А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "12 великих трагедий" (страница 19)

   Сцена 15

   КОМНАТА ГРЕТХЕН.

   Гретхен (одна за прялкой)

Покоя нет,
Душа скорбит:
Ничто его
Не возвратит.
Где нет его,
Там все мертво,
Там счастья нет,
Не красен свет.
Мой бедный ум
Смущен, молчит;
Мой бедный дух
Сражен, разбит.
Покоя нет,
Душа скорбит!
Ничто его
Не возвратит!
Лишь для него
В окно гляжу,
Лишь для него
Я выхожу.
Походка, стан,
Улыбка, взгляд,
Как талисман,
К себе манят.
Его речей
Волшебный звук,
Огонь очей,
Пожатье рук!
Покоя нет,
Душа скорбит!
Ничто его
Не возвратит!
К чему, за ним
Стремится грудь;
К нему прильнуть
И отдохнуть!
Его обнять
И тихо млеть,
И целовать,
И умереть!

   Сцена 16

   САД МАРТЫ.
   Маргарита и Фауст.

   Маргарита

Так обещай же, Генрих, мне!

   Фауст

Охотно.
Все, что могу!

   Маргарита

Скажи ты мне прямей:
Как дело обстоит с религией твоей?
Ты славный, добрый человек, но к ней
Относишься как будто беззаботно.

   Фауст

Оставь, дитя! Мою узнала ты любовь;
За близких сердцу рад свою пролить я кровь;
Не против веры я, кому в ней есть отрада.

   Маргарита

Нет, мало этого: нам твердо верить надо.

   Фауст

Да надо ли?

   Маргарита

Ах, не найти мне слов,
Чтоб убедить тебя! Ты и святых даров
Не чтишь.

   Фауст

Я чту их.

   Маргарита

Да, но без охоты
Принять их. В церкви не был уж давно ты,
На исповедь не ходишь уж давно.
Ты в Бога веришь ли?

   Фауст

Мой друг, кому дано
По совести сказать: я верю в Бога?
Священников ты спросишь, мудрецов —
У них тебе ответ всегда готов;
Но весь ответ их, как рассудишь строго,
Окажется насмешкой над тобой.

   Маргарита

Не веришь ты?

   Фауст

Пойми же, ангел мой:
Назвать его кто смеет откровенно?
Кто исповедать может дерзновенно:
Я верую в него?
Кто с полным чувством убежденья
Не побоится утвержденья:
Не верую в него?
Он, вседержитель
И всехранитель,
Не обнимает ли весь мир —
Тебя, меня, себя?
Не высится ль над нами свод небесный?
Не твердая ль под нами здесь земля?
Не всходят ли, приветливо мерцая,
Над нами звезды вечные? А мы
Не смотрим ли друг другу в очи,
И не теснится ль это все
Тебе и в ум и в сердце
И не царит ли, в вечной тайне,
И зримо и незримо вкруг тебя?
Наполни же все сердце этим чувством
И, если в нем ты счастье ощутишь,
Зови его, как хочешь:
Любовь, блаженство, сердце, Бог!
Нет имени ему! Все – в чувстве!
А имя-только дым и звук,
Туман, который застилает небосвод.

   Маргарита

Как это хорошо, мой друг!
Священник так же это объясняет,
Немножко лишь в других словах.

   Фауст

Везде, мой друг, во всех местах
Сиянье неба восхваляет
Весь мир на разных языках, —
И мой не хуже их нимало.

   Маргарита

Да, как послушаешь, сначала
Все будто так, но грех один:
В душе ты не христианин.

   Фауст

Дитя мое!

   Маргарита

Я ужас ощущаю,
Давно уже скорблю всем существом,
Когда тебя всегда я с ним встречаю.

   Фауст

С кем это?

   Маргарита

С кем повсюду ходишь ты.
Он ненавистен мне от сердца полноты!
Изо всего, что в жизни я видала,
Я не пугалась столько ничего,
Как гадкого лица его.

   Фауст

Поверь мне, куколка, не страшен он нимало.

   Маргарита

Его присутствие во мне волнует кровь.
Ко всем и ко всему питаю я любовь;
Но как тебя я жду и видеть жажду,
Так перед ним я тайным страхом стражду;
Притом мне кажется, что плут он и хитрец,
И если клевещу – прости меня, Творец!

   Фауст

И чудакам, как он, ведь жить на свете нужно!

   Маргарита

Нет, жить с таким я не могла бы дружно!
Он всякий раз, как явится сюда,
Глядит вокруг насмешливо всегда,
В глазах его таится что-то злое,
Как будто в мире все ему чужое;:
Лежит печать на злом его челе,
Что никого-то он не любит на земле!
С тобой всегда я так довольна,
Мне так легко, тепло, привольно;
При нем же сердцем унываю я.

   Фауст

Ах ты, вещунья милая моя!

   Маргарита

И столько он мне ужаса внушил!
Что если к нам войти ему случится,
И ты как будто мне уже не мил.
При нем никак я не могу молиться;
И так тогда мне больно, милый мой!
И, верно, Генрих, то же и с тобой.

   Фауст

Враждебна ты к нему!

   Маргарита

Прощай – идти мне надо.

   Фауст

Мой друг, когда же будет мне отрада
Часочек хоть с тобою отдохнуть,
Душа с душой и с грудью грудь?

   Маргарита

Ах, я дверей бы запирать не стала,
Когда бы только я спала одна;
Но маменька… так чутко спит она.
И если б нас она застала,
Я с места, кажется, не встала бы живой!

   Фауст

Мы все устроим, ангел мой!
Вот капли: действуют прекрасно!
В питье немножко ей подлей,
И сон слетит глубокий к ней.

   Маргарита

Я для тебя на все согласна!
Конечно, здесь ведь яду нет?

   Фауст

Могу ль я дать тебе такой совет?

   Маргарита

Ты приковал какой-то чудной силой
Меня к себе: на все готова я;
И больше сделать, кажется, нельзя,
Чем для тебя я сделала, мой милый!

   (Уходит.)
   Мефистофель (входя)

Мартышка! Где она?

   Фауст

Шпионил ты опять?

   Мефистофель

Да, кое-что я мог понять.
Вас, доктор, катехизису[52] учили:
Надеюсь, вы урок на пользу получили.
Для девушек так интересно знать,
Кто чтит религию. Кто верит непритворно,
Тот и за нами, мол, пойдет покорно.

   Фауст

Чудовище! Не видишь, что она
В душе любовь лишь чистую лелеет:
Своею верою полна,
Той верою, которая одна
Спасенье ей, – она жалеет,
Как душу близкую, погибшего меня.

   Мефистофель

Эх, ты! В тебе ведь только похоть бродит!
Тебя девчонка за нос водит!

   Фауст

Прочь, порожденье грязи и огня!

   Мефистофель

А в рожах ловко суть она находит!
При мне минутки не сидится ей:
Ум замечая в рожице моей,
Она томится и скорбит безмерно,
Что если я не черт, то гений уж наверно.
Гм! Эта ночь!..

   Фауст

Для тебя ль она?

   Мефистофель

И я, мой друг, порадуюсь сполна.

   Сцена 17

   У КОЛОДЦА.
   Гретхен и Лизхен с кувшинами.

   Лизхен

Ты о Варваре не слыхала?

   Гретхен

Нет. Я ведь дома все сижу одна.

   Лизхен

Мы знаем кое-что! Сивилла мне сказала.
Попалась наконец она!
Вперед не важничай!

   Гретхен

А что?

   Лизхен

Да дело скверно!
Что ест она и пьет – двух кормит: это верно.

   Гретхен

Ах!

   Лизхен

Да, теперь награждена!
На шею парню вешалась она:
На все гулянья с ним ходила,
С ним танцевала и кутила;
Везде хотела первой быть,
Есть пирожки да вина пить,
Себя красавицей считала;
Дошла в бесстыдстве до того,
Что наконец уж от него
Открыто брать подарки стала!
Ласкала, нежила дружка —
Вот и осталась без цветка!

   Гретхен

Бедняжка!

   Лизхен

Ты еще жалеешь!
А мы? Как мать велит, бывало, прясть, —
Сидишь да ночью вниз сойти не смеешь,
Она же мигом к миленькому – шасть!
Там, на скамье иль в переулке темном,
Не скучно было в уголке укромном!
Теперь вот пусть свою убавит спесь
Да перед нами в церкви грех свой весь
В рубашке покаянной пусть расскажет[53]!

   Гретхен

Ее он замуж взять, наверно, не откажет.

   Лизхен

Держи карман! Нет, парень не дурак:
Получше может заключить он брак.
Да он уж и удрал.

   Гретхен

Он поступил нечестно.

   Лизхен

Да хоть женись – не очень будет лестно.
Ей наши парни разорвут венок,
А мы насыплем сечки на порог[54]!

   (Уходит.)
   Гретхен (идя домой)

И я, бывало, храбро осуждала,
Как девушка, бедняжка, в грех впадала!
Проступки я бранила строже всех;
Чтоб их клеймить, не находила слова:
Каким мне черным ни казался грех,
Я все его чернить была готова!
Сама, бывало, так горда, важна:
А вот теперь и я грешна!
Но, Боже, что меня смутило,
Так было сладостно, так мило!

   Сцена 18

   У ГОРОДСКОЙ СТЕНЫ.
   В нише статуя Mater dolorosa[55]; перед нею вазы для цветов.
   Гретхен ставит свежие цветы.

   Гретхен

Скорбя, страдая,
О мать святая,
Склонись, склонись к беде моей!
С мечом в груди ты
На лик убитый
Христа глядишь, полна скорбей.
Отца зовешь ты,
И вздохи шлешь ты
Из глубины души своей.
Увы, кто знает,
Как изнывает
Вся грудь моя, тоски полна!
Как душа моя томится,
Как дрожит, куда стремится, —
Знаешь ты лишь, ты одна!
С людьми ли я – невольно
Мне больно, больно, больно,
Везде тоскую я!..
Одна ли горе прячу —
Я плачу, плачу, плачу,
И рвется грудь моя.
Цветы омыла эти
Слезами я, скорбя,
Когда я на рассвете
Рвала их для тебя.
Когда мне заблестели
Лучи зари в окно,
Сидела я в постели,
Рыдая уж давно.
Меня позором не убей!
Молю тебя я,
О мать святая,
Склонись, склонись к беде моей!

   Сцена 19

   НОЧЬ УЛИЦА ПЕРЕД ДОМОМ ГРЕТХЕН.
   Валентин, солдат, брат Гретхен.

   Валентин

Сидишь, бывало, за столом
С друзьями; шум идет кругом;
Лишь о красотках и речей —
И каждый хвалится своей
Да пьет, красой ее кичась;
А я, спокойно подбочась,
При этой шумной похвальбе
Сижу да слушаю себе;
И вдруг, смеясь, крутя свой ус
И полный вверх стакан подняв,
Скажу: «У всякого свой вкус,
Не угодишь на каждый нрав;
Но мне назвать прошу я вас
Одну хоть девушку у нас,
Чтоб Гретхен стоила моей,
В подметки чтоб годилась ей!»
Тут шум пойдет, и звон, и гром.
«Он прав, он прав! – толпа кричит. —
Нет краше девушки кругом!»
Любой хвастун тут замолчит.
Теперь – рви волосы да злись,
Лезь на стену, хоть разорвись
От гнева: стали все кругом
Кивать, подмигивать глазком.
Язвить любой бездельник рад;
А я, как будто виноват,
Сижу, молчу. Чуть кто сболтнет,
Меня бросает в жар и пот.
Хоть разнесешь их всех, а все ж
Не скажешь им, что это ложь!
Кто там? Какой там черт ползет?
Не двое ль их? Пришли за нею!
Постой же: пусть я околею,
Когда он с места жив уйдет!

   Входят Фауст и Мефистофель.
   Фауст

Вон в ризнице церковной под окном
Блестит огонь лампады: то затихнет,
Слабей, слабей, то снова ярко вспыхнет,
То вновь замрет – и мрак густой кругом,
В душе ж моей давно огонь не блещет.

   Мефистофель

Что до меня, то грудь моя трепещет,
Как у кота, когда влезает он
На крышу, юной кошкою прельщен.
И мысли все хорошие такие:
То похоть, то проказы воровские.
Все существо мое с восторгом ждет
Чудеснейшей Вальпургиевой ночи.
Вот послезавтра к нам она придет;
В ту ночь недаром сна не знают очи.

   Фауст

А этот клад, что видится вдали:
Поднимется ль он вверх из-под земли?

   Мефистофель

Порадуйся, недолго ждать: оттуда
Ты котелок достанешь без труда.
Недавно я заглядывал туда:
Там талеров[56] порядочная груда.

   Фауст

Браслетов нет ли иль перстней
Моей красотке на веселье?

   Мефистофель

Найдутся там и вещи поценней:
Жемчужное я видел ожерелье!

   Фауст

Вот это хорошо! Мне больно к ней идти
И ничего с собой в подарок не нести.

   Мефистофель

По мне, так чем же было б неприятно
Себя порой потешить и бесплатно?
Как ярки звезды! В блеске их лучей
Теперь я шутку выкину на диво:
Спою я песню нравственную ей,
Чтоб тем верней сманить красотку живо.

   (Поет, аккомпанируя на гитаре.)

Не стой, не стой,
Не жди с тоской
У двери той,
Катринхен, пред денницей[57]!
Не жди, не верь:
Войдешь теперь
Девицей в дверь,
А выйдешь не девицей!
Не верь словам!
Насытясь сам,
Бедняжке там
«Прости, прощай!» – он скажет,
Скажи: «Постой,
Повеса мой,
Пока со мной
Кольцо тебя не свяжет!»

   Валентин (выходя)

Черт побери! Кого ты там
Смущаешь, крысолов проклятый[58]?
Гитара к черту! К черту сам
Слетишь и ты, певец завзятый!

   Мефистофель

Гитара сломана: ее не нужно нам!

   Валентин

Теперь и череп пополам!

   Мефистофель (Фаусту)

Ну, доктор, я вас приглашаю!
Вперед, смелее! Не робей,
Валяй шпажонкою своей,
Коли смелей – я отражаю.

   Валентин

Так отражай же!

   Мефистофель

Я к услугам весь!

   Валентин

Еще!

   Мефистофель

Могу!

   Валентин

Сам черт дерется здесь!
Но что со мной! Рука уж ослабела.

   Мефистофель (Фаусту)

Коли же!

   Валентин (падая)

Ох!

   Мефистофель

Смирили дурака!
Теперь пора убраться нам приспела:
Тут будет шум и крик наверняка.
Хоть мне возня с полицией легка,
Но уголовный суд – иное дело!

   Уходят.
   Марта (у окна)

Сюда скорей!

   Гретхен (у окна)

Сюда огня!

   Марта

Здесь драка, спор! Здесь шум, возня!

   Народ

Убит один, гляди!

   Марта (выходя)

А где убийца, где злодей?

   Гретхен (выходя)

Кто здесь?

   Народ

Сын матери твоей.

   Гретхен

Всевышний, пощади!

   Валентин

Я умираю. Так легко сказать,
А умереть легко вдвойне.
Эй, бабы! Больше не к чему кричать —
Приблизьтесь и внимайте мне!
Все обступают его.
Ты, Гретхен, очень молода
И так глупа, что навсегда
Плохой избрала путь.
Могу при всех тебе сказать:
Когда могла такою стать,
Так уж открыто будь!

   Гретхен

О Боже! Брат мой, что такое?

   Валентин

Оставь хоть Бога ты в покое!
Что было, нам не воротить;
Уж, видно, так тому и быть.
Ты начала теперь с одним,
Потом другой придет за ним.
А как до дюжины дойдет,
К тебе весь город побредет.
Когда впервые грех родится,
Себя таит он в первый миг:
Под кровом ночи рад он скрыться
И закрывает грозный лик;
Тогда убить его не поздно.
Но скоро, скоро грех растет,
Средь бела дня открыт идет;
Лицо его не меньше грозно,
Но чем лицо его страшней,
Тем яркий свет ему нужней.
Я знаю, срок настанет твой —
И честный гражданин любой,
Как перед язвой моровою,
Распутница, перед тобою
Отпрянет. От стыда горя,
В глаза открыто ты не взглянешь;
В цепочке ты франтить настанешь
И убежишь от алтаря!
Не будешь в танце красоваться
Ты в кружевном воротничке[59]:
Меж нищих и калек скрываться
Ты будешь в темном уголке!
И если Бог простит твой грех,
Ты на земле презренней всех!

   Марта

Предайся лучше покаянью,
Чем удручать себя вам бранью!

   Валентин

Когда б сломать я ребра мог
Тебе, бесстыжей сводне скверной,
Я знаю, что простил бы Бог
Тогда грехи мои наверно!

   Гретхен

О, муки ада! Брат мой, брат!

   Валентин

Напрасны слезы, говорят!
Сестра, ты честь свою забыла,
Меня ты в сердце поразила, —
На Божий суд идет твой брат
Без страха, честно, как солдат.

   (Умирает.)
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация