А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Футбол на грани нервного срыва. Разборки и скандалы народной игры" (страница 4)

   Первые громкие отставки: уход Каткова

   Поначалу у многих складывалось ощущение, что Толстых хоть и не будет играть для всех роль своего парня, но всё равно будет стараться сгладить острые углы, искать компромисс и не рубить, что называется, с плеча. Но довольно скоро ситуация стала прорисовываться весьма однозначная: с теми, кто годами творил или прикрывал откровенные безобразия, а порой и попросту беспредельничал, разговор короткий.
   Лишь для тех, кто уж совсем далёк от всего, что происходит вокруг футбола, лишь для тех, кому важны очки, медали, голы, неизвестна фамилия Каткова. Человек, умевший любые несправедливости облечь в гладкую юридическую форму, любые выдуманные наказания объяснить, а чаще – за любые реальные провинности красиво простить. Ясно, что в эпоху нашего «басманного правосудия» в судах общей юрисдикции на тему юридической безупречности можно было бы не слишком заморачиваться – она сегодня вовсе не обязательна, не более чем факультативна. Но Катков так филигранно выпутывался из любых ситуаций, в которые загонял себя сам либо загоняли его вышестоящие инстанции или неведомые просители.
   Для тех, кто уже позабыл, что за ведомство возглавлял Катков – грозная структура под названием КДК РФС. Контрольно-дисциплинарный комитет Российского футбольного союза. При Фурсенко чаще именовавшийся как подконтрольно-дисциплинарный, а то и бесконтрольно-дисциплинарный. Карающий орган, который принимает решения, на сколько игр наказать за грубость или иной проступок, выходящий за рамки обычных судейских жёлтых и красных карточек, того или иного неадеквата на поле, а также какую сумму штрафа выписывать командам за необеспечение безопасности – файеры, петарды, монеты с трибун и прочее.
   С одной стороны, правила прописаны, в каких-то случаях они чётко выполняются: к примеру, вышел за пределы технической зоны тренер – вот вам, батенька, 10 тысяч рублей. Случился в сезоне рецидив во второй раз – уже 20, в третий – 30 и так далее. Так же растут штрафы за мат с трибун. Но это те вещи, которые можно посчитать довольно просто. Хотя и тут возникают необъяснимые сложности: вся страна слышит интершум телевизионной трансляции и приглушает звук, чтобы не слышали этого непотребства дети, а инспектор на матче не отражает этого в протоколе, потому как, по его словам, выбрал место для просмотра матча, где слова разбираются не слишком чётко. Возникает вопрос: он откуда, из туалета в подтрибунных помещениях за игрой наблюдал?
   Но это детали. Претензии предъявляются Каткову и Ко совсем по иной причине. Кто и основываясь на чём принимает решения о дисквалификации игрока на определённое количество матчей? На эту тему, само собой, тоже существует немало прописанных регламентных норм. Но это уже очень тонкая материя, оценить, был ли у жёстко сыгравшего футболиста умысел нанести травму, не сможет не только футбольная юриспруденция – ни один зритель, ни один психолог, ни один специалист по работе с детектором лжи. Это из тех вещей, что ощущаются на кончиках пальцев.
   И в этом вопросе КДК раз за разом срабатывал топорно: будь то нашумевшая история с августовским столкновением Вели-тона и Акинфеева в 2011 году, в результате чего голкипер выбыл с разрывом крестообразных связок более чем на полгода, будь то дисквалификация Дзагоева, причём не одна, будь то наказания команд играми без зрителей… Каждое из решений потом оспаривалось, пересматривалось, мнимая суровость первоначальных вердиктов компенсировалась обязательным снижением дисквалификации, а то и вовсе заменой реального наказания на условное.
   История с Дзагоевым стала, думается, последней каплей. Человек дважды за одну треть сезона не сдержался на поле, за что дважды получал прямую красную и последующую дисквалификацию. Оба раза она заменялась потом на условное наказание.
   Благодаря юристу Каткову футбольная общественность узнала, что условное наказание может вводиться сколь угодно много раз. Новое слово. Остаётся только развести руками. И что происходит дальше? В первой же игре Дзагоев выходит и играет так, будто у него за спиной не было всех этих решений, будто до этого эпизода он всегда был пай-мальчиком, а тут вдруг – ну с кем это по случайности не бывает? – пошёл прямой ногой на соперника. Арбитр затравленно посмотрел на ситуацию, где можно было бы и красную давать, и вообще никак не отреагировал.
   Думаю, что именно история с Дзагоевым Каткову и аукнулась в итоге. Ещё за полчаса до объявления об отставке глава КДК не собирался куда-либо уходить. Был полон планов, а тут – бац! – встретился с Толстых. И сразу же сообщил, что написал заявление.
   Ничего не напоминает? Примерно так же уходил – не уходил несколькими месяцами ранее Сергей Фурсенко. Только бумагу писал в более высоком кабинете.
   В первые минуты Владимир Катков даже растерянно отказывался от комментариев. На мой телефонный звонок отреагировал сжато:
   – Пока ничего комментировать я не могу.
   Спустя какое-то время, впрочем, нашёл в себе силы для интервью. Впрочем, не слишком уж пространного:
   – Что заставило вас написать это заявление?
   – В РФС пришел новый президент. У него должна быть новая команда. Ребят, ну а как вы хотите? Он должен набрать новый комитет. Это нормальная практика. И существует она во всем мире.
   – Но почему вы не остались в его команде?
   – Здесь я вам не смогу помочь какими-либо комментариями.
   – Не повлияло ли на ваше решение очередное сокращение дисквалификации Дзагоева?
   – По Дзагоеву же решение было принято в соответствии с регламентом. Регламент, исходя из степени тяжести того, что совершил Дзагоев, допускает применения такой меры. Это норма регламента.
   – И все-таки отразилось ли «дело Дзагоева» на вашем решении об отставке?
   – Все могло повлиять. И луна не так зашла, и солнце не так встало.
   – Подведете итоги своей деятельности?
   – В РФС я проработал почти шесть лет – с февраля 2007 года. Я следовал задачам и курсу, которые мне поставили. Плохой регламент или хороший, но это наш регламент. Нужно руководствоваться регламентом. Не согласны с чем-то? Вносите изменения, какие-то коррективы.
   Слова о новой команде сказаны понятные. Эти слова, наверное, любыми людьми говорятся в такой ситуации. Но, впрочем, уже к вечеру следующего дня выяснилось: весь состав комитета будет работать и дальше. Ушёл лишь один человек – Катков. Руководить КДК назначили бывшего зама Каткова – Артура Григорьянца. То есть странный вышел способ набора «новой команды». Необходимо было «уйти» лишь одного человека – штамповавшего решения, которые были откровенно перпендикулярны логике футбольной жизни, а самое главное – понятиям о справедливости. А самое главное – под руководством Каткова КДК вообще перестал восприниматься как самостоятельный орган. Чуть что – обращались к руководству РФС за соответствующей санкцией. В итоге лепили то, что изначально многие и представить себе не могли.
   Дают Веллитону шесть матчей дисквалификации за нарушение, которое арбитр отметил лишь жёлтой карточкой. То есть идут на откровенное нарушение регламента. Но когда «Спартак» просит в аналогичной ситуации наказать Кевина Кураньи, получившего «горчичник» на Сергее Паршивлюке, – вердикт выносится прямо противоположный. И мотивация просто превосходная: мы не можем наказывать дополнительной дисквалификацией того, кого не наказал красной карточкой арбитр.
...
   Впрочем, в донном случае это вина не столько КДК и Каткова лично, сколько российских футбольных законов, которые превратили изначально серьёзный орган не более чем в марионеточную машину по штамповке ангажированных и тенденциозных решений.

   И снова о деньгах, или трансферная политика Путина

   Опять вернёмся к финансовой теме. Потому как финансовые потоки – суть кровеносная система любого вида спорта. Но именно в футболе и, пожалуй, местами в хоккее она достигла того максимума внимания, который только может быть. Начало сезона-2012/2013 сотрясало финансово мир хоккейный. В третий уже раз за последние два десятка лет в Национальной хоккейной лиге случился локаут. Попросту говоря, профсоюз игроков и руководство лиги не хотели и не смогли договориться об условиях (разумеется, финансовых). Каждый открыто заявил о своей позиции.
   Разумеется, для зрителя локаут – это плохо. Болельщики лишились зрелища. Для хоккеистов тоже плохо – они лишились заработка. Для владельцев клубов, для руководства лиги – тоже плохо. В общем, плох локаут для всех. Но локаут, если посмотреть на него под другим углом зрения, – это ещё и знаковое событие, это своего рода символ независимости. А независимость в самых разных сферах жизни заокеанские жители считают одним из главных своих достижений. И тот же локаут – это плод взаимоотношений двух сторон без какого-либо вмешательств извне, без навязывания позиции какой-нибудь третьей силы. Есть две спорящие стороны, и они просто не сошлись во мнениях. Они не обращались к властям, не кричали о выламывании рук, не шантажировали мнением избирателей, не кричали о социальной функции хоккея.
   Один из коллег, помнится, даже фантазировал в ту пору, пытаясь представить невообразимое. Выходит, к примеру, к телекамерам, генеральный менеджер команды «Финикс Койоте» Дон Мэлоуни: «Мы – единственный профессиональный клуб у границы с Мексикой. Нет других таких клубов в регионе. Задумайтесь, сколь важна у границ с Мексикой социальная составляющая. Пускай лига пойдет на наши условия. Потому что школьники Аризоны хотят видеть на площадке наших звезд, они на них равняются! Мы обращаемся с просьбой о помощи к уважаемому Бараку Обаме…».
   В принципе, уже здесь можно потонуть в закадровом смехе. А если ещё не потонули, то следим за развитием ситуации далее. Обама, само собой, вникает в проблему:
   – Так, парни, почему не играем в хоккей? – Барак соберет губернаторов и примется расспрашивать их прямо перед телекамерами. – Что молчите? Если клубу из вашего штата не хватает денег и при этом страдает социально важный вид спорта, то я подскажу, чем помочь. В каждом штате найдется по крупной компании…
   Ну, и так далее, и так далее… Такого шоу в Америке не случится, наверное, никогда. Если тот же Дон Мэлоуни напишет открытое письмо в Белый дом с просьбой спасти «койотов» от вымирания, ему, скорее всего, выпишут визит к психиатру. И уж точно поднимут его на смех. Обама, протянув руку помощи хоккеистам, останется за бортом предвыборной кампании – конкуренты изничтожат его обвинениями в том, что он лезет не в свои дела. А у нас такие вещи смеха не вызывают. Почему? Да потому что то, что в Америке не станет даже поводом для юмористического шоу, у нас – банальная повседневность.
...
   На излёте июля 2012 года можно было констатировать, что спорт в России окончательно умер как бизнес. Он вновь стал отраслью народного хозяйства. Произошло это, на мой взгляд, в тот момент, когда президент Путин заявил: необходимо контролировать затраты на звезд футбола и хоккея.
   Высказываться глава государства может по любым вопросам. Это нормально. В конце концов, он тоже человек, тоже мужчина, а значит – тоже болельщик. Но ведь у нас невольно оброненное наверху слово армия чиновников воспринимает исключительно как руководство к действию.
   Футбол, несмотря на все провалы на международной арене и полную деградацию отечественного чемпионата,
   чиновники всех мастей по-прежнему считают национальной идеей. Поэтому неудивительно, что на той памятной встрече глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров на встрече с президентом говорил не о проблемах региона, а о проблеме покупки дорогих иностранных игроков некоторыми российскими клубами. Сравнивали бюджет местной «Алании» и годовую зарплату Самюеля Это’О. Представьте себе на минуту: глава региона просит главу страны о встрече. Добиться такой встречи непросто. В начале года шла предвыборная кампания, с марта по май шло формирование новой команды, тут не до рутинных встреч с главами регионов, которых у нас сейчас 83. И, добившись этой встречи, говорят не о нуждах местных жителей, а о футболе!
   Владимир Путин отнюдь не отчитал Таймураза Мамсурова за неверный подход к повестке дня, а тему продолжил: вспомнил, как поручал в начале года «Роснефти» помочь хоккейному ЦСКА. И после этой просьбы трансферный рынок обрушился полностью. Теперь он, президент, хочет определиться по уровню зарплат.
   Ручное управление страной в действии. Теперь у нас нет рынка зарплат хоккеистов, футболистов. Есть только директивы и желающие их исполнять.
   Нельзя сидеть одним мягким местом на двух стульях сразу. Нельзя одновременно кричать о том, что футбол, хоккей – социальное явление, и задача страны – помнить о болельщиках, и о том, что это бизнес, поэтому надо зарабатывать. А мы так и не определимся, по какому сценарию идти дальше. Клубы хотят зарабатывать на телетрансляциях, как во всем мире, но раз в какое-то количество времени «главные болельщики» вспоминают, что нельзя уводить футбол с общедоступных каналов. Клубы хотят тратить деньги и покупать игроков, клубы хотят иметь спонсорские отношения с крупным бизнесом, но, обиженные, тут же протягивают руку за помощью. И тут же им помогают, подкидывают кого-то из назначенных благодетелей. Как помогли в этот раз «Алании», обязав «Русгидро» помочь финансами.
   Так вот, возвращаясь к теме локаута. Мы, в принципе, все подсознательно догадываемся, какого рода локаут помог бы нашей футбольной премьер-лиге. Скажем так, в каком случае она прошла бы своего рода курс реабилитации, курс очищения. Не так сложно сформулировать (пусть и не прямо сейчас, с завтрашнего дня, а, скажем, с 2015 года) требование для клубов: больше ни копейки бюджетных денег! Никаких, ни под каким соусом, без всяких исключений из этого раз и навсегда сформулированного правила.
   Мы же можем куда более масштабные проекты (типа перехода на систему «осень – весна») формулировать чуть ли не одномоментно и переходить с одних правил игры на другие без колебаний. Так почему же тут не решимся никак? Лобби «пилящих» бюджетные ресурсы столь велико и сильно?
   Мы даже знаем поимённо те клубы, которые будут против, будут упираться до последнего. Кто знает, может, даже старт чемпионата будет сорван, случится такая же пауза, которая порой оказывается возможной и в зарубежных чемпионатах, и в других видах спорта. Ну разве это страшно? Ну, обойдёмся мы без футбола ещё месяц-другой-третий. В конце концов, новая система «осень – весна» нас и так лишает футбола на четыре-пять месяцев (если посчитать летнюю и зимнюю паузы суммарно). Но потом, когда игра случится всё-таки, правила будут прозрачны и понятны.
   И если кто-то будет кричать в псевдопатриотичном угаре, что благие идеи лишили нашего человека футбольного зрелища, то напомните ему и про бабушек на селе, так и не познавших в XXI веке радостей газификации, и про молодожёнов, не способных жить отдельно из-за непомерных ипотечных кредитов, и про молодых мам, чьим детям места в детском садике не нашлось, потому как деньги ушли на зарплаты футболистам. Потому что футбол должен строиться на прочном фундаменте. А сегодня он строится на песке.
   А бюджетные деньги всегда пригодятся в «социально значимых» направлениях. К коим мы до сих пор, по какому-то непонятному заблуждению, причисляем профессиональные футбольные клубы.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация