А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рассказы" (страница 46)

   ГЛАВА XVII

   Полчаса спустя Блектон провел Альдоса в его комнату и в ванную. Было четыре часа, когда, вымывшись, побрившись и переменив белье, Альдос сошел вниз. Он еще не видел Иоанны, но уже несколько раз слышал, как она смеялась и разговаривала с мадам Блектон. Сам Блектон был в восторге от удавшейся ему последней работы, и Альдос боялся выдать свое нетерпение по поводу того, что так долго тянулось время, а он еще ни разу не повидался с Иоанной. Ему ужасно хотелось ее видеть. Он слышал над своей головой ее шаги, различал ее мягкий смех и нежный голос, когда она говорила. Блектон все еще рассказывал ему о своих «койотах» и динамите, когда вдруг Альдос поднял голову кверху, и сердце его замерло.
   Мадам Блектон прошла уже десять ступеней вниз, когда на верху лестницы показалась Иоанна и на минуту остановилась. Глаза ее и Джона Альдоса встретились. Она улыбалась, а глаза ее сверкали только для него одного. Она была одета во что-то мягкое, облегавшее ее со всех сторон, с пеной белых кружев у шеи, и, когда стала спускаться вниз, он заметил, что и причесалась она на этот раз иначе. Ее прическа показалась ему прямо удивительной. Мадам Блектон подошла к мужу, и, когда Альдос находился уже совсем близко от Иоанны, она так сразу изменилась, что он никогда не дал бы ей двадцати восьми лет. Он мог бы клясться, что ей было всего только двадцать.
   – Иоанна, – прошептал он, – вы сейчас прямо удивительны. Какие у вас прекрасные волосы!
   – И все мои волосы, да мои волосы, – ответила она так тихо, что мог слышать только он один. – Неужели вы больше ничего не видите, кроме моих волос?
   – Я стою здесь и изумляюсь. Они прямо замечательны!
   – Опять! Если только вы скажете это вновь, то я никогда не буду причесываться специально для вас.
   – Для меня…
   Солнце уже стало спускаться за горы, когда Блектон вдруг невежливо заторопил свою жену и Иоанну и, поглядев на часы, первый встал из-за стола, чтобы приготовить всех к вечернему событию.
   – Я хотел бы, чтобы вы были уже там до наступления сумерек, – объяснил он. – Поэтому поторопитесь, пожалуйста!
   Все были готовы за пять минут. Когда они вышли к экипажу и Блектон с женой оказались впереди, то Альдос упрекнул Иоанну:
   – Вы эту вуаль надели, вероятно, нарочно, чтобы наказать меня?
   – Это очень красивая вуаль, – ответила она.
   – Но ваши волосы лучше.
   – Опять волосы! Вы ставите меня в очень неловкое положение, Джон Альдос, потому что смотрите на меня, не отрываясь, во все глаза.
   Они остановились около громадной плоской скалы, у которой суетились люди, прикрепляя провода к небольшому ящику с кнопкой. Блектон указал на нее, и лицо его запылало от возбуждения.
   – Вот эта самая ничтожная вещичка, мисс Грэй, – сказал он, – и может взорвать целую гору. Достаточно одного только прикосновения к ней вашего пальчика. Вы видите вот ту черную громаду у основания горы? Прямо перед вами, вон там, где виднеется народ? Это в полумиле отсюда. Там-то и врыт в стену «койот».
   Голос его дрожал от волнения, когда он шел и указывал перед собой своей длинной рукой.
   – Только подумайте об этом! – захлебывался он. – Чтобы пройти сквозь эту гору, мы израсходуем всего только какие-нибудь сотни тысяч долларов, тогда как в будущем, благодаря нашим работам, поезд, идущий от Атлантического океана к Великому, выгадает на всем пути семь минут! Можно подумать, что это – расточительность. Но это не так. Это знание! Это конкуренция с соседней дорогой! Это – настойчивость сверх меры, именно настойчивое желание сделать нашу дорогу самой лучшей в мире. Слушайте!
   Стал быстро сгущаться мрак. Черная гора стала медленно исчезать из виду, и сквозь этот мрак вдруг раздались через мегафоны голоса, удалявшие публику с опасных мест.
   – Разойдитесь! Разойдитесь! – кричали они. – Разойдитесь!
   И вся долина и окружавшие ее горы подхватили эти крики, послышалось отовсюду эхо и стало казаться, что это кричали тысячи предостерегающих голосов. Затем наступила странная, жуткая тишина, эхо смолкло, точно крики умирающих людей, и только слышен был отдаленный лай собаки где-то недалеко от койота. Иоанна стояла уже у самой скалы. Люди, работавшие над установкой батареи, быстро соскочили вниз.
   – Готово! – сказал один из них.
   – Перестань! – огрызнулся на свою жену Блектон, когда она стала говорить. – Слушай!
   Пять минут длилось гробовое молчание. Затем из глубины ночи вдруг раздалось через мегафон одно только слово:
   – Поджигай!
   – Значит, все уже готово, – сказал с глубоким вздохом инженер. – Все, что вы теперь должны сделать, мисс Грэй, – это повернуть вот эту самую рукоятку с того места, на котором она сейчас стоит, в совершенно противоположную сторону. Готово?
   – Да, – ответила она.
   – Тогда нажимайте кнопку! – Она нажала – и цепь соединилась. Прошло полминуты, может быть, даже три четверти, земля вдруг содрогнулась у них под ногами, но звука еще не было. И вдруг черная пелена, гораздо более непроницаемая, чем ночь, встала перед горой, и секундой позже последовал взрыв. Земля задрожала так, точно началось землетрясение. Облака непроницаемого черного дыма взлетели вверх, а минутой позже окрасились в ярко-красный цвет, и послышался вдруг такой гром, точно выстрелили сразу из десятков тысяч пушек. С быстротой, за которой едва успевал глаз, в воздух прыснули огненные языки, которые стали подниматься все выше и выше, сверкали, как молнии, пока, наконец, вся оторопевшая от испуга публика не оказалась на четверть мили вокруг объятой ярким пламенем, Взрыв следовал за взрывом, некоторые из них так и замирали с глухим ревом под землей, тогда как другие вылетали на воздух, Невидимые для зрителей острые осколки камней высоко взлетали чуть ли не до самого неба; громадные куски гранита в десять футов в поперечнике отлетали в сторону на сотни саженей, Конвульсии земли продолжались еще в течение трех минут, и языки пламени еще долго боролись с мраком ночи. Затем они стали угасать, все короче и короче становились вспышки, и наконец снова наступила тишина.
   В эти страшные моменты, сама не зная почему, Иоанна так тесно прижалась к Альдосу, что он мог чувствовать легкое прикосновение ее волос и быстрое движение ее груди. Голос Блектона привел их в себя.
   Он смеялся, и это был смех человека, который сознавал, что его работа выполнена хорошо.
   – Здорово сделано! – восхищался он. – Завтра мы съездим туда и поглядим. Я изменил свое решение относительно «койота» N 28. Главный инженер Хэтчинс проедет здесь завтра после обеда, и мне хотелось бы, чтобы и он тоже поглядел.
   И, обратившись к какому-то человеку, который вышел к нему из темноты, сказал ему:
   – Грэтти, приготовьте N 28 к завтрашнему дню к четырем часам. Понимаете? Чтобы к четырем часам все было готово! Не к ночи, а к четырем часам!
   А затем он сказал своим:
   – Сейчас до нас дойдет противный запах и пыль. Поедемте домой!
   И пока они шли до экипажа, Альдос все еще держал руку Иоанны в своей руке, и она не делала ни малейших усилий, чтобы ее отнять.

   ГЛАВА XVIII

   На следующее утро, когда Альдос сошел вниз в столовую, он был очень разочарован, обнаружив, что завтрак был накрыт только для двоих, а не для четверых. Было ясно, что мадам Блектон и Иоанна решили еще поспать.
   Блектон заметил, как вопросительно оглядел стол его друг, и засмеялся.
   – Нам придется позавтракать только вдвоем, – сказал он. – Разве вы не слышали, как они проболтали всю ночь напролет?
   – Нет.
   – Правда, вы находились от них далеко, а я – только через комнату. Знаете, дорогой мой, моя супруга просто истосковалась здесь по обществу, и обе они не расходились спать до двенадцати часов. Я даже посмотрел на часы. Может быть, они лежали уже в постелях, но только я все время слышал, как они жужжали, точно пчелы. Перестанут – и зажужжат, перестанут и зажужжат. Точно прорвавшаяся плотина. Одна кончает, другая начинает, а то и обе вместе. Понятно, почему они сейчас спят. – Окончив завтракать, Блектон посмотрел на часы.
   – Семь часов, – сказал он. – Ну, поговорим после, часов в девять, когда поднимутся наши дамы. А тем временем, чем вы намерены заняться, Альдос?
   – Думаю повидаться с Мак-Дональдом.
   – А я побегу скорее к работам.
   Они вышли вместе.
   – Ну, вот и он сам! – указал на Мак-Дональда инженер. – Избавляет вас от труда разыскивать его. Ну, так помните же, Альдос! Не позже девяти!
   Полминуты спустя Альдос уже шел навстречу Мак-Дональду.
   – Они исчезли! – было первым словом старого горца.
   – Исчезли?
   – Да. Вся их шайка – Куэд, Кульвер Ранн, Дебар и та девица, что ездит на медведе. Они скрылись, и никто не знает куда.
   Альдоса это удивило.
   – Исчез также и караван Кульвера Ранна, – добавил нехотя Мак-Дональд. – Двадцать лошадей, включая шесть седел. Кто-то еще отправился с ними, только я еще не успел выяснить, кто.
   – Отправились!.. – вздохнул Альдос.
   Мак-Дональд утвердительно кивнул головой.
   – Кульвер Ранн не станет терять времени по-пустому, раз запахло золотом, – продолжал он. – С ним Дебар и та девчонка. А остальные три седла под такими же разбойниками, как и они сами. Они приготовились к сражению.
   – Ну, а Куэд?
   Старый Дональд пожал плечами, и вдруг лицо Джона Альдоса потемнело.
   – Я понимаю, – сказал он упавшим голосом. – Куэд скрылся, но он не с Кульвером Ранном. Он хочет заставить нас думать, что и он тоже уехал. Он хочет сделать так, чтобы мы не остерегались. Но он следит откуда-то и так и ждет, чтобы, как ястреб налететь на Иоанну! Он…
   – Да, это так! – мрачно перебил его Мак-Дональд. – Вы правы, Джонни! Это один из его методов, – старый его метод по отношению к женщинам, – и теперь мы должны глядеть в оба за Иоанной. Это наша обязанность, Джонни. И если она вдруг исчезнет…
   Альдос прислушался.
   – Если она вдруг исчезнет, – закончил он, – то вы уже никогда ее больше не найдете.
   – Мы будем беречь ее, – спокойно ответил Альдос. – Я буду при ней, Мак, целый день, а по ночам буду приходить к вам, чтобы делиться с вами новостями. Надеюсь, что пока я буду уходить, ее не выкрадут из дома Блектона.
   Они простились, и в течение целого часа после этого разговора Альдос проходил около дома Блектона взад и вперед покуривая. Вернулся он в дом только тогда, когда увидел, что Блектон возвращается уже назад. Иоанна и мадам Блектон уже давно встали и ожидали их.
   Все четверо поговорили с полчаса о вчерашнем взрыве и затем отправились к «койоту» N 28. Там не оказалось ни души. Блектон от удовольствия потирал себе руки.
   – Все в порядке, – заговорил он. – Сегодня утром Грзгги заложил в него последний заряд и все, что теперь нам остается, – это терпеливо ожидать четырех часов.
   Дыра в горе была квадратная. Футах в десяти от нее инженер остановился и указал на землю. По ней тянулось два провода, которые выходили из этой дыры.
   – Эти провода, – объяснил инженер, – тянутся от самого заряда к батарее, которая находится в полумиле отсюда. Но мы соединяем их с батареей только в самую последнюю минуту, как вы видели это вчера. Иначе возможны случайности.
   Он наклонился и вошел в устье туннеля, ведя за собой свою жену. Альдос протянул руку Иоанне. Быть может, футов двадцать они проследовали за Блектонами, тоже низко наклонив головы. Им казалось, что они вошли в темный, холодный колодезь, только слегка спускавшийся вниз, и едва могли рассмотреть впереди себя Блектона только тогда, когда он выпрямился.
   Его голос звучал странно, точно выходил из-под земли.
   – Теперь вы можете выпрямиться. Мы уже в камере. Не двигайтесь, а то в темноте можете на что-нибудь наткнуться. Здесь где-то должны быть фонари.
   Он зажег спичку и, медленно обшаривая в темноте стену, стал разыскивать фонарь, все еще оборачиваясь назад и говоря:
   – Вот вы сейчас стоите на десяти тоннах динамита, а вот здесь заложено пять тонн черного пороха…
   Мадам Блектон слегка вскрикнула и остановила его. Спичка погасла.
   – В чем дело, Пегги? – спросил он с беспокойством. – Что случилось?
   – Ну, и зачем, спрашивается, ты зажигаешь здесь спички, – воскликнула Пегги, – когда под нами столько динамита? Ты просто с ума сошел, Поль!
   Инженер засмеялся, и его смех раскатился по туннелю, точно дикий хохот гиганта. Иоанна вскрикнула, а мадам Блектон в страхе схватила Альдоса за руку.
   – Вот! Нашел фонарь! – воскликнул Блектон. – Никакой опасности здесь нет, ни чуточки! Подождите минуточку, я все вам сейчас объясню.
   Он зажег фонарь, и при его свете лица Иоанны и Пегги казались бледными и испуганными.
   Он поднял фонарь вровень с плечом и, объясняя, направился далее в глубь туннеля. Все трое последовали за ним. Они прошли мимо бочонка, на котором был приклеен огарок свечи, Около бочонка стоял пустой ящик. Кроме этих вещей в туннеле не было больше ничего.
   – А я думала, что он сплошь забит порохом и динамитом, – оправдывалась Пегги.
   Она сказала это каким-то странным, дрожащим голосом.
   – В чем дело, Пегги? – встревожился ее муж. – Ты озябла? Ты дрожишь?
   – Д-д-д-а!..
   Альдос почувствовал, как его дернула за рукав Иоанна.
   – Надо вывести мадам Блектон на воздух, – сказала она тихонько. – А то она может простудиться!
   Едва удерживаясь от смеха, Альдос направился к выходу из туннеля. Когда они вышли на солнечный свет, и он посмотрел на Иоанну, то оказалось, что он все еще держал ее за руку. Она с упреком посмотрела на него и вырвала руку.
   – Да в чем дело? – воскликнул только теперь начинавший понимать Блектон. – Ведь ни малейшей опасности нет!
   – Нет, уж я лучше посмотрю на все это издали, милый Поль. – ответила ему супруга. – А лучше всего поеду домой!
   И, перейдя от слов к делу, она направилась к экипажу. Там она остановилась и, схватив в обе руки громадную руку мужа, стала любовно ее пожимать.
   – Это удивительное сооружение, Поль! – заговорила она. – Я горжусь тобой, Поль! Но, откровенно говоря, была бы более довольна смотреть на все это издали в четыре часа.
   Блектон с улыбкой поднял ее в экипаж.
   – Вот почему я лучше предпочла бы, – созналась она Иоанне, когда они уже ехали домой, – чтобы Поль был пастором или кем-нибудь в этом роде. Я положительно старею с каждым днем, как только подумаю, что он там все время возится со всеми этими динамитами да порохом. В одну секунду можно стать ничем.
   – А мне кажется, – ответила Иоанна, – что если бы я была мужчиной, то делала бы именно что-нибудь в таком же роде Я хотела бы быть мужчиной, но не пастором, дорогая Пегги, который ровно ничего не делает, а таким, который совершает громадные подвиги, – вот как те, которые взрывают горы, например, или открывают целые погребенные под песками города или – здесь она зашептала так тихо, что ее мог услышать только один Альдос, – или пишут книги!
   Но тут ей пришлось громко вскрикнуть. Когда Пегги спросила ее, в чем дело, то она затруднилась сказать ей, что Джон Альдос так крепко сжал ей руку. Он и обратно ехал между двух дам.
   – Так останешься калекой на всю жизнь, – упрекала она Альдоса полчаса спустя. – И я заслужила это, потому что слишком была любезна с вами. Теперь я начинаю убеждаться, что некоторые писатели прямо невыносимы!
   – Не пройдемся ли мы с вами после обеда? – умолял он ее уже в двадцатый раз.
   – Очень, очень сомневаюсь в этом.
   – Но я прошу вас, леди Грэй.
   – Подумаю.
   Она оставила его одного и даже не оглянулась, когда вместе с Пегги Блектон входила в дом. Но когда оба они, Альдос и Блектон, отъезжали от дома, то увидели в окошке два лица, глядевшие им вслед, и две руки, махавшие им на прощанье.
   – Иоанна и я хотим отправиться сегодня после обеда на прогулку, – обратился Альдос к Блектону по дороге, – и я хочу попросить вас не беспокоиться, если мы не вернемся к четырем часам. Не дожидайтесь нас. Мы будем смотреть на взрыв с какой-нибудь горы.
   Блектон усмехнулся.
   – Не беспокойтесь, не забраним вас! – сказал он. – С точки зрения постороннего наблюдателя, Джон, мне кажется, что вы собираетесь получить нечто большее, чем простую надежду.
   – Я? Очень возможно. Только вы не забудете передать мистрис Блектон, что мы не вернемся к четырем часам?
   – Нет, нет! К тому же имейте в виду, Джон…
   Он втянул в себя дым чуть ли не сразу из всей трубки.
   – К тому же имейте в виду, Джон, – закончил он, – что здешний пастор живет рядом со мной.
   С этой минуты и вплоть до самого обеда Джон Альдос пребывал в какой-то совершенно нереальной атмосфере, точно во сне. Его надежды и счастье достигли своей наивысшей точки. Он был уверен, что Иоанна пойдет с ним, и, несмотря на все свои усилия доказать себе противное, все-таки чувствовал, что представляется самый подходящий случай для объяснения. Точно сквозь сон он осматривал работы Поля Блектона. А когда они возвратились вместе домой, он прошел прямо к себе в комнату, побрился, переоделся и приготовился к обеду.
   Иоанна и Блектон уже ожидали его в столовой.
   С первого же взгляда на Иоанну он почувствовал уверенность. Она была одета в серый костюм для прогулки. Никогда еще не казалось ему, что можно было так долго накрывать на стол и тысячу раз он посылал в кухню свои безмолвные ругательства. Ровно в час они сели за стол и ровно через час встали. Было четверть третьего, когда оба вышли из дому.
   – Не пройтись ли нам в горы? – спросил он. – Оттуда интересно будет посмотреть на взрыв.
   – Я заметила, – ответила Иоанна, точно не обращая внимания на его вопрос, – что в некоторых отношениях вы до мелочности наблюдательны. Так, например, относительно какого-нибудь завитка волос вы стоите вне конкуренции. Но зато во всем другом вы абсолютно слепы.
   – Что вы этим хотите сказать? – встревожился он.
   – Сегодня утром я потеряла свой шарф, а вы даже этого не заметили. А это для меня совсем необычный шарф. Я купила его еще в Каире и вовсе не хотела бы, чтобы и он тоже взлетел на воздух.
   – То есть, как это понять?
   – Да, да! Я потеряла его в туннеле. Когда мы входили в него, то он был еще на мне.
   – Тогда вернемся за ним! – обрадовался он. – У нас еще достаточно времени впереди – так что взобраться на горы до взрыва еще успеем.
   Двадцать минут спустя они уже подошли к мрачному устью туннеля. Там по-прежнему не было никого, и Альдос полез за спичками в карман.
   – Подождите здесь, – сказал он. – Через две минуты я вернусь.
   Он зажег спичку. Фонарь оказался на пустом ящике. Он зажег его, стал разыскивать шарф и вдруг услышал шелест. Он обернулся и увидел перед собой Иоанну, освещенную фонарем.
   – Нашли? – спросила она.
   – Нет еще.
   Они наклонились над полом, и Иоанна с радостным криком подняла шарф. Когда оба выпрямились и посмотрели друг на друга, Альдос вдруг почувствовал, что сердце у него остановилось и что Иоанна сразу побледнела, как смерть. Туннель вдруг вздрогнул; до них донесся глухой отдаленный гул и когда Альдос подскочил к Иоанне, и схватив ее за руку, бросился к выходу, этот гул превратился в оглушительный рев; порыв ветра ворвался к ним в туннель, загасил фонарь и оставил их в темноте. Казалось, что вся гора закружилась вокруг них, и вдруг послышался дикий, полный отчаяния, крик Иоанны. Она заметила, что дневной свет перестал светить им в устье туннеля, и что их окружила со всех сторон глубокая, непроглядная темнота. Им в лицо хлынул поток пыли и мелких камней, так что пришлось отбежать от него назад – и они разъединились.
   – Джон Альдос! Где вы?
   – Я здесь, Иоанна! Я только хочу засветить фонарь!
   Его дрожащие руки нашли, наконец, фонарь. Он зажег его вновь, и Иоанна подползла к нему, бледная, как смерть. Он держал фонарь над плечом, и вместе они уставились в ту сторону, где перед этим был выход из туннеля. Масса пыли застилала им глаза. Вход оказался заваленным. А затем они оба медленно обернулись друг к другу, и каждый понял то, в чем они не ошибались, потому что это была Смерть, которая уже зашептала свой беспокойный призыв в этом каменном гробу, притом самая ужасная из смертей, – и они оба стояли, не произнося ни слова, и смотрели друг на друга в этом полном ужаса молчаливом понимании.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация