющом увитый:
Здесь сестры матери[3] – кто мог бы ожидать?
Во мне Зевеса сына не признали,
И утверждали, будто, согрешив
Со смертным, мать Зевесу приписала
3 °Cвой женский грех, что ловко сочинил
Ту басню Кадм, и будто Зевс Семелу
Убил за дерзко выдуманный брак.
Я, бешенством объяв их, из домов
Бежать заставил, – потеряв рассудок
Они теперь ушли на Киферон
В вакхических одеждах, с жаждой оргий
В груди, и сколько в Фивах есть
Народу женского, всех с ними вместе
Заставил я покинуть очаги.
И под шатрами елей, как попало,
Бездомные на голых спят скалах.
Да, город, ты почувствуешь теперь,
40 Что до сих пор чуждался оргий Вакха.
Семелы матери я память защитить
Являюсь мощным богом, сыном Зевса.
Почет и власть царя здесь отдал Кадм
Пенфею, сыну дочери Агавы.
Он богоборец и ни разу мне
Не сделал возлиянья и в молитвах.
Упоминать не хочет. Пусть же царь
И прочие фиванцы убедятся,
Что точно бог я. Здесь как научу
Себе служить, пойду в другие земли.
50 А если с войском двинутся фиванцы,
Чтоб женщин с Киферона возвратить,
Затеют с ними бой мои менады.
Так вот зачем, обличье изменив,
Из бога стал я с виду человеком.

   (Обращаясь к хору, который перед этим только что выступил на Фимелу.)

А вы, со мной покинувшие Тмол[4],
Вы, Лидии питомицы, подруги
В пути и на стоянке, вы, тимпан
Над головой фригийский поднимая,
Подарок Реи-матери и мой,
6 °Cтолпитесь около дворца Пенфея:
Пусть громкие удары соберут
Сюда фиванцев. Я на Киферон
Пойду теперь, к моим вакханкам новым,
И в хороводы легкие вплетусь[5].

   Вступительная песнь хора

   Хор при произнесении 63 строки проходит вдоль параскений, спускается на фимелу (помост в орхестре, несколько ниже сцены) и располагается с левой стороны от зрителей, четырехугольником по пяти в ряд; средний в первом ряду – корифей.
   Флейтист (точнее кларнетист) предшествует хору и остается с ним на фимеле во все время пьесы. Хор состоит из 15 лидийских женщин: они в длинных одеждах, босые, на плечах небриды, голова увита плющом или тисом; в руках длинные тирсы в плюще или легкие короткие посохи; у иных, вместо тирса, в руках тимпан (род бубна). Дионис по окончании пролога уходит направо.
   Хор поет в унисон. Первые восемь строк исполняет один корифей. Мимические движения, а может быть и плясовые, сопровождают эту вступительную песнь.
   Строфа I

Земли Азии, где вы?
Тмол священный, ты покинут! Сладок труд мой.
Я истому в славу Бромия подъемлю,
К богу Вакху я взываю: Эвоэ!

   Антистрофа I

Прочь с дороги, с дороги!
Скройтесь в домы, и уста благоговейно
70 Пусть сомкнутся: Диониса петь я буду,
Как его везде я славлю и всегда.

   Строфа II

О, как ты счастлив, смертный,
Если, в мире с богами,
Таинства их познаешь ты,
Если, на высях ликуя,
Вакха восторгов чистых
Душу исполнишь робкую.
Счастлив, если приобщен ты
Оргий матери Кибелы;
80 Если, тирсом потрясая,
Плюща зеленью увенчан,
В мире служишь Дионису.
Вперед, вакханки, вперед!
Вы, бога и божьего сына,
Домой Диониса ведите!
С гор Фригийских на стогна Эллады
Отведите вы Вакха домой.

   Антистрофа II

Грянули громы Зевса —
Муки родов приспели:
90 Не доносив, извергнула
Бромия мать из чрева
И под ударом молний
Кончила жизнь безвременно.
Но извергнутого принял
Зевс в свое немедля лоно
И, тая от Геры сына,
Он его в бедре искусно
Золотой зашпилил пряжкой:
Когда же приспел ему срок,
100 Рогатого бога родил он,
Из змеи он венок ему сделал:
С той поры этой снедью звериной
Обвивает менада чело.

   Строфа III

Вы, колыбель Семелы,
Фивы, плющом венчайтесь!
Нежной листвой оденьтесь,
Пурпуром ягод тиса!
Вакха исполнись, город
11 °C зеленью дуба и ели!
И белорунных кистей
Больше на пестрой небриде нашей!
Надменный тирс тебя сподобит Вакху, —
И вся страна запляшет за тобою,
Где свои лики промчит Дионис…
В гору он мчится, а женщин толпа
Ждет его там – не дождется.
От станков их отбил Дионис:
Только Вакхом и бредят.

   Антистрофа III

120 Крита юдоль святая[6],
Мрачный приют Куретов,
Зрел ты рожденье Зевса.
С гребнем тройным на шлеме,
Там Корибанты обруч
Звонкой одели кожей.
Дико тимпан загудел:
С сладкими звуками слиться хотел
Фригийских флейт; тимпан вручили Рее,
Но стали петь под гул его вакханки.
130 Рея сатирам его отдала:
Звонкая кожа с ума их свела.
Через два года на третий[7]
Бьют в тимпаны и пляшут они,
Веселят Диониса[8].

   ЭПОД

О, как я люблю Диониса,
Когда он один на горе
От легкой дружины отстанет,
В истоме на землю падет.
Священной небридой одет он,
140 Путь держит к Фригийским горам;
Он хищника жаждал услады:
За свежей козлиною кровью
Гонялся сейчас.
Но чу! Прозвучало: «О Вакх, эвоэ!»
Млеком струится земля, и вином, и нектаром пчелиным,
Смол благовонных дымом курится.
Прянет тогда Дионис…
И вот уже носится вихрем:
150 Он нежные кудри
По ветру распустит.
Вот факел горящий в горах замелькал
На тирсе священном.
И с вакхической песнью слились
Призывные клики:
«Ко мне, мои вакханки,
Ко мне, мои вакханки!
Роскошный дар Пактола,
Злаченые тимпаны
Пусть тяжко загудят!
Воспойте Диониса,
Ликующего бога,
На свой фригийский лад!
160 Нежной флейты священные звуки
Пусть нагорный вам путь усладят!»
И призыв еще не смолкнул,
А вакханка в быстром беге
Рядом с Вакхом уж несется:
Точно в стаде жеребенок
Подле матки скачет резвый.

Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация