А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Доктор Данилов в МЧС" (страница 3)

   Данилов подумал, что комиссия явно надолго, и попросил, обращаясь одновременно ко всем троим:
   – Вы не пропустите меня к заведующей первым? У меня вопрос буквально на одну минуту, только спрошу и выйду.
   – А вы точно не за путевкой? – прищурился лысый.
   – Точно, – улыбнулся Данилов.
   – Тогда идите, – разрешил лысый, – все равно она вас сразу выставит.
   – Спасибо, – ответил Данилов.
   «Выставит – так пойду к заместителю главного или к самому́ главному», – решил он.
   Толстенная амбулаторная карта свидетельствует о том, что ее владелец часто бывает в поликлинике, стало быть, хорошо знает местные порядки.
   Ирина Александровна, высокая, худая и вся какая-то очень резкая, услышав слово талон, даже не дала Данилову возможности договорить фразу до конца.
   – Я не занимаюсь талонами! – отрезала она. – Всего хорошего!
   – Я вообще-то ваш коллега… – вырвалось у Данилова.
   – Тем хуже! – последовал ответ. – Должны ценить время других врачей.
   Левой рукой Ирина Александровна нажала кнопку вызова, установленную на стене сбоку от ее стула, и дверь за спиной Данилова тотчас же открылась.
   – Можно, Ирина Александровна? – уточнил обладатель замечательно толстой амбулаторной карты, видя, что Данилов не уходит.
   Пришлось уйти, как говорится, несолоно хлебавши. «Идиот! – ругал себя Данилов, идя по коридору. – «Я вообще-то ваш коллега…» Понадеялся на мифическую корпоративную солидарность? Вот и получай!»
   Вообще-то себя винить было не в чем, но надо же немного выпустить пар, пусть даже и молча, про себя.
   По логике вещей, следовало отправляться к верховному начальству, но ради очистки совести Данилов предпринял попытку пройти терапевта без талона. Очередь, надеясь на удачу, занимать не стал: простоишь в ней полдня, чтобы узнать, что тебя не примут. Он начал расхаживать по коридору, дожидаясь, пока кто-то из врачей или сестер не выйдет из кабинета по делам. Долго ждать не пришлось: вскоре из одного кабинета вышла женщина, на бейджике у которой было написано: «Врач-терапевт высшей категории Малофеева А. А.».
   Рассусоливать в коридоре было некогда, поэтому Данилов быстро нагнал ее и кратко поинтересовался:
   – Скажите, пожалуйста, вы не примете меня без талона? Я прохожу комиссию для поступления на работу.
   – Нет! – даже не взглянув на Данилова, бросила врач-терапевт высшей категории Малофеева А. А. и ускорила шаг.
   Нет правды на земле – поищем ее выше. Данилов поднялся на пятый этаж, на поликлинический Олимп, туда, где, царя над мирской суетой, сидели олимпийские боги, то есть руководство поликлиники.
   Здесь было малолюдно: далеко не возле каждой двери сидели люди, если где и сидели, то по одному-два человека, не больше. Кабинет заместителя главного врача по лечебной работе находился в самом конце коридора, приемная у главного и заместителя, как это часто встречается, была общей.
   За столом, тесно заставленным телефонными аппаратами и оргтехникой, сидела молодая женщина. Халат у нее был не застегнут, явно с целью, чтобы можно было демонстрировать миру высокую грудь, туго обтянутую блестящей блузкой кислотного оранжевого цвета. Женщина занималась ответственным делом: реставрировала ноготь указательного пальца правой руки, приклеивая на него отвалившийся страз. Мельком взглянув на Данилова, она сказала:
   – Стоматология этажом ниже.
   «Разве у меня такое ужасное выражение лица, что меня надо отправлять к стоматологу?» – подумал Данилов и сказал:
   – Мне вообще-то к главному врачу или к заместителю.
   – По какому вопросу?
   Страз, видимо, прилепился куда следовало, потому что женщина отставила правую руку с растопыренными пальцами в сторону и обратила взор на Данилова.
   – Массажиста мы уже взяли, – сказала она.
   Данилов в двух словах объяснил суть дела.
   – Борис Анатольевич такими мелочами не занимается, – услышал он в ответ, – а Зоя Григорьевна на больничном.
   Нетрудно было догадаться, что Борисом Анатольевичем зовут главного врача, а Зоей Григорьевной – его заместителя.
   – Талоны – это действительно мелочь, – согласился Данилов. – Но без них я не могу пройти комиссию. Может, вы помогли бы мне?
   – К сожалению, я не врач, а экономист, – ответила женщина, – и приема не веду.
   – А не могли бы вы дать мне совет? – не сдавался Данилов, понимая, что штурмует, если можно так выразиться, последний из возможных бастионов. – Как мне поступить?
   – Могу. – Секретарь усмехнулась тонкими губами. – Приходите завтра с утра и получите талоны к терапевту, невропатологу и к кому там вам еще надо…
   – Спасибо, вы мне очень помогли. До свидания.
   – До свидания. – Секретарь вспомнила об отреставрированном ногте и начала вертеть рукой, разглядывая свой ноготь в разных ракурсах.
   Идя к лестнице, Данилов подумал о том, что напрасно не спросил у секретаря, кто вообще занимается в поликлинике талонами – выписывает их, учитывает, ведет соответствующий журнал (как же можно без него?) и отдает в регистратуру. Возможно, у этого, главного по талонам, сотрудника и можно будет ими разжиться. Не факт, конечно, но вдруг? Ну а если не выйдет, то ничего не поделаешь: придется приезжать завтра. Но ведь так не хочется…
   Главный врач такими мелочами не занимается, заместитель по лечебной части на больничном, значит, не исключено, что талоны находятся в ведении главной медсестры. Вряд ли их пишет на свой прием каждый врач. Врачи в суете или намеренно могут забыть выписать талоны. Нет, без руководящего контроля никак не обойтись. А-а, попытка не пытка, тем более что кабинет главной медсестры – вот он, даже идти никуда не надо. Данилов постучался и услышал: «Входите».
   Главная медсестра, необъятная и величавая (как же без величавости?), была занята настоящим делом: сверяла какие-то данные по двум спискам. С Даниловым она разговаривала, не отрывая пальца от строчки, на которой остановилась.
   Разговор был недолгим, но познавательным.
   – Выпиской талонов согласно утвержденного месячного графика, – на слове «утвержденного» было сделано ударение, – занимается регистратура.
   Круг замкнулся.
   – Это, конечно, неправильно, что вас не предупредили насчет талонов.
   Данилов слегка воспрянул духом.
   – Я позвоню в отдел кадров и попрошу их не создавать проблемы на пустом месте. Спасибо, что предупредили.
   Сказав это, главная медсестра снова уткнулась в свои списки.
   Объяснять, что его миссия была истолкована неверно, что он не столько хотел предупредить руководство поликлиники о наличии проблемы, сколько решить ее для себя, Данилов не стал. Захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом, возможно, выпить где-нибудь поблизости кружку холодного пива. Не очень правильно, конечно, начинать баловаться пивом еще до полудня, но в исключительных случаях можно. Один час, проведенный в этой поликлинике, можно спокойно считать за пять или шесть, если не за все восемь, очень изматывает подготовка к прохождению медкомиссии.
   «Результаты из лаборатории заберу завтра с утра, чего таскать их туда-сюда», – решил Данилов и спустился на первый этаж. На выходе остановился около охранника, неторопливо катавшего в правой руке два шара, и спросил у него, к которому часу лучше приходить с утра, чтобы не остаться без талона.
   – Медкомиссию проходите? – вопросом на вопрос ответил охранник.
   – Да.
   Охранник не глядя сунул шары в приоткрытый ящик стола, окинул Данилова оценивающим взглядом, словно решая для себя, достоин ли он прохождения медкомиссии, и сказал:
   – Подождите пару минут.
   – Зачем?
   Ответа не последовало. Охранник выбрался из-за стола и скрылся за дверями регистратуры. Данилов подумал, что охранник пошел уточнять информацию. Две минуты растянулись на пять, но результат того стоил, потому что вернулся охранник не с пустыми руками.
   – Здесь все, что вам требуется, – сказал он, вручая Данилову заветные талоны. – Дата сегодняшняя, а время не проставлено, но это ничего. Доктора, если захотят, сами поставят, все равно по времени никто не ходит, все в очереди стоят.
   – Спасибо вам! – ахнул Данилов и полез в карман. – Сколько с меня причитается?
   – Ноль семь, только в газетку заверните, чтобы в глаза не бросалось. Магазин напротив.
   Данилов купил литровую бутылку водки, разница в каких-то семьдесят восемь рублей, а человеку будет приятно. Завернул, как и просили, в бесплатную газет у, выложенную на стеллаже возле входа в супермаркет, положил в пакет и вручил охраннику конспиративно, стараясь не привлекать постороннего внимания.
   – Спасибо, – расплылся в улыбке охранник, оценив объем подарка. – Удачи вам на медкомиссии.
   Данилов отправился за результатами анализов, удивляясь тому, как глупо и несообразно пытался он решить проблему. Зачем-то поперся к начальству, ходил из кабинета в кабинет и ничего не добился. Как будто не знал, что все проблемы лучше и эффективнее решаются на низовом уровне. Надо было не тупить, а сразу же, после разговора с регистраторшей, смотаться в магазин за презентом. Сейчас бы уже шел бы к метро с готовым заключением в кармане. Что делать – сам виноват.
   В очереди к терапевту Голубевой Данилов отстоял двадцать три минуты, хотя поначалу думал, что придется ждать не меньше двух, а то и трех часов, потому что занял очередь четырнадцатым. Но Голубева работала быстро, пожалуй, даже слишком. Двое пациентов задержались в ее кабинете минуты на три, остальные пребывали там не дольше минуты.
   Сбор анамнеза доктор Голубева начинала сразу же, как только пациент перешагивал через порог. Действительно, зачем терять время попусту? Пока пациент дойдет до стула да усядется…
   – Что у вас?
   – Медкомиссия для трудоустройства.
   – Кем?
   – Анестезиологом в мобильный госпиталь. – Данилов сел на стул и положил перед Голубевой талон, направление и амбулаторную карту.
   – Хронические заболевания?
   – Нет никаких.
   – Хорошо. ЭКГ сейчас не работает, да вам еще сорока нет, так что обойдемся. Идите по остальным, потом зайдете без очереди, я напишу заключение.
   Данилов в наивности своей ожидал, что ему хотя бы измерят артериальное давление. Как-никак проходит человек медкомиссию. Но у доктора Голубевой было другое представление о том, что надо делать с «комиссионерами». С другой стороны, может, так оно и лучше – быстрее все закончится.
   Невропатолог с двойной фамилией Голдовский-Готье задал всего один вопрос: «Жалобы есть?» Услышав отрицательный ответ, он написал несколько строчек в карте. Почерк у невропатолога был крайне неразборчивым, поэтому Данилов смог разобрать только последнюю фразу: «Неврологической патологии не выявлено».
   Хирург Горленко ограничился тем же самым вопросом, но заодно записал в карту и урологический осмотр, поскольку тот болел. Отоларинголог Юнисова вообще ничего не спрашивала, только посмотрела выжидательно.
   – Жалоб нет, анамнез не отягощен, – ответил Данилов и получил в карту нужную запись.
   Возле кабинета окулиста стояла и частично сидела толпа человек в тридцать. К окулистам всегда ходит много народа. Данилов, не сомневавшийся в том, что никто не будет проверять остроту его зрения или осматривать глазное дно, обратился к очереди с просьбой:
   – Мне только автограф у доктора получить, и все, – сказал он. – Можно я пройду?
   Истолковав общее молчание как согласие, Данилов открыл дверь и вошел в кабинет.
   Окулист Алаев превзошел всех остальных коллег. Бросил взгляд на направление, посмотрел в глаза Данилову – нет ли там контактных линз, и витиевато-размашистым почерком записал, что все в порядке. «Корифей, – подумал Данилов, – это ж уметь надо провести осмотр, не сказав ни единого слова».
   – Я – спортсмен! – бил себя кулаком в широкую грудь мужчина, стоявший возле двери кабинета терапевта Голубевой.
   – Домино или шашки? – снисходительно интересовался его собеседник в форме майора МЧС.
   Больше никого в очереди к Голубевой не было.
   – Бокс! Гребля! Футбол!
   – За омский «Газмяс» играем?
   – За юношескую сборную Москвы играл!
   – Что-то я о такой не слышал!
   На Данилова, прошедшего в кабинет, беседующие не обратили никакого внимания.
   Голубева пробежала глазами по записям, добавила к ним свою, итоговую, и выписала Данилову заключение на отдельном бланке. В заключении было сказано, что Данилов Владимир Александрович практически здоров и по состоянию здоровья может работать врачом анестезиологом-реаниматологом мобильного госпиталя. И на том спасибо.
   Данилов подписал заключение у заведующей отделением, которая никак не отреагировала на его повторное появление, а просто поставила, где нужно, подпись, затем спустился на первый этаж, где ему шлепнули на заключение печать. Вот и все, можно идти домой. Электронные часы, висевшие в вестибюле, показывали половину первого. «Надо же как! – подумал Данилов. – Можно сказать, галопом прошел комиссию».
   Елена тоже удивилась такой прыти. И обрадовалась.
   – Здорово. А то у меня дел – непочатый край, если уходить рано, то пришлось бы все на полдороге бросать.
   – Да эту комиссию можно было бы с таким же успехом по скайпу пройти, – ответил Данилов. – Сплошная фикция, правда, строго по талонам. Расскажу потом подробности…
   Выслушав после осмотра собранного шкафа рассказ Данилова о прохождении медкомиссии, Елена многозначительно улыбнулась, словно хотела сказать: «Говорила же я тебе!» – но сказала совсем другое:
   – Прошел, и ладно, можно забыть как кошмарный сон.
   – Все забывать нельзя, – возразил Данилов. – Например, в туалете я увидел замечательный стишок: «Не думай о микробах свысока//, Настанет время, сам поймешь, наверное//, Что лучше помереть от коньяка//, Чем от чего-то гнойно-диарейного…» Перл, настоящий перл! Скажешь, нет? Причем явно кто-то из медработников писал.
   – Сидел на унитазе и маялся муками творчества, – рассмеялась Елена.
   – Представь себе: это было напечатано на бумажке, приклеенной сбоку от зеркала, что над умывальником. Это же не обычная, а солидная ведомственная поликлиника, там даже стены туалетов украшают культурно!
   – У тебя случайно не возникло желания устроиться туда физиотерапевтом? – съехидничала Елена.
   – Во-первых, я только-только, можно сказать, устроился на новую работу, – совершенно серьезно ответил Данилов. – А во-вторых, я же безалаберный и безответственный. Начну принимать народ без талонов, подам плохой пример, дезорганизую работу. А там все так хорошо отлажено, главная медсестра с таким пафосом говорила о том, что поликлиника работает как часы. Ты как хочешь, а я на такое вредительство пойти никак не могу. Так, глядишь, вообще талоны отменят, а это историческая традиция, как же без них можно обойтись? Пока врачи принимают по талонам, мировой порядок не может рухнуть, колесо мироздания не может остановиться…
   – А доктор Данилов не может успокоиться.
   – Ты знаешь, Лен, я сегодня был на удивление спокоен. Разозлился, конечно, но не так, чтобы очень. Даже не высказал никому того, что мог бы высказать. Старею, наверное. Или иначе начинаю понимать постулат: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир».
   – Не стареешь, а умнеешь, – поправила Елена.
   – Оба эти процесса взаимосвязаны. А не выпить ли нам еще по чашечке кофе на сон грядущий, чтобы спалось лучше? Можно даже с коньяком.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация