А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Боевая стая" (страница 1)

   Сергей Самаров
   Боевая стая

   1

   – Григорий Владимирович, дай-ка мне твой бинокль, – шепотом попросил майор Коваленко.
   Командир роты, молча лежавший между двумя большими камнями и наблюдавший за тропой поверх третьего камня, размерами поскромнее, протянул начальнику штаба батальона свой мощный трофейный бинокль, оснащенный тепловизором и позволяющий вести наблюдение даже самой темной ночью.
   Начальник штаба присел, прислонившись плечом к одному из больших камней, прикрывающих командира роты с флангов, поэтому капитану Шереметеву пришлось подавать бинокль через спину. Это, впрочем, особого неудобства не доставило, потому что между камнями было достаточное расстояние, чтобы там сумел развернуться даже такой широкоплечий человек, как он. Сам капитан продолжал наблюдения без бинокля, как и бойцы двух взводов его роты, что устроили на перевале засаду.
   Обглоданным куском подкопченного сыра смотрела из просвета между сизо-черными облаками желтая ущербная луна, но местность почти не освещала, разве что самые близкие подступы к перевалу. И потому без бинокля с тепловизором не обойтись, простой бинокль в таких условиях не помощник.
   – Что там такое, не пойму, – проговорил майор, не сумев ничего рассмотреть, и протянул бинокль хозяину. Капитан, зная, что майор страдает некоторой возрастной дальнозоркостью, подстроил бинокль под свои глаза и стал наблюдать за тропой, на которой была устроена засада, и окрестностями вокруг нее.
   – Что видишь? – поинтересовался майор.
   – То ли лисы, то ли шакалы, то ли просто собаки.
   – Точнее не разобрать?
   – Собакам здесь взяться неоткуда. До ближайшего села два-три дня пути. Наверное, шакалы. Лисы, мне кажется, в таком количестве не собираются. Разве что совещание проводят, как им дальше жить с современной военной экологией.
   – Ты охотник, что ли? – спросил майор.
   – Только на людей, – тихо ответил капитан.
   – Тогда откуда знаешь, в каком количестве лисы собираются?
   – Не могу сказать, товарищ майор. Как-то в сознании выплыло, что лисы – животные не стайные.
   – А когда лисы охотятся, днем или ночью? – приставал начальник штаба с вопросами. – Сознание не подсказывает?
   – Нет, товарищ майор. Но, мне кажется, в любое время суток. Сам я на машине много раз встречал лису, которая зайца гонит. И издали, и даже вблизи видел. Прямо на дорогу выскакивали. И всегда днем. А по ночам они в курятники забираются. Значит, в любое время суток «на выходе». Стоп!..
   – Что? – спросил начальник штаба.
   – Там – человек. Кормит животных.
   – С лисами человек? Тогда это, наверное, собаки…
   – Это не собаки. Породы такой нет в природе. Я же собачник, практически все породы знаю. Такой в природе не существует. Даже если это дворняжки, уж очень одна на другую экстерьером похожи. Такого явного сходства у дворняжек не бывает, только у ближайшей родни. Но для родни их слишком много, я четырнадцать штук насчитал. Вот, и пятнадцатая вышла. Пятнадцать штук. Жалко, окрас различить невозможно. А человек… Скорее всего, местный, кавказец…
   – Как ты его определил через этот бинокль? – поинтересовался майор.
   Тепловизор тем и отличается от обычного бинокля, что показывает не человека, а только свечение тепла его тела. Но человеческий контур все же хорошо различим.
   – По манере передвижения, по манере держать плечи, и вообще как-то… интуитивно, что ли. Я даже в Москве по улице иду, вижу впереди человека и со спины кавказца определяю. Сам себя много раз, товарищ майор, проверял. Всегда без ошибки.
   – Оружие у человека есть?
   – Пока не вижу.
   – Если с оружием, то местный бандит. Впрочем, в бандитах на Кавказе не только кавказцы ходят. На прошлой неделе двух катарцев и одного иорданца поймали. Живыми взять умудрились. Зачем живыми, непонятно. Дадут срок, они и на «зоне» неплохо устроятся – там их брата сейчас много, а когда выйдут, снова за старое возьмутся. Эти фундаменталисты неисправимы. Надеюсь, у нас сегодня пленников не будет…
   Капитан ничего не ответил, продолжая наблюдение.
   – Что там?
   – Человек кормит этих шакалов. С рук берут. Но берут, как дикие. Приручил их, должно быть, слегка. Впрочем, шакала приручить легко, это не волк. Только, я думаю, это и не шакалы. Хвост слишком длинный и пушистый. Хотя шакалы только летом облезлые, к зиме они тоже хорошей шерстью обрастают.
   – Ты шакалов здесь много раз встречал?
   – Несколько раз доводилось.
   – А я ни разу. Не знаю даже, как выглядят. Так кто же там, с человеком?
   – Понятия не имею.
   – Может, волки?
   – Волки более крупные. И хвосты покороче. Все. Человек встал с камня. У него ружье, кажется, охотничье. Даже не карабин. Простое ружье, судя по силуэту. За плечами рюкзак. Двинулся в сторону тропы. Встречаем?
   – Не стрелять! – предупредил начальник штаба. – Допросим, а дальше видно будет. Он может быть человеком Борзова.
   – Их трое. Двое ждали этого типа на тропе за камнями, – сообщил капитан. – Оба с охотничьими ружьями и с рюкзаками, как первый.
   – Работаем. Блокируем всех троих! Нормальные люди по ночам в горах не гуляют…
   Два взвода спецназа ГРУ устроили засаду на перевале, куда спецназ внутренних войск, выступая в роли загонщиков, гнал банду эмира Борзова. Сам эмир – человек загадочный и малоизвестный правоохранительным органам. Был составлен только перечень преступлений банды, но данных на самого эмира ни в МВД Дагестана, ни в республиканском управлении ФСБ не имелось. Более того, фамилия Борзов никак не вписывалась в обычные для Дагестана фамилии, и была, скорее, славянской, чем дагестанской. По данным МВД, в республике проживало два человека с такой фамилией – не родственники друг другу, не знакомые, но оба слыхом не слыхивали ни о каком эмире Борзове и утверждали, что родственников в республике не имеют. Поэтому возникло предположение, что эмир или пользуется псевдонимом, или имеет смешанные крови, потому что чистого славянина-эмира горцы терпеть над собой не будут, даже если тот и фанатично верующий мусульманин…

   Командир роты решил сам командовать захватом неизвестных путников.
   Для этих действий он выбрал только одно отделение из всех своих наличных сил. Шестерых солдат, по тройкам, отправил по разные стороны тропы с приказом хорошо замаскироваться на двадцать шагов ниже и пропустить путников, сам же с четырьмя бойцами засел среди камней, готовый к привычным активным действиям.
   Бинокль помогал капитану ориентироваться и точно знать, где находится пресловутая троица. Тепловизор держал людей под контролем даже тогда, когда заросли кустов скрывали их. В нескольких местах путников скрывали и большие, почти в рост человека, а порой и выше, камни. Однако тепловизор обнаруживал свечение человеческих тел и над камнями. По крайней мере, позволял убедиться, что люди не свернули куда-то в сторону, придерживаются протоптанной овечьими отарами тропы и неминуемо выйдут на засаду. Расстояние сокращалось быстро. И только тогда, когда три человека появились в зоне прямой видимости и направились прямо в сторону засады, капитан заметил, что один из троих сильно хромает и опирается при ходьбе на сучковатую палку, срезанную так, что она заменяла ему костыль. Травмироваться в горах можно всегда, можно и ногу подвернуть, и упасть, и спрыгнуть неудачно с высоты, и еще попасть в кучу неприятных положений. Но люди военные привыкли любую повязку или травму рассматривать как ранение, и хромота одного из путников уже насторожила капитана, вызывая подозрение, что это бандиты спасаются от преследования «краповых» и один из них ранен. Смущало только вооружение – двустволки. Но это было только предположение, потому что тепловизор не давал возможности точно рассмотреть вид оружия.
   Путники приближались. Когда до них оставалось пять шагов, Григорий Владимирович поднялся в полный рост и вышел из-за камней.
   Он стоял, привычно широко расставив ноги, готовый в таком положении к любому действию, которое потребуется произвести, от прыжка в сторону, за камни, до вскидывания автомата, который привычно начинает стрелять в нужный момент, когда ствол будет наведен на цель. Причем капитан умел совмещать одно с другим, одновременно и отпрыгивать от чужого выстрела, и сам стрелять в ответ.
   Путники остановились.
   – Стоять! Без резких движений! – последовала чуть запоздалая команда.
   – Похоже, здешние малолюдные места в последнее время становятся популярными, – сказал тот, что шел первым.
   Сказал вполне грамотно и почти без акцента. Чувствовалось, что это не чабан из ближайшего села, и даже не тракторист с фермы.
   – Здравствуйте, – в ответ поприветствовал его капитан. – Я – капитан Шереметев из отдельного отряда спецназа ГРУ. Проверка документов. Подойдите ближе. И еще… Настоятельная просьба… Не суетитесь и не делайте резких движений. Особенно аккуратно общайтесь с оружием. Вы все находитесь не просто в окружении моих солдат, но и каждый под прицелом нескольких стволов. Любая враждебность наказуема. Подойдите, подойдите…
   Первый путник пожал плечами, обернулся к своим товарищам, потом без тени смущения двинулся к капитану.
   – Давно в здешних местах введено военное положение? – поинтересовался он.
   – Военного положения здесь нет, – сказал, поднимаясь из-за своего камня, майор Коваленко. – Но в районе объявлен режим контртеррористической операции. Это все местные жители должны знать. Вы – местные? Тогда непонятно, почему вы не в курсе.
   – Мы – из Махачкалы, – объяснил путник и поправил ремень своего ружья, висящего на плече стволом вниз, словно проверил реакцию солдат, наставивших, по словам капитана, на него оружие. – И поскольку мы не местные жители, нас никто не предупредил о введении какого-то режима.
   – Что вы здесь делаете, гости из Махачкалы? – поинтересовался капитан Шереметев.
   – Научная экспедиция, – просто объяснил путник. – Я – профессор дагестанского госуниверситета. Зовут меня Исмаил Эльбрусович Идрисов. Со мной мои рабочие, участники экспедиции.
   – Что интересует здесь научную общественность? – с легкой насмешкой в голосе спросил майор. – Ищите йетти[1]?
   – Нет, наши интересы скромнее. – Профессор говорил вдумчиво, неторопливо, и ничуть не смущаясь неприветливостью военных. – Хотя, может быть, не менее сенсационны. По крайней мере, мне так кажется. Мы ищем то, что люди практически извели в нашем регионе. Вернее, даже не ищем, а работаем с этим материалом. Раньше весь без исключения Кавказ входил в среду обитания красного волка, животного, занесенного в Красную книгу. Сейчас красный волк в здешних местах – великая редкость. Четыре года назад, вернее, уже почти пять лет назад, четыре года и девять месяцев, если быть совсем точным, мы с сотрудниками моей лаборатории завезли сюда красных волков с Алтая, где они еще водятся в живой природе. Завезли небольшую стаю – четверых самцов и двух самок. И к стае в течение уже первого года присоединилось четыре местных волка, которых здесь никто раньше, слава Аллаху, не видел, иначе их могли бы просто уничтожить. Наша смешанная стая прижилась в горах и дает устойчивое потомство, приспособленное к местным условиям. Более того, в этом районе, только западнее, почти на границе с Чечней, образовалась уже вторая стая. Мы подозреваем, что наша большая стая просто разделилась на две, и часть ушла в сторону, чтобы всем хватило пропитания.
   – А местные условия менее удобны для волков, чем условия Алтая? – спросил капитан Шереметев, не потому, что волками интересовался, а только для того, чтобы продолжить разговор. – Почему на Алтае они остались, а здесь почти исчезли?
   – Горы – везде горы. Но Кавказ выше – следовательно, в воздухе пониженное содержание кислорода. Это волки должны чувствовать, потому что жизнь проводят на бегу, и им постоянно требуется кислородная подпитка. Но у здешних гор есть и свои преимущества. Здесь нет такого толстого снежного покрова, как на Алтае, а красные волки не любят глубокий снег.
   – Так там, ниже, – кивнул майор Коваленко, – стая красных волков?
   – Вы видели? – спросил Идрисов. – Да, там наша стая. И будет очень прискорбно, если вы навредите им. Наш эксперимент имеет мировой масштаб и контролируется биологической комиссией ЮНЕСКО. И потому я прошу вас не проявлять по отношению к нашим животным агрессивности. Охота на красных волков запрещена во всем мире, кроме Индии, но и там она лицензирована и сильно ограничена. Буду вам благодарен, если вы предупредите своих солдат.
   – Можно не предупреждать. Мы сюда не на охоту прилетели, – ответил Коваленко. – По крайней мере, не для охоты на волков, смею вас заверить. Документы у вас с собой, надеюсь?
   – Моя попытка забраться в карман не будет воспринята как акт агрессии? – с легкой издевкой в голосе спросил профессор Идрисов.
   – Забирайтесь. Только в свой. Я разрешаю, – проявил милость капитан Шереметев.
   Профессор улыбнулся и полез во внутренний карман. Шереметев увидел, как чуть в стороне над камнем поднялся автоматный ствол, страхуя командира. Но из кармана был извлечен только пластиковый пакет, в несколько раз свернутый. Идрисов развернул пакет и вытащил сначала паспорт, который Шереметев посмотрел мельком, проверив имя, фамилию и регистрацию, потом удостоверение сотрудника университета, командировочное удостоверение и выписку из решения ученого совета университета об экспедиционных работах по изучению ареала обитания красного волка.
   – Ваши сотрудники… – напомнил капитан, выключив фонарик.
   Профессор обернулся и сделал знак двум своим спутникам.
   – Что с ногой? – спросил Шереметев человека с самодельным костылем.
   – Подвернул, – с сильным акцентом ответил тот. – Может, сломал, не знаю. Болит. Еле иду.
   – Почему ночью идете? – Вопрос майора Коваленко относился уже к профессору.
   – Как раз из-за травмы рабочего и задержались. Нас на шоссе машина должна ждать. Чтобы успеть, сокращаем время отдыха. Передвигаемся практически в авральном режиме.
   – Врача у нас нет, – посочувствовал капитан, – а санинструктор в таком деле помочь не может. Сильно болит?
   – Сильно, – пожаловался хромой. – Зубы стираю, когда стискиваю.
   Шереметев снял с пояса свою индивидуальную «аптечку», вытащил два имеющихся в наличии шприц-тюбика пармедола и протянул ему:
   – Только не сразу оба. Это обезболивающее, пармедол. Умеете пользоваться?
   – Спасибо, – поблагодарил рабочий. Ему, видимо, трудно было не только ходить, но и говорить, потому что при разговоре лицо его искажалось в гримасе боли. Видимо, нога в самом деле была сломана.
   – Спасибо, – ответил за него профессор. – Сумеем. Так мы можем успеть дойти до шоссе вовремя.
   – Для вас – двое суток пути, – предупредил Григорий Владимирович.
   – А для вас? – зачем-то спросил профессор. Может, хотел приравнять свой переход к армейскому?
   – По норме – десять часов, – сухо произнес капитан, – мы успеваем практически за восемь.
   В это время, разрывая ночное спокойствие, на правом фланге засады, метрах в полста от тропы, раздалось несколько автоматных очередей. Все повернули головы в ту сторону, и начальник штаба сказал:
   – Разбирайся тут, я посмотрю, что там у Медведя… – И почти побежал поперек перевала, на ходу готовя автомат.
   Шереметев слушал беспорядочную стрельбу, но сразу определил, что стреляют только с позиций спецназа, а ответных очередей выделить не сумел. Путники, остановленные на перевале, явно забеспокоились.
   – Надеюсь, не по нашим волкам стреляют? – с задумчивым видом заметил профессор.
   – Сомневаюсь, что ваши волки туда ушли, – ответил капитан. – Кроме того, мои солдаты не будут стрелять просто так, ради удовольствия. Значит, есть в кого стрелять. Если там и появились волки, то только двуногие. Больше ничего сказать не могу. Просто не знаю. Вы, кстати, никого поблизости не встречали?
   Задавая вопрос, он одновременно переписывал с паспортов данные на рабочих экспедиции в свою записную книжку. Даже имея профессиональную память военного разведчика, Григорий Владимирович не был уверен, что точно запомнит труднопроизносимые для него имена, отчества и фамилии людей другой национальности, и потому предпочел не бравировать памятью, а воспользоваться записной книжкой.
   – Здесь места не сильно обитаемые, – сказал профессор. – Весной чабаны отары на пастбища гонят, а в начале осени гонят назад. Больше здесь никого не бывает.
   – Вам повезло. В здешних горах укрывается крупная банда. Хорошо, что вы с ними не встретились. Ладно. Я попрошу вас не задерживаться. Продолжайте путь, и поторопитесь, несмотря на сложности. Возможно, здесь скоро будет бой. Шальные пули начнут летать.
   – К бою! К бою! К бою! – передавали голоса по цепи с правого фланга.
   – Слышали? – поторопил Шереметев. – Покиньте перевал как можно быстрее. Я не могу за вас отвечать, мне своих забот хватает.
   – Удачи вам, – кивнул профессор Идрисов, сделал знак своим спутникам, поправил на плече ремень ружья и первым двинулся по тропе…

   Капитан Шереметев провожал путников взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что ему отчего-то хочется дать в эти спины несколько автоматных очередей. Хотя бы по очереди на каждую спину. Больно кольнуло осознание того, что с каждой командировкой на Северный Кавказ стрелять в людей ему хочется чаще. Это в принципе ненормально, наверное, начали сдавать нервы. Офицер спецназа – не абрек и не имеет права стрелять без крайней на то необходимости. Следовало срочно брать себя в руки и сжать нервы в кулак, пока они совсем не разошлись.
   Фигуры работников экспедиции под светом луны торопливо удалялись. Но долго наблюдать за уходящими тоже надоело, тем более что темнота уже начала скрывать их очертания.
   Наконец в ответ на стрельбу спецназа послышались и ответные активные автоматные очереди. Значит, начинается бой. Бандиты подошли и, как планировалось, нарвались на засаду. Но путь для них открыт только в одну строну, надо было или погибнуть, или прорваться. Они, естественно, стремились ко второму. Спецназ же не хотел дать им такую возможность.
   – К бою! – повторил капитан общую команду, уже прошедшую по цепи, хотел уже сам привычное место среди камней занять, как вспомнил вдруг о солдатах, отправленных в засаду на тропу, и вышел на открытое место, чтобы сделать им знак.
   В ответ на поднятую руку командира роты и на многократное сжимание и разжимание кулака, что означало команду «Ко мне!», трое бойцов вышли слева от тропы и быстро двинулись в сторону Шереметева. Но с другой стороны, где тоже должны были прятаться трое солдат, никто выйти не поторопился. Капитан повторил свой знак, хорошо знакомый всей роте, но за камнями стояла тишина. Кричать и звать нельзя, чтобы не обнаружилось место расположения основной засады.
   С левой засады подошли трое бойцов.
   – Остальные где? – спросил Шереметев, чувствуя, как что-то засосало под сердцем, словно непонятная тоска вдруг подступила.
   – Мы не слышали их. У них своя позиция, – объяснил младший сержант.
   – На позицию, – сделал капитан указующий знак рукой, а сам заспешил вниз по тропе.
   Двадцать шагов – расстояние небольшое, и капитан преодолел его за несколько секунд. Первого солдата нашел почти сразу. Тот лежал на спине, раскинув руки, и смотрел на луну пустыми замершими зрачками открытых глаз. В этих зрачках отражалась и светилась луна, но она тоже имела матовый оттенок смертной пелены. У солдата было зверски разорвано горло, и непонятно, каким именно орудием совершено убийство. Горло было не перерезано, а именно разорвано, и по жухлой траве, пробивающейся между камнями, и по самим камням растеклась черным пятном лужа крови.
   Второй солдат нашелся в четырех шагах ниже, третий – ниже еще на три шага, и он единственный из троих лежал лицом вниз. Все три солдата погибли одинаковой смертью. Странно было даже предположить, что никто из них не услышал момента нападения и не поднял тревогу. Вариант одновременного нападения рассматривать было трудно, потому что рана была слишком характерная и наносилась, видимо, одной и той же рукой. Вообще, в этой ситуации со страшными ранами что-то жуткое и мистически непонятное. Но капитан Шереметев не из тех людей, кто боится непонятного. Он был уверен, что всегда все можно объяснить, если иметь факты. Хотя бороться с непонятным и трудно, но только до тех пор, пока оно не станет понятным.
   Первой мыслью командира роты было броситься вдогонку за профессором и его людьми, потому что подозрение в первую очередь падало на них. Вспомнилось и интуитивное желание послать в спины членам группы автоматные очереди, но тут же вспомнилось и то, как Григорий Владимирович сам наблюдал в бинокль за профессором и хорошо при этом видел, как вся троица прошла мимо засады, ничего не заметив и ни на кого не нападая. Значит, и винить профессора вроде бы не в чем. А бандиты были уже рядом. На правом фланге шла активная перестрелка, осложненная тем, что луна полностью закатилась за облака. Но бандитов, даже если они всеми силами пошли в атаку, все равно было значительно меньше, чем спецназовцев, так что навряд ли произойдет лобовая атака. Так, постреляют, убедятся, что перевал закрыт, и вынужденно уйдут вниз – если смогут уйти. А там их уже, наверное, ждет подошедший спецназ внутренних войск.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация