А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Доктор Данилов в МЧС" (страница 9)

   Глава восьмая
   Keep fingers crossed

   («Держать пальцы скрещенными», англ., выражение, аналогичное русскому «держать кулаки».)
   – Осматривайте быстро, не расслабляйтесь. То, что пострадавшие лежат в клиниках, ничего не значит – время не ждет. Осмотрели, приняли решение и сразу же докладывайте мне, подчеркивая сразу (что означает немедленно), ни в коем случае не откладывая в долгий ящик, потому что я буду координировать ваши действия, исходя из наличия свободных мест на борту.
   Смотрите, чтобы не получилось как в Благовещенске, когда двух пострадавших вернули обратно с летного поля. Представляете, какое осталось впечатление об отряде? Спасатели сами не знают, что делают. Слухи разные небось до сих пор ходят. Я этот Благовещенск до смерти помнить буду. Брали Фро… ладно, фамилии не важны, они все равно давно уже у нас не работают. Смысл в том, что брали их одни, а отказывать пришлось мне. А в чем причина? В элементарной неорганизованности! Как говорится: «Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе». Не торопитесь оглашать ваше решение до согласования со мной. Пока я не дам добро, держите язык за зубами, не обнадеживайте никого попусту. Самолет не резиновый. И не вздумайте руководствоваться какими-либо побочными соображениями при отборе! Состояние и потребность в оказании высококвалифицированной медицинской помощи – ваши критерии!
   Всякий раз, упоминая побочные соображения, Сошников встречался взглядом с Даниловым, давая понять, что эти слова в первую очередь адресуются ему то ли как новичку, то ли по каким-то другим соображениям. Данилов кивал, понял, мол, и думал о том, что повторение вполне может быть матерью не одного только учения, но и ненависти.
   Первый инструктаж, самый краткий, Сошников провел на летном поле, еще перед посадкой в самолет. Цель, задачи, порядок действий. Лететь до Кемеровской области было четыре часа, и это время можно было употребить с максимальной пользой для дела, отдохнув впрок, возможно, выспаться. Но Сошникову отдыхать не хотелось, и он каждые четверть часа заводил свою песнь снова, слегка меняя ее форму при сохранении содержания.
   «Как же ты на «Скорой» работал? – с тоской думал Данилов, слушая начальство. – Как тебя бригада терпела? Небось фельдшер с водителем дружно напивались после каждого дежурства, чтобы забыться. Да у тебя, скорее всего, постоянной бригады не было…»
   Постоянная бригада складывается из врача, фельдшера и водителя, совпадающих по графику. Если нравится людям работать друг с другом, они просят старшего фельдшера подстанции, составляющего ежемесячный график дежурств, ставить их вместе. Свыклись, понимают друг друга с полуслова, работают в комфортной психологической обстановке.
   Иногда старшего фельдшера просят об обратном: не ставить вместе с кем-то из сотрудников. Причин для антипатии может быть много, и они могут быть любого свойства. У кого-то характер гнилой – придирается по пустякам или стучит начальству. Кто-то слишком вспыльчив, гоношист – устраивает скандалы едва ли не на каждом вызове, что всем неприятно – пациенты жалуются, могут и морду набить. Кто-то неряшлив сверх всякой меры и моется от праздника к празднику (любовь к мытью в медицинских вузах и училищах не прививают, так как считается, что это задача детских садов). Кто-то – невозможный зануда. Кто-то на руку нечист и тянет на вызовах все, что плохо лежит. Кто-то сильно тормозит. Кто-то не считает зазорным пускать ветры в машине, а на замечания отвечает: «Что естественно, то разрешено».
   На одной подстанции с Даниловым некоторое время работал доктор Забалуев. Он, не имея слуха, постоянно что-то напевал своим скрипучим баритоном, чем доводил остальных членов бригады буквально до исступления. Прозвище у Забалуева было «Сиреневый туман», по самой любимой песне. У старшего фельдшера Казначеевой поставить в одну бригаду с Забалуевым означало крайнюю степень нерасположения. Месяца постоянной работы с Забалуевым хватало для того, чтобы фельдшер просил перевода на другую подстанцию.
   Стопудово, постоянно работать с таким, как Сошников, на одной бригаде желающих было мало. Мало того что зануда, весь мозг по ложечке выест, так еще и карьерист, опасный тем, что всегда перекладывает свою вину на других членов бригады. Не довезли живым до стационара – потому что водитель медленно ехал… Жалобу написали – потому что фельдшер долго в вену не мог попасть, а не потому что лечили неадекватно…
   – Значит, так. Прилетаем, делимся на три группы, медсестры остаются на борту, разъезжаемся по стационарам. Транспортом нас обеспечат. Маршрут для каждой двойки я разработаю сразу же, как только оценю ситуацию. На всякий случай напоминаю состав двоек: Шавельский – Жихарев, Данилов – Таболин, Желтухин – Малевич…
   Фельдшер Юра Таболин, курносый лобастый живчик, подмигнул Данилову и едва заметно качнул головой в сторону расхаживающего по салону Сошникова, которому надоело проводить инструктаж сидя.
   – Напоминаю, что фельдшер является полноправным членом двойки, а не свитой врача. Решения принимайте вдвоем: одна голова хорошо, а две лучше…
   На угольной шахте «Попадинская» в городе Семиреченск Кемеровской области около двух часов ночи произошла трагедия: взрыв метана. Увы, на угольных шахтах нередко происходят взрывы этого газа. И почти всегда с жертвами.
   В этот раз, как сказал Сошников, в зоне взрыва должно было находиться девяносто пять человек. Очень серьезно. Оперативная группа отряда «Главспас» под руководством Сошникова, состоявшая из четырех врачей, трех фельдшеров и трех медсестер, летела в город Новошахтерск, чтобы осмотреть пострадавших, доставленных в местные клиники, и отобрать тех, кому на месте в должной мере помочь не смогут, чтобы в срочном порядке транспортировать их в Москву.
   В перерывах между наставлениями Сошникова сотрудники вяло беседовали на разные отвлеченные темы, коротая время. Можно было бы и поспать, да с Сошниковым долго не поспишь – разбудит.
   Фельдшер Малевич, обстоятельный и любящий комфорт, пил чай из прихваченного с собой термоса, время от времени пытаясь угостить им коллег. Они вежливо отказывались, потому что дегтярно-черный чай Малевича по крепости не сильно уступал чифирю. Тот улыбался и говорил:
   – Принцип нашей семьи: «Чай должен быть хорошим и крепко заваренным, в противном случае лучше выпить воды!»
   – Это хорошо, когда семья с общими принципами, – сказал на это Данилов. – Они сплачивают.
   – Истинно так, – подтвердил Малевич и продолжил чаепитие в одиночестве.
   Медсестры тихо шушукались о своем. Время от времени в их разговор пытался влезть фельдшер Жихарев, красавчик с замашками Казановы, мнящий себя великим знатоком женской души. Сестры наскоро отшучивались, ласково называя его Витенькой, и продолжали секретничать.
   Тогда общительный Жихарев начинал терзать Таболина. Таболин был страстным водителем (когда-то даже в ралли участвовал) и хорошо разбирался в автомобилях, а Жихарев как раз собрался обзавестись железным конем и все никак не мог определиться с деталями – маркой, брать ли автомобиль классом выше, но с пробегом, или же купить новенький, но похуже. Таболин в своих комментариях быстро заходил в такие дебри, что Жихарев, не понимая ровным счетом ничего, просил:
   – Юр, ты не грузи, скажи проще: что лучше брать?
   – Вот чудак-человек! – удивлялся Таболин. – Я тебе объяснить могу, а выбирать за тебя не собираюсь. Сам решай, что для тебя лучше, а то будешь потом полжизни нудить: «Ох, совсем не то мне Юрка посоветовал».
   – Мне бы перспективу понять! – вздыхал Жихарев.
   – Она простая, – улыбался Таболин. – Нам – на кладбище, машинам – в металлолом.
   – Да ну тебя! – обижался Жихарев.
   – И тебя! – парировал Таболин и добавлял: – Я жену меньше выбирал, чем ты машину.
   – Так то жена, а то машина, – улыбался Жихарев. – Вот если бы ты спросил у меня, как правильно жену выбирать, я бы не стал полоскать тебе мозги, сказал бы конкретно.
   – Не нравится – не спрашивай! А жену я сам выбрал, без советчиков. И ничего – доволен.
   Жихарев пересаживался поближе к медсестрам:
   – Скучаете без меня, девочки?
   Они говорили в ответ какую-нибудь колкую пакость.
   Хирурга Шавельского сегодня тянуло поговорить на серьезные темы. В собеседники он выбрал Данилова.
   – В Библии сказано: «В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощённом греху, ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства, и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды…» (Кн. премудрости Соломона 1:1–5) Вот как понимать слова «лукавая душа»? Лживая, извращающая премудрость в своих интересах, или порочная в более широком смысле?
   – Наверное, все-таки в более широком смысле, – подумав, ответил Данилов. – Но не поручусь, слаб я в философии.
   – Все мы таковы, – проворчал Шавельский. – В институте шесть лет марксизм-ленинизм изучали, такая галиматья – вспомнить страшно. Вы его не застали уже?
   – Нет.
   – Ваше счастье! Мне красный диплом (то есть диплом с отличием) испортили сволочи четверкой по научному коммунизму. Представляете? Шесть лет грызть гранит науки, сдавать все исключительно на «отлично», чтобы на самом последнем экзамене получить «хорошо»! И ладно бы на обычном экзамене, с одной «четверкой» красный диплом выдавали, но это же был госэкзамен! Сдавался не одному преподу, а целой комиссии …удаков! С «четверкой» по госэкзамену о «красном» дипломе можно было забыть навсегда.
   – Сволочи! – посочувствовал Данилов.
   – Еще какие. Я ответил на свой билет полностью, а они стали задавать дополнительные вопросы до тех пор, пока я не засыпался, ошибившись с номером какого-то судьбоносного съезда КПСС, будь он трижды проклят!
   Шавельский помолчал, вспоминая, потом улыбнулся.
   – А все-таки хорошее время было, радостное. Одно слово – молодость. Сдали мы последний экзамен и сразу же рванули праздновать окончание института в Измайловский парк. Отоварились по полной в гастрономе на Щербаковской – в двадцатом доме, где жил мой однокурсник Славик Волобуев, был знатный гастроном, – и пошли в лес. Лето, солнышко, птицы поют… Красота…
   – Подлетаем! Скоро посадка! – объявил Сошников. – Напоминаю…
   Его уже никто не слушал, только делали вид.
   – Главное, чтобы встретили организованно, – сказал Шавельский, когда очередная песнь Сошникова закончилась. – А то знаю я…
   Его опасения не оправдались: встречающие ждали борт МЧС на летном поле. Коротко побеседовав с местными, Сошников сказал, что уже найдено тридцать пострадавших, семеро из которых находятся в крайне тяжелом состоянии, и разогнал своих подчиненных по клиникам Новошахтерска. Маршрут у всех был простым, по 1–2 стационара на группу. Сам Сошников сел в чей-то начальственный джип с мигалкой и уехал в штаб по ликвидации последствий.
   Данилову и Таболину досталась городская больница номер один и персональное транспортное средство – черная «Волга ГАЗ-3110». Скуластый водитель по имени Ренат оказался говоруном.
   За какие-то двадцать минут езды (гнал он нещадно, врубив мигалку на крыше и сильно сигналя) на Данилова с Таболиным обрушился обильный поток информации, из которого удалось запомнить очень немногое. Ренат работал водителем заместителя начальника местной конторы МЧС, у него трое детей, два мальчика и девочка, названная Эвитой против воли обоих бабушек, каждая из которых ожидала, что внучку назовут в ее честь, что этот взрыв на шахте не чета предыдущим, что происходили на памяти Рената, тряхнуло так, что за пятьдесят километров было слышно, что первая городская больница, конечно, исторически самая крутая и профессоров там немерено, но двадцать седьмая даст ей сто очков вперед, потому она новая и оборудование там самое современное.
   В «исторически самой крутой» больнице сразу же начались напряги. У входа столичных гостей встретила толпа народа, в которой выделялись главный врач, его заместитель по хирургии и два профессора местного института усовершенствования врачей – травматолог и нейрохирург.
   – Александр Геннадьевич…
   – Василий Васильевич…
   – Юрий Иванович…
   – Людвиг Робертович, – главный врач демократично представился последним.
   Его имя-отчество запало в память Данилову сразу: не каждый же день встречаются в России Людвиги, да еще Робертовичи, – а остальных запоминать не стал. Все равно сразу всех не запомнишь, а если перепутать местами имя и отчество или еще как-то ошибиться, и обидеть можно. К тому же у каждого на груди красовался бэйджик с должностью, фамилией, именем и отчеством, только у главного врача его не было. Оно и верно: начальство надо знать в лицо, главный врач один на больницу.
   – У нас на данный момент лежит девять человек, – сообщил главный врач. – Люди продолжают поступать. Мы работаем в режиме чрезвычайной ситуации, развернули пятнадцать дополнительных коек в реанимационном отделении, десять коек в…
   – Давайте начнем обход, Людвиг Робертович, – попросил Данилов. – Время дорого.
   – Да-да, конечно, – закивал главный врач. – Прошу. Вот халаты для вас…
   Халаты для гостей явно приготовили заранее и, чтобы ненароком не ошибиться в заочном подборе, взяли самые большие размеры. Даже с подвернутыми рукавами они смотрелись на Данилове и Таболине малость комично, как клоунские балахоны. «Ничего, – подумал Данилов. – Главное, что не малы».
   – В целях экономии времени мы провели предварительную сортировку пострадавших, – сказал главный врач, ведя гостей по переходу между зданиями, – отобрали четырех человек из девяти, которых рекомендуем к переводу.
   – Спасибо, – поблагодарил Данилов, – но вы напрасно беспокоились. Мы намерены посмотреть всех пострадавших, прежде чем примем решение.
   – А вы, простите, кто по специальности? – спросил профессор-травматолог.
   – Анестезиолог-реаниматолог, – ответил Данилов.
   – И вы считаете себя полностью компетентным в вопросах травматологии или, скажем, нейрохирургии? – усомнился профессор. – Настолько, что не хотите учитывать мнение своих коллег, которые посвятили всю жизнь…
   Разговор шел на ходу, но для того, чтобы его лучше поняли, Данилов решил остановиться. Время дорого, но лучше потратить в самом начале минуту-другую на расстановку фигур, чем потом терять часы в ненужных пререканиях.
   – Мы учитываем мнение коллег, Василий Васильевич, – сказал Данилов, глядя прямо в сузившиеся от недружелюбия глаза собеседника. – Мы будем признательны за информацию, которую вы дадите нам во время обхода. Но мы смотрим всех, а не избранных, и решение принимаем тоже мы. Вдвоем.
   Дальше шли молча. Главврач, высокий, худой, немного сутулый, слегка похожий на аиста, шел уже не рядом с Даниловым, а впереди, оторвавшись на два шага. «Сошникова на вас нет, – подумал Данилов, глядя на то, как хлестко развеваются полы халата Людвига Робертовича. – Он бы вам ответил не так мягко. Опустил бы ниже подвального плинтуса».
   В лифт, на котором поехали гости, кроме главного врача и его заместителя, никто не вошел, хотя он был восьмиместным.
   – В реанимации лежит Пасечкин, инженер с «Попадинской»: сотрясение головного мозга, перелом ключицы, закрытый перелом обеих костей левой голени, – начал главный врач, как только двери лифта закрылись. – Он племянник жены вице-губернатора.
   «Ах, племянник, – подумал Данилов. – Тогда ясно, почему он с таким диагнозом занимает реанимационную койку».
   – Его непременно надо отправить в Москву. Сами понимаете…
   Данилов молча пожал плечами и покачал головой, показывая, что ничего ему не ясно.
   Главный врач осекся на полуслове, поджал губы, демонстративно повернулся спиной к Данилову. А может быть потому, что пора было выходить.
   Пасечкина Данилов осмотрел первым. Убедился, что пациент в сознании, переломы у него несложные, кости по осколочкам собирать не надо, обожжено только лицо, да и то незначительно.
   Он переглянулся с Таболиным и перешел к следующей койке, на которой лежал мужчина с переломом таза. Перелом был нестабильным, с нарушением целостности тазового кольца, в любой момент под действием обычных нагрузок кости расколовшегося таза могли сместиться. Ожоги здесь были более серьезными: пострадали лицо, шея, грудь и спина. Закончив осмотр, Данилов вполголоса спросил у Таболина:
   – Берем?
   Тот кивнул, выражая полное и безоговорочное согласие.
   Данилов расстегнул халат, достал из поясного чехла телефон и доложил Сошникову о том, что у него есть первый кандидат на транспортировку. Он одобрил и поинтересовался:
   – Это у вас там в первой находится какой-то родственник вице-губернатора?
   – Да, – односложно ответил Данилов, отходя в сторону, к окну, чтобы поговорить без помех.
   – Что с ним?
   Данилов тихо назвал диагноз.
   – Будут настаивать на том, чтобы мы его забрали, – посылайте куда подальше, – распорядился Сошников. – Если что – ссылайтесь на меня. Вопросы есть?
   – Нет.
   – Хорошо, продолжайте работать. Предупредите, что забирать всех переводных будем разом, по моей команде. Пусть потихоньку готовят и ждут сигнала.
   – Да это и так понятно.
   – Ясно не ясно, а сдуру могут прямо сейчас, пока мы разговариваем, погрузить вашего первого «протеже» в машину и привезти к самолету. Я сказал предупредите – значит предупредите. И отбирать только по показаниям, я не собираюсь в Москве объяснять, кто чей родственник! Мы делаем исключения только по приказу своего руководства!
   «Хорошая фраза, – подумал Данилов, – емкая и удобная. Надо бы запомнить, пригодится».
   В итоге Данилов и Таболин решили забрать в Москву троих – двух мужчин и одну женщину, находившуюся на искусственной вентиляции легких. Когда обход был закончен, заместитель главного врача предпринял еще одну попытку уломать Данилова. Делал это деликатно: пригласил обоих («На минуточку, буквально на одну минуточку») в свой кабинет, обставленный роскошной, массивной, стилизованной под старину мебелью, предложил выпить по рюмочке коньяка, от которой гости наотрез отказались, и доверительно поведал:
   – Мне-то что, я не главный врач, мое дело маленькое, но с Людвига Робертовича три шкуры спустят за то, что не сумел родственника большого человека отправить в Москву. Н у, войдите в положение, что вам стоит?
   – Это называется не мытьем, так катаньем. – Данилов встал, машинально одернул на себе халат и, вспомнив, что халат больничный, снял его и повесил на спинку своего стула. То же самое сделал и Таболин.
   – До свидания, – сказал Данилов. – Нам пора. Пошли, Юра.
   – Всего доброго, – попрощался Таболин, протягивая хозяину кабинета руку.
   Заместитель главного врача никак не отреагировал. Не только ничего не ответил, но и руку таболинскую вроде как не увидел. Лишь только взявшись за дверную ручку, Данилов услышал негромкое:
   – В Москве небось на задних лапках перед начальством бегаете, а здесь хвосты распустили, смотреть противно.
   – Ты, Юра, скажи водителю, чтобы заводил машину, – сказал Данилов, выталкивая Таболина из кабинета.
   Таболин – молодец, все понял, сопротивляться не стал. Ну надо иногда двум мужикам пообщаться без свидетелей, с глазу на глаз. Простое человеческое желание.
   Закрыв дверь, Данилов вернулся к столу и навис над хозяином кабинета.
   – По себе не стоит судить обо всех людях, Саня, – ласково и проникновенно сказал он, не сводя взгляда с бегающих глаз заместителя главного врача, которого, согласно бэйджику, звали Александром Геннадьевичем. – Хвост, задние лапки – это у таких ублюдков, как ты. Ты меня понял, или объяснить более резко и доходчиво?
   – Б-б-бандит! – выдохнул Александр Геннадьевич, съезжая вниз в кресле.
   – Был бы я им – придушил бы тебя голыми руками, – так же ласково и проникновенно продолжил Данилов. – Очень уж не люблю я вашу дерьмовую породу.
   Душить, конечно, нельзя – врачебный гуманизм, врожденная интеллигентность, уголовный кодекс опять же. Но удержаться от искушения щелкнуть Александра Геннадьевича по розовой глянцевой лысине Данилов не смог. Человек слаб, и не перед всяким искушением он способен устоять.
   Щелбан получился звучным, даже немного гулким. Место удара на глазах стало наливаться красным.
   – Что вы делаете?! – Александр Геннадьевич сполз еще ниже и прикрыл голову руками.
   «Нет, щелбаны определенно лучше оплеух или ударов в челюсть, – подумал Данилов. – Эффективно и практически безвредно». Жизненный опыт позволял делать такие выводы.
   – Прикладывай холод, Саня, а то шишка будет! – посоветовал Данилов на прощание окончательно уничтоженному не столько щелбаном, сколько фамильярным обращением, Александру Геннадьевичу. – Счастливо оставаться!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация