А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Доктор Данилов в МЧС" (страница 17)


One day you’ll look to see I’ve gone,
for tomorrow may rain, so I’ll follow the sun.
Some day you’ll know I was the one,
but, tomorrow may rain, so I’ll follow the sun.
And now the time has come,
and so, my love, I must go.
And though I lose a friend,
in the end you will know
Yeah, tomorrow may rain, so I’ll follow the sun…

Тhe Beatles, «I’ll Follow The Sun»

Однажды ты заметишь, что я ушел.
Завтра может пойти дождь, и я отправлюсь следом за солнцем.
Однажды ты поймешь, что я был тем самым единственным,
Но завтра может пойти дождь, и я отправлюсь следом за солнцем.
А теперь время вышло, любимая, и потому я должен идти.
Пусть я потеряю друга, но в итоге ты поймешь:
Да, завтра может пойти дождь,
и я отправлюсь следом за солнцем….

   Кто-то из друзей погибшего спасателя Карагина смонтировал из фотографий восьмиминутный фильм о его жизни, а фоном пустил эту песню «Битлов». Фильм, выложенный на Ю-тубе, посмотрели все сотрудники «Главспаса». Карагина жалели, да и как не жалеть: молодой двадцатишестилетний парень, отец прелестной двухлетней дочурки, погиб ни за что, от руки какого-то ненормального. Служба спасателя, конечно, и опасна, и трудна, но одно дело, когда люди гибнут в каких-то действительно чрезвычайных ситуациях, спасая других ценой собственной жизни, и совсем другое, когда это происходит во время спуска с пятнадцатого этажа на тринадцатый в несложной и обыденной, можно сказать, для спасателя, ситуации. И как от такого уберечься в будущем?
   «Как избежать впредь?» – это один из самых главных вопросов, нет, это самый главный вопрос, возникающий после любой трагедии. Хотя некоторые склонны считать, что вопрос, кто виноват, важнее.
   – Стальной канат тройной свивки надо использовать вместо веревки, – сказал Ломакин, – иди переруби такой топором.
   – И как с ним работать? – поинтересовался Шавельский. – На нем даже повеситься нельзя, на твоем стальном канате, узла не завяжешь. Нет, друзья мои, это психиатры должны работать на совесть, иначе как-то нелогично получается: стационары пустуют, а опасные для общества душевнобольные спокойно расхаживают по улицам.
   «Не очень-то они и пустуют, – подумал Данилов о психиатрических стационарах. – Это только так кажется».
   – Ну, пусть не канат, – согласился Ломакин, – какая-нибудь армированная веревка, но такая, чтобы топором ее нельзя было перерубить.
   – Коль, у тебя в школе по физике что было? – ни с того ни с сего спросил Шавельский.
   – Твердая пятерка! – не без гордости ответил Ломакин. – На олимпиадах первые места занимал!
   – Тогда возьми и высчитай, с какой силой бьет остро наточенный топор. Он и канат твой перерубит. Кстати, не обязательно бить топором по канату. Можно прямо по сотруднику. Что же теперь, в непробиваемые скафандры всех одеть прикажешь?
   – Юра, я не знаю насчет скафандров! – завелся Ломакин. – Я в них не разбираюсь! И в канатах, и в топорах я не понимаю, я больше по катетерам специалист. Но вот одно я знаю точно: люди не должны так гибнуть – на дежурстве, в обычной ситуации, среди бела дня! И не в какой-нибудь горячей точке, а в Подмосковье, в Солнечногорске! И не говорите мне про страховку, которая должна быть, но которой часто пренебрегают! Идиоту какая разница – одну веревку резать или две? Чик – и готово, дурное дело – нехитрое.
   – Предлагаешь поставить вооруженного охранника при каждом спасателе?
   – Это ты, Юра, глупость сморозил…
   Данилов не удивлялся тому, что коллеги несут всякую чушь, так как она – тоже своеобразная психотерапия, помогающая отвлечься от тягостных мыслей и пережить очередную трагедию. Переговорил горе – и оно вроде бы как отступило.
   А парня очень жаль. Кем, интересно, было предначертано такое окончание его жизни? Да никем. В том, что происходит вокруг нас, нет никакой логики и закономерностей, одни стихийные случайности, иногда приятные, иногда – страшные. Живешь и не знаешь, где притаился твой персональный придурок с топором или с обрезком трубы. «Нет, с трубой все-таки лучше, – подумал Данилов, – есть шанс сохранить голову целой. Топор такого шанса не оставляет».
   Вспомнились разговоры, посвященные обсуждению проблем личной безопасности, то и дело, после каждого нападения на бригаду, возникавшие на подстанции. Одни участники этих дискуссий настаивали на выдаче заступающим на дежурство сотрудникам «Скорой помощи» оружия, желательно огнестрельного, потому что от газового в тесных помещениях толку немного (квартиры, лифты, подъезды, салон автомобиля), или хотя бы электрошокеров.
   Другие резонно возражали, что оружие может быть полезно только полицейским (тогда еще – милиционерам), руки которых не заняты ящиками с лекарствами, носилками, кардиографами и аппаратами для искусственной вентиляции легких. Кто-то непременно замечал, что в умелых руках носилки и тем более аппарат для искусственной вентиляции легких могут стать грозным оружием.
   Доктор Бондарь, скандальный и тупой как пробка, однажды заявил, что вооружать надо водителей, пусть сопровождают бригаду на вызове. Водитель Толоконников сказал, что Бондаря он пристрелил бы сразу же в первом подъезде и свалил бы все на вымышленных бандитов. Бондарь обиделся и полез в драку, но, схлопотав по зубам, сразу же утратил весь боевой задор.
   – А ведь это далеко не первый случай, – сказал Ломакин, – на моей памяти – уже третий, нет – четвертый. Одна и та же история: чтобы не сносить дверь, полезли в окно. Только жертвы каждый раз новые. Один из четверых, правда, спасся, интуиция помогла. Почувствовал что-то неладное и успел прыгнуть на балкон, не на тот, на который спускался, а двумя этажами выше. Повезло парню. Правда, из отряда он вскоре ушел.
   – Сломался морально? – предположил Шавельский.
   – Нет. Вроде бы женился на какой-то немке и уехал к ней в Германию. Хорошо, если так.
   – Да, неплохо. – Шавельский вздохнул. – Что такое дверь в сравнении с человеческой жизнью? Надо бы запретить подобную практику. Пусть сразу вскрывают с лестничной площадки, без разговоров. Или же вызывают пожарных, одно ведомство как-никак, и поднимаются по пожарной лестнице. Так надежнее.
   – Будут тебе пожарные по таким поводам выезжать! – хмыкнул Ломакин. – Разбежался! Нет, все же, наверное, ты прав, Юра: психиатрам надо работать лучше. А ты, Вова, чего так смотришь? Не согласен?
   – Почему-то все дискуссии на тему, что делать, всегда заканчиваются выводом, что кто-то должен работать лучше, – сказал Данилов. – А парня жаль, очень. Трагическая, нелепая смерть.

   Глава пятнадцатая
   Человек благородной профессии

   Все началось с Никиты, точнее, с его рассказов о героических буднях Данилова, содержащих едва ли один процент правды и изобилующих подробностями, почерпнутыми из фильмов, которые поражали воображение одноклассников и одноклассниц (особенно последних). Разумеется, отблески великой славы Данилова ложились на Никиту, как же иначе? Не в каждой семье, знаете ли, есть настоящие герои.
   Данилов из Никитиных рассказов был настоящим суперменом: он не только виртуозно лечил, но еще и успешно спасал, постоянно рискуя своей жизнью.
   Устными рассказами Никита не ограничился, прославил Данилова и в прозе: в сочинении на излюбленную учителями тему «На кого я хочу быть похожим», написанном на английском языке. Сочинение, растянувшееся на четыре листа, изобиловало словами «heroic», «save», «accident», «dangerous» («героический», «спасти», «несчастный случай», «опасный») и тому подобными. Впечатлительная преподавательница английского Алла Максимовна, первый год перешедшая из обычной школы в лучшее учебное заведение округа, зачитала отрывки из Никитиного опуса в учительской. Разумеется, с переводом. Впечатлились двое – завуч Ольга Семеновна и преподавательница ОБЖ и экологии Медея Давидовна.
   – Такого человека хорошо бы пригласить на урок!
   – Почему только на урок, Медея Давидовна? Давайте мыслить глобально. У нас в плане мероприятий стоят три встречи с ветеранами, одну мы провели…
   – Но он же, кажется, не ветеран?
   – Какая разница? Оставим ветерана на конец апреля, а одну встречу заменим на нашего героя!
   Так завуч Ольга Семеновна заочно произвела Данилова в наши герои. Данилов в это время занимался делом: транспортировал в Москву двух пассажиров самолета Як-42, упавшего в Каму недалеко от Перми. Самолет, выполнявший рейс Пермь – Краснодар, благополучно взлетел в аэропорту Большое Савино, но в воздухе пробыл какие-то минуты. На борту находились тридцать восемь пассажиров и восемь членов экипажа.
   В живых из сорока шести человек остались только двое, и один из этих двоих был настолько, выражаясь медицинским языком, тяжел, что его можно было бы назвать бесперспективным, но опытные врачи знают, что тут дело тонкое. Кажется, нет перспективы и уже не будет, отказали все органы, кроме сердца, которое, скорее всего, по инерции продолжает пока сокращаться. Но вдруг начинают работать почки, следом восстанавливается самостоятельное дыхание, а там и сознание непременно вернется, некуда ему деваться, если пациент пошел на поправку.
   К двум спасенным пассажирам добавился один «свой» пациент – спасатель-водолаз Григоров, у которого после очередного подъема случился гипертонический криз. Криз быстро купировали, Григоров порывался было вернуться к работе, но его не пустили, и как оказалось, не зря: после того, как Ил-76 набрал высоту, давление поднялось снова и еще на кардиограмме появились признаки ишемии. Ничего особо страшного, когда периферические сосуды сужены (следствием этого как раз и является подъем давления), сердцу труднее гнать кровь по кровеносной системе, потому что возрастает сопротивление. Чем тяжелее работать, тем больше кислорода необходимо сердечной мышце, возникает ишемия, недостаток питания.
   С Григоровым возни получилось больше, чем с остальными пациентами. Те двое были без сознания, поэтому лечению не противились, а Григоров то не хотел ложиться, утверждая, что превосходно себя чувствует, то не хотел снимать повторную кардиограмму («Сейчас опять чем-нибудь напугаете»), то отказывался от укола… В конце концов, Сошников как главный из четырех врачей, вылетевших в Пермь, прибегнул к крайним средствам – обложил Григорова отборным матом (Данилов и не предполагал, что Дмитрий Геннадьевич умеет составлять из нецензурных слов столь длинные и витиеватые фразы), а для усиления эффекта еще и пригрозил рапортом. Григоров сник и отдался в руки медицины.
   – Теперь все, – вздохнул он, когда Данилов начал накладывать электроды для снятия контрольной, третьей по счету, кардиограммы. – Медкомиссия, пенсия, домино на лавочке…
   – Импотенция, облысение, геморрой, болезнь Альцгеймера, кладбище… – таким же скорбным тоном продолжил Данилов.
   Есть люди, которых надо пожалеть, чтобы им стало лучше, но есть такие, которых сочувствие, наоборот, выбивает из колеи. Тут главное – не ошибиться. Но Григоров явно относился к последним, которым жалость противопоказана.
   – Что так? – спросил он, недоуменно хлопая глазами.
   – Ты начал, я продолжил, – ответил Данилов.
   Григоров ничего не ответил.
   Взгляд у Никиты, открывшего дверь Данилову, был какой-то странный. Не угрюмый (опять двойка или «Ну, почему она не звонит?»), не веселый (две пятерки плюс намечающаяся культурная программа на вечер) и не виноватый. Виноватый взгляд всегда свидетельствовал о крупных нарушениях. Сегодня же взгляд был вопрошающе-радостным, вроде как случилось что-то хорошее, но не верится. Или может случиться, если жизнь не обломает.
   – Выкладывай, что там у тебя, – подбодрил Данилов. – Выиграл в карты пятьсот рублей и не знаешь, как ими распорядиться?
   – Нет, – мотнул лохматой головой Никита. – Деньгами распорядиться – дело нехитрое, главное, чтобы они были. У меня другое…
   – Какое же? – Данилов снял куртку и нагнулся, чтобы развязать шнурки на ботинках. – Или это тайна?
   – Нет. У нас в школе хотят провести встречу с каким-нибудь выдающимся человеком…
   – Это хорошо, – одобрил Данилов. – Можно Тимати пригласить или артиста Хабенского.
   – Лучше Лизу Боярскую. – Никита мечтательно закатил глаза. – Или Максим… Но кандидатура уже есть, осталось только получить согласие.
   – Если правильно взяться за дело, оно будет. – Не найдя в прихожей своих тапочек, Данилов прошел в ванную в носках. – Знаменитости обожают выступать перед молодежью, передавая ей свой опыт.
   – Значит, возражений нет? А когда будет можно? В какой день?
   – Подожди-подожди…
   Если врач моет руки, то он не станет отвлекаться ни на что, пока не закончит. Чистые руки – такое же каноническое свойство врача, как и доброта, заботливость и сострадание. Поэтому у пациентов принято не давать деньги доктору в руки, а совать их в карман халата, чтобы доктор зря их не пачкал.
   – Подожди-подожди… – повторил Данилов, вытирая руки полотенцем. – Что означает: «Когда будет можно?»? Это со мной, что ли, встреча? Или я что-то не так понял?
   Никита утвердительно кивнул.
   – Со мной? Бред какой-то! Или ты решил пошутить?
   – Это не розыгрыш. Я написал сочинение… – бубнил Никита, следуя хвостом за Даниловым на кухню. – Англичанка прочла его завучу, которая решила, что надо бы устроить встречу. Вызвала меня и сказала: «Спроси у папы, когда он сможет…»
   Никита никогда не называл Данилова «папой». Начинал с «дяди Володи», потом перешел на «Вову». Выкать тоже давно перестал. Но в школе Данилова считали отцом Никиты, в первую очередь потому, что сам Никита так его представлял, не вдаваясь в подробности, что отец не родной, как теперь принято говорить, не биологический.
   – И ты, малолетний предатель, пообещал спросить?
   – Да. А почему я предатель? Что я такого сделал?
   – Заварил кашу, которую теперь надо расхлебывать. – Готовить не хотелось, поэтому Данилов достал из холодильника целую подкову краковской колбасы и посмотрел на Никиту. – Будешь?
   – Нет.
   Данилов отломил половину и убрал обратно в холодильник. Краковская колбаса, помимо всего прочего, хороша и тем, что не надо возиться с ее нарезкой. Взял в одну руку булку, а в другую – кусок колбасы и откусывай поочередно, наслаждайся. Данилов ел и слушал Никиту, сидевшего напротив. Выражение лица мальчика сменилось на недоуменно-виноватое.
   – Ну, написал я сочинение, я же хотел как лучше… Я вообще ничего не хотел, просто написал про тебя… Н у, у тебя же действительно очень интересная работа…
   «Зашибись какая интересная у меня работа! – подумал Данилов, вспомнив выложенные в ряд на берегу трупы, которые водолазы извлекли из упавшего в реку самолета. – Точно есть что рассказать детям».
   – И очень важная, разве не так?
   Данилов кивнул.
   – Ну, я так и написал… Откуда я мог знать? С другой стороны, что плохого в том, что тебя приглашают выступить? Это же не больно, как ты сам говоришь…
   – Это глупо! – прервав на пару секунд процесс, ответил Данилов. – Что я там буду рассказывать?
   – То же, что и дома. Как спасают людей, интересные случаи, трудовые будни. Если хочешь, я могу помочь составить план выступления…
   – Может, ты его и напишешь, я просто зачитаю с трибуны? Или нет. Напиши и сам прочти. Так будет лучше всего.
   – Ну, это несерьезно, – укорил Никита. – В школе ждут тебя, человека благородной и героической профессии…
   – Кыо мыа а-а асс-ал! – промычал Данилов и, дожевав и проглотив, повторил: – Кто это меня так обозвал?
   – Завуч Ольга Семеновна. А что? Разве неправильно? Она еще сказала, что врач – сам по себе спасает людей, а врач-спасатель – это спасатель в квадрате.
   – Прекрасно!
   – Так когда можно? – В Никитиных глазах сверкнули проблески надежды.
   Никогда! – ответил Данилов и быстро доел колбасу. – Ты пойми, – сказал он Никите, словно приклеившемуся к стулу. – Я в самом деле не представляю, о чем и на какую тему я могу говорить. Работа у меня такая, что не в школе о ней рассказывать… И вообще, я терпеть не могу официальные мероприятия. Меня от них плющит, колбасит и гнет в дугу.
   – Но я уже обещал… Почти…
   – Это твои проблемы! – жестко отрезал Данилов. – Ты уже взрослый мальчик и должен знать, что сначала спрашивают. Нельзя подписывать людей заочно…
   – Но я же не думал, что будут проблемы! Мне казалось, что ты обрадуешься.
   – Я рад без памяти, разве это не заметно? – Данилов выдавил из себя улыбку. – И давай на этом закончим разговор и закроем тему, чтобы не переливать из пустого в порожнее!
   – А что мне сказать в школе?
   – Скажи правду, что оратор из меня никудышный. Или соври: скажи, что я так занят, что просто дня свободного нет… – Тут Данилова осенило. – Лучше сделаем вот как! Я попрошу Игоря пойти вместо меня. Он непременно согласится, потому что выступление в школе – прекрасная реклама! Расскажет вам о том, как надо правильно питаться, что нельзя есть одни гамбургеры…
   Никита поморщился.
   – Учителя будут довольны…
   – Полянский – неинтересный.
   – Зря ты так говоришь! – обиделся за друга Данилов. – Это Игорь-то неинтересный?! Да он просто прирожденный рассказчик, заслушаться можно…
   «Особенно если про личную жизнь начнет рассказывать», – мысленно добавил Данилов.
   Никита отрицательно покачал головой.
   – Тогда извини, – Данилов развел руками, – ничем больше помочь не могу. Скажи, что я очень занят. Если и соврешь, то совсем чуть-чуть…
   Никита поступил не по-мужски. Взял и наябедничал матери, то есть не наябедничал, а обратился за помощью. И когда только успел, вроде бы весь вечер был на виду?
   После ужина Елена взяла Данилова за руку и увела в спальню. Мысли Данилова приняли удивленно-фривольное направление (не рано ли: Никита еще не спит, да и с чего это вдруг, ведь, забеременев, жена поостыла к некоторым радостям жизни?), но дело ограничилось недолгим разговором.
   – Данилов! – Взглядом и тоном Елена давала понять, что возражений не потерпит. – Надо сходить в школу. Это прекрасная возможность развить и углубить отношения с учителями.
   – Мне хватает тебя, – улыбнулся Данилов, надеясь отшутиться. – Других мне не надо.
   – Данилов! – Елена взяла на полтона выше. – Ребенок в шоке. Он стесняется идти в школу…
   – Те, которые в шоке, питаются глюкозой парэнтерально (то есть вводимой внутривенно, в обход желудочно-кишечного тракта). – Была, была еще маленькая вероятность того, что отшутиться удастся. – А Никита только что на моих глазах умял две порции спагетти.
   Две порции в Никитином понимании равнялись четырем стандартным. В уважающем себя ресторане, заботящемся о том, чтобы клиенты не переедали, такое количество растянули бы порций на десять.
   – Когда ты сможешь?
   – Лен, ты пойми, это же чушь какая-то. Я приду, там будет сидеть тридцать детей…
   – Пятьсот.
   – Чего?
   – Пятьсот детей, Вова. Как минимум. Это мероприятие общешкольное, будут все классы, с пятого по одиннадцатый.
   – Мама дорогая! – вырвалось у Данилова. – Вообще караул. Я перед классом выступить не могу, а тут – целая школа. Нет-нет-нет!
   – Да-да-да!
   – Я не могу!
   – Данилов! Женщина не должна слышать от мужчины подобную фразу! Ты все можешь!
   Кто это сказал?
   – Ты.
   – Я?
   – Четвертый курс, после занятий по кожвену мы шли к «Баррикадной» и ты рассуждал о том, что для настоящего мужчины нет ничего невозможного. А я слушала тебя и восхищалась. Девчонки любят, когда им вешают лапшу на уши.
   – Умеешь ты эффективно мотивировать! – похвалил Данилов.
   – Должность обязывает, – скромно улыбнулась Елена. – Я немножко поваляюсь, а ты пойди обрадуй ребенка. Заодно обсуди с ним программу твоего выступления, узнай, как у них принято говорить. Если ты произведешь хорошее впечатление, тебя включат в совет школы.
   «Вот этого мне точно не надо», – подумал Данилов, но озвучивать свою мысль не стал.
   Школа встретила Данилова неласково.
   – Родитель? – опознал суровый, как и положено, охранник.
   – Да, – не чуя подвоха, ответил Данилов. – К завучу Ольге Семеновне.
   Пришлось несколько минут топтаться под плакатом, с которого благосклонно смотрел Лев Толстой, утверждавший, что «Все нравственное воспитание детей сводится к доброму примеру».
   – Витя! – набросилась на охранника появившаяся Ольга Семеновна. – Я же сама лично предупредила тебя насчет Владимира Александровича! Зачем ты держишь человека у входа, когда тебе было велено проводить его ко мне?!
   Со стороны смотрелись они комично: Моська наседала на слона, а тот краснел и смущенно разводил руками. Ольга Семеновна, подобно многим прирожденным руководителям, умудрялась выглядеть величественно при невысоком росте и субтильной конституции.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация