А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "От легенды до легенды (сборник)" (страница 1)

   От легенды до легенды: Антология


Сквозь гранитные плиты развалин
Слишком долго растёт трава.
Там, где замки башни вздымали,
Пролетит ночная сова…


Только – холм. Но, гранитной глыбой
Разрывая земли бока,
Волокли его под лавиной
Злые айсберги ледника.


Здесь он врос. Проносились мимо
Замки, крепости и форты…
Он же – вниз уходил незримо,
Продавив земные пласты,


Без следа. Дорогой проторенной,
Под базальтовым грузом лет
В никуда погружалась История,
Обрастая мохом легенд!


Никого… Стебелёчком тонким
Разбивая и дёрн, и гранит,
Неприметный цветок Камнеломки
Любопытной звездою горит.

Алькор (Светлана Никифорова)

   Жизнь – легенда – жизнь

   Легенда. Дословно «отрывок, подлежащий чтению». Изначально фрагмент жития святого, зачитывавшийся во время церковной службы или монастырской трапезы, позднее «вошедший в традицию устный народный рассказ, в основе которого фантастический образ или представление, воспринимающиеся рассказчиком и слушателем как достоверные». Если отбросить «устный народный» и «вошедший в традицию», мы получим… определение хорошей (!) фантастики. Можно сколько угодно отрицать очевидное, но факт есть факт – множество читателей полагают миры и героев, созданных воображением писателей-фантастов, достоверными. Согласитесь, при таком раскладе очень заманчиво составить сборник легенд, тем более что легенды уже не в литературном смысле данного слова являются неотъемлемой частью жизни. Столь неотъемлемой, что мы этого просто не замечаем.
   «Живая легенда», «стать легендой», «непобедимая и легендарная», «согласно легенде», «легенда отечественного футбола», «легенда Голливуда»… – редкий человек не нарвется на подобное сочетание хотя бы раз в пару дней, но и это не все. Если кто-то кое-где у нас порой и тем более если многие сплошь и рядом повторяют нечто, представляющееся им достоверным, они… питают легенду.
   Легенды творились и творятся из материалов массового сознания, не обязательно безукоризненных с точки зрения морали или логики, но больше-то – не из чего. В страстных спорах, что годами ведут антидарвинисты с дарвинистами, регулярно раздаются требования предъявить «ту самую обезьяну», родившую первого человека. Или «того самого первого человека», рожденного обезьяной. Если говорить о людях, задача невыполнимая, а если о легендах? Там «та самая обезьяна» наличествует, и, продолжая ряд зооассоциаций, яйцо-первоисточник появилось прежде птицы-легенды. Только отнюдь не факт, что из соловьиного яйца вылупится соловей, а из соколиного – сокол, может и кукушонок. Легенды – это не только трели на заре и «царственный полет», они и каркают во все воронье горло, и мертвечиной не брезгуют, и голову в песок суют или, подобно прижившейся у монумента голубиной стае, посильными средствами изживают культ всяческих личностей, а то и заразу разносят.
   Есть легенды белые «о доблести, о подвигах, о славе», их мы обычно легендами и зовем; есть черные, про жутких злодеев и леденящие душу преступления и наказания, а есть и серые – те самые голуби на площади хоть Пушкина, хоть Победы, хоть Дружбы Народов. И поголовье этих голубков растет с угрожающей скоростью.
   Раньше с легендами происходил некий естественный отбор: выживали либо самые хорошие, либо самые яркие, поражающие воображение, и в любом случае они цеплялись к незыблемым даже по самым жестоким временам ценностям. Ричард III не убивал племянников, а Борис Годунов – царевича Димитрия, но те, кто, купившись на умело запущенную ложь, несли ее дальше, знали твердо: убивать детей нельзя. И их слушатели так считали, и слушатели слушателей. Никто – никто! – не посмел бы вслух назвать детоубийство «государственным решением». Кому богородица не велела, кому – совесть, кому – хитрость. Теперь называют регулярно.
   Почему вопреки фактам и логике проглотили сказку про Сталина, якобы сказавшего «нЭт человека – нЭт проблем», еще понять можно. Черный властелин, ему положено! А вот то, что многие безо всякого стеснения восхищаются подобным «прагматичным» подходом, нечто относительно новенькое. Видимо, отрыжка всеобщей грамотности. Доступ к информации есть, умения и желания распорядиться ею нет, а дальше начинается поиск простых, чтобы не сказать примитивных ответов. Бескомпромиссно белых: не святой, не мученик, не полный бессребреник? Однозначно мерзавец. Бескомпромиссно черных: исправлению не подлежит, подлежит уничтожению. До основанья, а затем… Бескомпромиссно серых: весь мир – помойка, люди – дрянь, святых и героев нет, есть неразоблаченные. И злодеев тоже нет. Есть заурядные, исполненные комплексов людишки, такие, «как все». Любой, только волю дай, плюхнется на трон, отдаст Кэмску волост, потребует отдельный кабинет и продолжение банкета. Любой! И отстаньте с вашими Эйнштейнами, де Голлями, Геварами, Гагариными. Особенно с Гагариным – не летал он никуда, ясно вам?!
   Те, кто в стародавние времена верил в людей с песьими головами, вызывают снисходительную усмешку. Те, кто оптом записывает все человечество в «псов смердящих», претендуют на некую сверхистину, а на самом деле тиражируют препротивный, но очень удобный для мояхатаскраюсидения и чтоплохолежитволочения миф. И основа этому мифу – сплетня.
   Вспомним Леца: «Когда сплетни стареют, они становятся легендами». Первичный продукт мог быть каким угодно, века существования изымали из него «желтопрессовость»; из смолы и мухи получался уникальный янтарь. Современные СМИ протаскивают в легенды банальные сплетни, не обкатанные и не облагороженные долгой передачей. Правда, и живут они недолго: сойдет со сцены очередной калиф на час, и вслед за ним канут в Лету и недолегенды-сплетни. Неудивительно, что под сиюминутный «социальный заказ» пытаются подогнать проверенное временем. Древние укры и воевода Один уже анекдотом стали, а прихватизаторы от мифологии все волокут в свой гараж якобы рожденных в нем слонов, все выставляют супостатам счет за выпитую в кране воду. Это куда проще, чем взять за жабры очередного деятеля, «осваивающего» бюджет путем многократного закапывания и откапывания водопроводной трубы. И опаснее. Иные легенды способны вырваться из-под контроля не хуже супового дерева дедушки Ау из старого мультика и, став реальностью, сожрать не только тех, кто их подкармливал, но и всех, кто угодит в зону поражения. Фантастика? Увы, история!
   И все же при слове «легенда» нормальный человек скорее вспомнит что-то светлое и высокое, пусть и с трагическим концом. Иной раз и не важно, как там было на самом деле, – если легенда дает силы выжить в отчаянной ситуации, если учит любви и ответственности, если заставляет задуматься о жизни и своем месте в ней. С другой стороны, хочется справедливости, хочется докопаться до истины во что бы то ни стало – понять, что за огонь породил дым-легенду. Иногда докапываются, только просеянные через сито проверяемых фактов, разложенные по полочкам здравого смысла и рационализированные реальные события остаются достоянием специалистов, а для миллионов не историков «как оно было» – дело десятое. Но правдивы ли, лживы ли легенды – задуматься они заставляют.
   Обидно, когда озаботившаяся оплатить услуги хрониста или сказителя дрянь предстает в виде рыцаря без страха и упрека. Невыносимо, когда имя достойного человека веками поливают грязью, но спорить с укоренившейся легендой неимоверно трудно. Тут нужен или не абы какой талант, или мощь современных информационных технологий. И то не всегда помогает. К счастью, правило это работает и в обратную сторону: победить позитивную, созидающую, справедливую легенду посложней, чем свергнуть неугодного правителя или захватить парочку стран. А случается и так, что непонятно откуда взявшаяся недостоверная деталь характеризует событие или личность лаконичней и… точней, чем правда. Ведь придумал же кто-то, что романс «Гори, гори, моя звезда» сочинил адмирал Колчак.
   Бесконечны линии легенд, и в этом они сходны с дорогами. Столь же прихотливы, столь же причудливо пересекаются… И еще: мы часто пытаемся выбрать легенду по себе – как и дорогу. «Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – женат будешь, прямо пойдешь…» – старинный выбор, и решение не одно из двух, не «орел-решка», так что традиционная дихотомия Добра и Зла не работает. Наверное, к лучшему. А еще бывает, что легенды выбирают нас. Как и дороги. Или кто-то пытается нам навязать легенду об избранности, а кто-то – о великой вине, долге или проклятии, и поди пойми, что легенда-то одна, избранность и есть долг, а проклятие есть избранность. Формула «Товар – Деньги – Товар» известна всем, но правомочна и формула: «Жизнь – Легенда – Жизнь». Вечный круговорот от героев и преступников былых времен до героев и мерзавцев нашего времени и дальше по оси времени в бесконечность, пока существует человечество.
   Нынешний сборник вобрал в себя многое, так или иначе связанное с легендами, и начинается он с вариаций на темы, известные в нашем мире всем, ну или почти всем.
   Античные боги и герои вдохновляют человечество не первое тысячелетие, разумеется, без них не обошлось и теперь. В который раз перед бедным Парисом («Амбула») встала неразрешимая проблема, то есть встали-то перед ним три богини, но как выбрать из них прекраснейшую? И самое главное, как, держа в руке фрукт раздора, не накликать на свою (и не только свою) голову беду? Задача, на первый взгляд, неразрешима, но есть, есть в мире такие вещи, как фактор неожиданности и авторский произвол! Парис еще счастливчик, он хотя бы в своем мифе и в своей шкуре остался, а вот Тесею («Легенда о Минотавре») не повезло: разжаловали беднягу из защитников-спасителей в… Не будем вдаваться в подробности, но от любимой столь многими истории о подвиге и любви уцелели разве что имена. Не осталось ни путеводной нити, ни самого Лабиринта, ни парусов – черного и белого, зато встала в полный рост проблема непроверенной информации. И еще незаметно подкралась легенда о красавице и чудовище. Возможно, кому-то подобная замена придется по вкусу. По крайней мере она иллюстрирует, хоть и в очень мягкой форме, новые веяния и вытеснение прямолинейных героических мифов… м-м-м… неоднозначными, а если звезды гасят, значит – это кому-нибудь нужно. Знатоки же и ценители древней истории вообще и военной в частности возьмут реванш, раскрыв книгу на «Огнях Медного острова». Конечно, рассказ отлично читается и без специальной подготовки, но при этом теряется добрая половина удовольствия, а филигранная реконструкция оборачивается почти фэнтезийным репортажем о взятии почитавшейся неприступной крепости.
   Одно событие, несколько свидетелей. Только сверив их «показания», удастся понять, что же произошло на еще не названном Кипром острове, а заодно вспомнить прописную истину: нельзя недооценивать ни противников, ни соседей, каким бы сильным ни был ты и какими бы безобидными ни казались они.
   С героиней истории, замыкающей «античный» раздел («Исповедь Медеи»), на первый взгляд, все ясно: убийца и колдунья, даже из небытия, даже спустя тысячелетия не прекращающая морочить людям головы. И ведь нашелся-таки верный рыцарь! Аж в историки подался – защищать доброе имя то ли давным-давно умершей, то ли никогда не существовавшей женщины со строгим профилем. «Бред! – негодовали ученые мужи. – Медея виновна! Все давным-давно известно и описано, читайте, молодой человек, Еврипида!» Да, известно, да, описано, только вот молодой человек Еврипиду не поверил.
   Ну и кому оно надо? – спросит скептик. Не все ли равно нам, нынешним, убила Медея собственных сыновей или нет? Зачем копаться в прошлом, зачем тратить время и деньги, между прочим, немалые, на всякую ерунду? Точка зрения распространенная, одна беда – не отпускает нас прошлое, невдомек ему, постылому, что мы со своими мобильными телефонами и дезодорантами не желаем его знать.
   Ну что, скажите, общего у древних монастырей и сил KFOR? У старинных фресок и автоматических винтовок? В нашем, обыденном мире – ничего, но действие «Сказания об ослепленных королях» разворачивается на Балканах, где легенды успешно заменяют не только официальную историю, но даже национальную стратегию. Где сквозь тьму времен смотрят на ныне живущих владыки из сакрального рода Неманичей. Давно уже пресеклась сама династия, а легенда о ней живет. И поныне честно исполнившие свой долг получают от якобы сгинувших королей помощь и награду. И поныне бродит по миру проклятие Неманичей в поисках новых жертв. Так, может, стоит сперва разузнать, о чем легенда, прежде чем бесцеремонно вторгаться в нее с «томагавками» наперевес?
   Странная все-таки вещь – круговорот легенд в природе. Вот Денис Давыдов… Для нас – личность легендарнейшая, для современников – просто хороший человек, лихой рубака, талантливый поэт, преданный друг. В те времена в ходу были иные сказания, и вот с одним из них Денис Васильевич и столкнулся («Горячие люди»). В его записки сия история по понятным причинам не попала, хотя кому-то он ее, видимо, рассказал, иначе откуда бы Александр Николаевич Островский узнал некоторые имена и подробности?
   Конечно, в русских лесах чего только не встретишь, но и в цивилизованной Англии в эпоху пара былое дает о себе знать. Люди просвещенные на подобные казусы смотрят свысока и уж точно не откладывают из-за них столь важные мероприятия, как пуск железной дороги («Первый поезд в Самайн»). И зря! Брали бы пэры и сэры пример с белорусского селянина Мартына («Ярдань»), скольких бы проблем избежали! Впрочем, и в Полесье многое запамятовали, а кое-чего и вовсе не знали, неприятности же, пока Мартын сани не перевернул, у целой округи были немалые. И все оттого, что видели Зло там, где его отродясь не бывало.
   Разобраться, где зарыта кусачая собака и почему она кусает, всегда непросто. Нашей современнице Иришке Каравайко («Проклятое село») пришлось немало побегать и подумать, прежде чем отыскалась причина свалившихся на деревню Петровку напастей. Места-то гоголевские, а значит, без ведьмы не обойдется, хотя иная брошенная милым дивчина натворит столько бед, сколько не всякой ведьме под силу.
   Жуткие и непонятные дела случаются порой в тихих селах и малометражных городских квартирках, впрочем, о квартирных чудесах дальше. Третий раздел сборника предлагает пройтись по другим мирам и проследить за рождением легенд. Процесс этот для большинства его непосредственных участников комфорта, мягко говоря, не исполнен. Если те, кто срывается с места хоть за золотым руном, хоть за «тем, не знаю чем», чувствуют себя в «пока еще не легенде» как рыба в воде, то мужчины и женщины, которым хочется просто жить, с радостью бы променяли грядущие летописи, оперы, фильмы, игры на эту самую «просто жизнь». Нормальную. Человеческую, долгую, мирную, счастливую, только нет у них такого выбора, зато других – сколько угодно.
   Потерявшей любящего, но вряд ли любимого мужа царице народа дэвир («Властью божьей царица наша») нужно что-то делать с вошедшими в столицу завоевателями. Ситуацию усугубляет то, что и враги – люди, и царица, в отличие от своих подданных, по крови – человек. Вот и думай, с кем ты и кто ты. Хэйи и думала, пока не услышала разговор, который не оставит равнодушным ни одну уважающую себя женщину и ни одну опять-таки уважающую себя царицу. Не будь этого разговора, она поступила бы так же. Наверное…
   Погибает в схватке с вторгшимися в его страну врагами еще один владыка («Братья»), а чудом уцелевших его сыновей судьба разлучает на многие годы. На руинах прежней державы поднимается новая, и еще не родились историки, которые объяснят, чем она хуже или лучше прежней. А потом случается то, чего в жизни почти не бывает, а в легендах – сплошь и рядом. Приходит возмужавший, исполненный силы мститель за отца, и все возвращается на круги своя. Или все-таки нет? И в один огонь, как и в одну реку, дважды не войти?
   Легендарные завоеватели вообще большие затейники, только фантазия у них слишком часто работает в одном направлении, а ведь чем громче рычишь «Муа-ха-ха», чем нахальней волочешь к себе свежезавоеванных наложниц и наложников, тем на бо́льшие неприятности рискуешь нарваться. Покоряя и захватывая, лучше оставаться вежливым и не грешить против хорошего тона, однако царь Идзумары («Равнина») держался принципа «Что хочу, то и ворочу», а хотел он, чтобы побежденные плясали. Дни и ночи. Без отдыха. Ну что ж, царь сказал – царя услышали.
   Фарух («Девона») не был царем, хотя с такими талантами вполне мог попробовать, однако запросы у найденыша демонской крови оставались самыми прозаическими. То кушать хотел, то жениться, и не на принцессе или пери, а на дочке приютившего сироту горшечника, ну а потом всех спасать пришлось. Разумеется, от чужеземного воинства, которому маленький городишко на один зуб был, только жил там гончар Фарух, который и копьем-то владеть не умел…
   Времена, как это ни печально, не выбирают, а счастье просачивается в предания до безобразия редко. Черт его знает почему, но добрые финалы сказителей не вдохновляют, для ясонов не бывает «потом», и морские пучины поглощают «ея (его, их, всех) в один момент». Может, потому история Фаруха за пределы его городишки так и не вышла, а вот судьба Ирины («Матушка») в своем мире имеет все шансы стать легендой в изначальном смысле этого слова. Отрывками из жития святой, которые станут зачитывать в отстроенных храмах Лунной Госпожи. Само собой, если жертва женщины не будет напрасной, а очередной «повелитель мира» и его «цепные псы», как земные, так и астральные, останутся при пиковом интересе. На этом мы прощаемся с относительно традиционным темным властелином, но не с фэнтези.
   Встретились на перекрестье времен и дорог оборотни с людьми («Люди… Твари…») и ну… обсуждать, скажем так, некое место из блаженного Августина. Во мнениях, увы, не сошлись, хотя и те, и другие, и присутствовавший на диспуте честный волк в равной степени являлись тварями. От слова «творить». Старшими и младшими детьми и внуками одного Творца. Разговор ни к чему не привел, и родичи расстались надолго, если не навсегда, возможно, ушли в другой мир и в следующий раздел. На опустевшей поляне остались двое – недоумевающий волк и плачущий адепт учения, которое всех по большому счету и разлучило.
   Слезы слезам, конечно же, рознь. Знаменитая слезинка ребенка и вопрос о ее стоимости воспринимаются по-иному, если ребеночек – дракон и ревет он по милости человеческих дядей, которые полагают себя очень умными («Одна за всех»). Политики, государственные мужи, благородные доны… Таким дите обмануть раз плюнуть. Они и своих сыновей, если что, дезинформируют («Кровь невинных»), только бы свергнуть внука кровавого узурпатора и возвести на престол последнего отпрыска загубленного короля. Еще один сюжет, возникший однажды и идущий своим путем по множеству текстов. Справедливость восторжествует, и на истерзанную тиранией страну снизойдут мир и благодать, только вот узурпатор предусмотрительно связал дворянство магической присягой. Обойти ее непросто, но и борцы с тиранией не сабо бульон хлебают! Тщательно пестуемый заговор вот-вот принесет плоды, только как бы в цепи не появилось слабое звено! Наследник славного герцогского рода начинает колебаться, а от его выбора зависит больше, чем казалось вначале. От герцогов и королей вообще многое зависит, и сам черт не всегда разберет, когда сомнения – благо, а когда смерти подобны.
   Экс-пират, а ныне успешный монарх не усомнился в предательстве старого друга, который был ни в чем не виноват («Лучшая ошибка»). Тогда не виноват. Зато в виде обиженного призрака наворотил немало – поди объясни жаждущему мести и в придачу слепому привидению, что дети за родителей не отвечают. Короли – потомки пирата выкручивались как могли; разумеется, тайком от подданных. Цель оправдывала средство, держава процветала, а потом в дело вмешалась любовь, и старательно размыкаемый круг с треском и искрами замкнулся, впрочем, подданные и этого не заметили. Столица продолжала печь вкусные пироги, и всякому, кто их пробовал, становилось ясно: в державе все отлично.
   Где-то – мир, призраки и пироги, а где-то война, прапрапраправнучка могущественной колдуньи и привилегированная женская школа («Первый снег»). Отроковицы из знатных семей, как и положено, зубрят, списывают, шушукаются, хихикают. Кто-то кого-то терпеть не может, кто-то кому-то симпатизирует, и все мечтают. Сперва о разном, потом, когда враги начинают ломиться в стены родимого учебного заведения, мечта становится одной на всех: продержаться до прихода подмоги. Может, кто-то из девчонок и воображал себя героиней баллады, но вряд ли подобной – без томных возлюбленных и блистающих ратей. Что поделать, не выбирают не только времена, но и легенды, в них просто попадают, с ними просто сталкиваются, и горе несведущим, неверующим, не понявшим! Иная легенда, будучи разбужена и (или) задействована, оказывается пострашней той самой гранаты в обезьяньих лапах, о чем и речь в очередном разделе. Не только сон разума порождает и спускает с цепи чудовищ. Некоторые вполне бодрствующие носители разума пребывают в уверенности, что находятся в здравом уме и твердой памяти. И действуют.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация