А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Доктор Данилов в МЧС" (страница 13)

   Врач «Скорой» плюнул себе под ноги, вложив в это действие тонну презрения как к тем, кто ездит на двух машинах на один вызов, так и к тем, кто по ночам тайком пробирается на кладбища, и сел в машину, которая тотчас же сорвалась с места.
   – Чего это он? – поинтересовался Сергей.
   – Небольшой нервный срыв, – ответил Данилов. – Ничего страшного. Работа тяжелая, изматывающая, да еще некоторые с глупыми вопросами лезут.
   Пока врач «Скорой помощи» отводил душу, спасатели разработали план действий. Операция по спасению получилась очень короткой, даже лестница не понадобилась. Двое спасателей поднялись на ограду, один обнял пострадавшего, чтобы тот не свалился раньше времени, другой принял у третьего, стоявшего внизу, специальную бензопилу для аварийно-спасательных работ и за считаные секунды перепилил штырь прямо под наконечником.
   После того как сильно расширяющийся книзу наконечник был спилен, снять ногу пострадавшего со штыря не представляло сложности. Не прошло и пяти минут после прибытия спасателей, как несчастный страдалец с разрезанной штаниной лежал на носилках в машине и дышал на Данилова убойной смесью перегара с чесноком.
   Возился с ним Данилов недолго. Обработал рану перекисью, наложил повязку, вколол обезболивающее и отвез в местную больницу. Место запрашивать не стал, рассудив, что все равно дадут место в местной ЦРБ (ЦРБ – центральная районная больница).
   Водитель не утерпел, как и собирался, спросил у пациента, за каким таким этаким лез он ночью через кладбищенскую ограду, и получил глубокомысленный ответ:
   – Тишины и покоя захотелось.
   Вот как хочешь, так и понимай.
   ЦРБ оказалась не ЦРБ, а ГКБ, то есть городской клинической больницей. «Клиническая? – удивился Данилов. – Разве здесь есть кафедры? Вряд ли, скорее просто для благозвучия вставили слово».
   Врач приемного отделения клинической больницы поначалу попытался отказать в приеме.
   – Вы же МЧС, верно? – твердил он. – Так везите в свой госпиталь! У вас же он есть, верно? Туда и забирайте! Зачем к нам-то?
   Врач был небрит, помят, но держался важно, с апломбом. Вопрос: «А почему бы и не к вам?» – он величественно игнорировал. Откуда ему было знать, что Данилову в приемных отделениях попадались и не такие, как он, гораздо хуже, но все они в конечном итоге понимали, что привезенного больного надо принять, другого выхода нет.
   Сегодняшний врач оказался понятливее многих своих предшественников. После того как Данилов объяснил коллеге, какие действия он предпримет, если пациента немедленно не госпитализируют, и какими последствиями это может обернуться, коллега в задумчивости пожевал губами и сдался.
   – Давно бы так, – похвалил Данилов, не любивший ненужных дискуссий.
   – Вам-то что, – проворчал коллега. – Вы приехали и уехали, а мне с ним возиться.
   – Меняйте работу, – посоветовал Данилов. – Если не можете уйти из медицины совсем, то устройтесь в больничные охранники. Тогда ни с кем хлопотать не придется.
   – Спасибо, – саркастически поблагодарил коллега. – У меня, между прочим, высшая категория.
   – Тем лучше, – улыбнулся Данилов. – С ней могут сразу бригадиром поставить.
   Если уж глумиться, так от души, с чувством, толком и расстановкой.
   На обратном пути Сергей включил радио. На «Ретро-ФМ» пели «Куин».

Save me, save me, save me
Yea, yeah
Save me yeah save me oh save me
Don’t let me face my life alone
Save me, save me
Oh, I’m naked and I’m far from home

Queen, «Save Me»

«Спаси меня, спаси меня, спаси меня
Да, да…
Спаси меня, спаси меня, спаси меня.
Не оставляй меня наедине с моей жизнью,
Спаси меня, спаси меня.
О, я беззащитен, и дом мой далеко.

   – Прямо в тему, – сказал Данилов. – Одного человека спасли, другого вывели из себя, третьего заставили поработать… Можно наслаждаться чувством исполненного долга.
   – Когда сдадим дежурство и уедем домой, тогда и будем расслабляться и наслаждаться чувством исполненного долга, – заметил Сергей. – А то всяко бывает… Я однажды сразу же после конца смены срочно в Северную Осетию вылетел, ситуация такая сложилась, что отправляли всех медиков.
   – С таким же успехом нас и из дома сдернуть могут, – сказал Данилов. – Что ж теперь получается, вообще не наслаждаться этим прекрасным чувством? Или прикажешь ждать до пенсии?
   – А что там осталось-то?! – рассмеялся Сергей. – Совсем ничего!
   – Не согласен, – возразил Данилов. – Много, успеем еще дров наломать. Дерево посадить, сына вырастить, дом построить…

   Глава двенадцатая
   Самая главная новость

   Общий выходной, как ему и положено, начался с неспешного (как выражалась Елена – вдумчивого) семейного завтрака. Это в будни полдень – обеденное время, а в воскресенье – самое завтракательное.
   – Эх, каждый день бы так долго спать и вкусно есть! – высказался Никита, степенно поглаживая себя по животу.
   Этот солидный жест, который так любят копировать актеры, играющие зажиточных селян, совершенно не подходил ему. Одно дело, когда поглаживает заметно выступающее пузо степенный мужичок, и совсем другое, когда тощий подросток шарит рукой где-то ниже ребер, словно пытаясь прощупать поясничные позвонки. Данилов не смог сдержать улыбки.
   – Потерпи немного, – обнадежила сына Елена, неторопливо приканчивая салат из капусты с яблоком, – до пенсии осталось не так уж и много, каких-то пятьдесят лет. Если возьмешься за ум и не будешь ловить ворон, то сможешь потом долго спать и вкусно есть каждый день.
   Данилов подумал о том, что в последнее время, общаясь с Никитой, жена из любой фразы и обсуждаемой ситуации непременно выводит нечто поучительное.
   – Пятьдесят лет! – ужаснулся Никита. – Это ж целых полвека! Пушкин с Лермонтовым вдвоем столько не прожили!
   – Пушкин с Лермонтовым прожили больше… – Данилов на секунду запнулся, производя в уме подсчет, – …шестьдесят три года на двоих.
   – Да ну! – усомнился Никита.
   – Баранки гну! – в тон ему ответил Данилов. – Считай сам – Пушкин прожил тридцать семь полных лет, а Лермонтов – двадцать шесть. В сумме получается шестьдесят три.
   – Ты, Вова, просто ходячая энциклопедия, – похвалила Елена и, разумеется, не удержалась, чтобы не сказать Никите: – Бери пример!
   – Никакая я не энциклопедия, – ответил Данилов. – Просто моя мама преподавала русский язык и литературу. Происхождение обязывает.
   – Бывает, – сочувственно сказал Никита.
   Вряд ли есть худшая доля, с точки зрения школьника, чем родиться в семье педагога. Это же просто ужас какой-то: даже дома от учителей не отдохнешь.
   – Но ты, Вова, наверное, никогда не пытался подчеркнуть свою исключительность, ссылаясь на то, что твоя мама работала в школе?
   Нетрудно было догадаться, что вопрос задан сугубо в педагогических целях, и предназначается он не столько Данилову, сколько Никите.
   – Никогда! – твердо ответил Данилов, мотнув головой в подкрепление эффекта. – В школе лучше лишний раз не вспоминать, что твоя мать – педагог. Себе дороже.
   Никита заулыбался, а Елена слегка нахмурилась.
   – Зато можно к месту и не к месту вспоминать, что твоя мать – заместитель главного врача «Скорой», – сказала она, сверкнув глазами в сторону сына.
   – Кажется, я что-то упустил…
   Данилов выжидательно посмотрел на Никиту. Он отвел глаза.
   – Ну-ну, – подбодрил Данилов. – Поведай, не томи. Быль молодцу не в укор.
   – Да нечего мне рассказывать…
   – Хорошо, тогда расскажу я. – Елена отложила нож с вилкой и посмотрела на Никиту взглядом, который Данилов классифицировал как близкий к испепеляющему. – Этот молодой человек, который сейчас так скромно потупил глазки, сказал учительнице математики, сделавшей ему замечание, что теперь она может никогда не звонить по «ноль три», потому что «Скорая помощь» к ней ездить не будет. Это ж надо такое ляпнуть!
   Правая рука Елены взметнулась в негодующем жесте. Никита мгновенно выставил блок из скрещенных рук.
   – Давайте без бесконтактного карате, – попросил Данилов. – Что, так вот и сказал?
   – Не совсем, – пробурчал Никита.
   – А как именно? Можешь передать близко к тексту?
   – Да… Она сказала, что я могу доиграться до того, что у меня будут крупные проблемы с математикой, а я ответил, что тогда у нее могут возникнуть крупные проблемы со «Скорой помощью», которая не станет к ней приезжать, если что…
   – Каково, а?! – недобро усмехнулась Елена.
   – Оба хороши, – примирительно резюмировал Данилов, – и стар, и млад. Только математичка виновата больше, чем Никита.
   – Почему это? – удивилась Елена. – По-моему, как раз наоборот.
   – Как? – в свою очередь удивился Данилов. – Потому что она старше, потому что она – педагог, потому что ее учили правильно разговаривать с детьми и находить к ним подход.
   – Ага, – хмыкнул Никита и выдал тонким противным голосом: – Половина из вас думает только о том, как бы вдуть кому-нибудь, а другая половина – как бы не залететь при этом!
   – Никита! – ахнула Елена. – Какой ужас! Неужели Галина Константиновна может сказать такое?! Вот уж никогда бы не подумала!
   – Это говорила не Галина Константиновна, а практикантка, которая вела у нас историю, – уже своим ломающимся баском ответил Никита. – Я просто привел пример, как выражаются некоторые педагоги. Ее же тоже учили, как надо разговаривать с учениками, верно? И совсем недавно, должна помнить.
   – Так! – Елена хлопнула по столу ладонью. – Фамилия, имя, отчество вашей практикантки, когда именно она это сказала, и что она еще интересного говорит! Выкладывай, живо! Я завтра же поговорю с директором!
   – Она провела всего два урока, мам. Ее давно уже нет, осталась только память. Какой смысл говорить с директором?
   – А другие учителя не выдают чего-нибудь в таком же духе?
   – Нет, – скривился Никита, – у нас же приличная школа. Ну, дебилами могут назвать… Но это заслужить надо.
   – Половина из вас… – Елена покачала головой. – Я училась в провинциальной школе, в абсолютно рабочем районе, где хулиган сидел на хулигане и погонял хулиганом, а завуч была отставным капитаном милиции. Но я даже представить не могу, что бы у нас сделали с педагогом, осмелившимся сказать такое…
   – Распяли бы на воротах в назидание остальным? – предположил Данилов.
   Никита, не вставая со стула, изобразил эту картину. Вышло очень смешно, даже Елена не выдержала и рассмеялась, хотя, конечно же, понимала, что это непедагогично. Никита, воспользовавшись моментом, улизнул к себе.
   – Какие у тебя планы? – крикнула ему вслед Елена.
   Данилов посмотрел в окно: не перестал ли идти снег? Нет, напротив, повалил сильнее.
   – На каток! – отозвался из своей комнаты Никита.
   – А у тебя? – Елена посмотрела на Данилова.
   – Блаженное ничегонеделанье – вот мой единственный план, – ответил Данилов. – А что ты спрашиваешь? Ожидаются гости? Или…
   – Или… – ответила Елена. – Надо поговорить.
   – Давай. – Данилов встал, достал из шкафа банку с молотым кофе (никаких меняющих вкус железных коробок – только стекло!) и обернулся к Елене: – Будешь?
   – Спасибо, я – чай, – ответила Елена и понизила голос до шепота: – Поговорим потом, наедине.
   Вид у нее при этом был серьезный. «Будем перемывать косточки Никитосу, – решил Данилов. – Небось еще что-то отмочил. Переходный возраст».
   На подстанции «Скорой помощи», где когда-то работал Данилов, переходным называли не подростковый возраст, а пожилой – от восьмидесяти лет и старше, намекая на то, что это возраст между нашим и иным миром. Никакого цинизма, простая констатация факта.
   Никита затянул с уходом: долго созванивался с приятелями, которые никак не могли определиться со временем встречи. Данилов, претворяя в жизнь заявленный план ничегонеделанья, расположился на диване и, щелкая пультом, пытался найти в зомбоящике что-нибудь интересное. Елена села в кресло, поставила на колени ноутбук и начала время от времени стучать по клавишам, переписываясь с кем-то по скайпу. «Куда удобнее, чем по телефону, – подумал Данилов. – Можно одновременно хоть с десятерыми разговаривать. Прогресс…»
   Проводив Никиту, Елена села на диван рядом с Даниловым, который выключил телевизор и посмотрел на жену. Их взгляды встретились. «Нет, это не про Никитоса», – подумал Данилов. По тому, как смотрела на него Елена, было ясно, что предмет разговора гораздо значительнее, нежели выходки изможденного пубертатом подростка.
   Елена немного помолчала, а потом начала:
   – Хотела подождать еще немного, чтобы преподнести новость в качестве новогоднего подарка, но не могу удержаться. Да и незачем, ведь приурочивать дары к датам не очень-то умно.
   – Согласен, их надо дарить, когда хочется, – кивнул Данилов. – Итак, какой у нас подарок?
   – Угадай с трех раз, – улыбнулась Елена.
   – Трех раз мне не надо, я угадаю с первого! Тебя назначают главным врачом «Скорой», так ведь?
   – Больше ничего в голову не приходит? – прищурилась Елена и вроде даже немного обиделась.
   – Просто это пришло первым.
   – Зря. Тем более что я говорила о подарке. Каким боком мое назначение может считаться подарком для тебя? Давай второе!
   – Да, действительно, – согласился Данилов, – для меня это совсем не подарок, я же тогда тебя неделями видеть не буду. Дай-ка подумать. – Он напрягся и не очень уверенно предположил: – Ты хочешь купить дачу?
   – Данилов! – Елена всплеснула руками. – Где твой хваленый ум?! Что за чушь ты несешь? Разве когда-нибудь я мечтала обзавестись ею? Делать мне больше нечего!
   – Тогда не знаю, – сдался Данилов.
   – Больше нет вариантов? – уточнила Елена. – Ни одного?
   – Нет!
   – А я-то думала, что ты сразу угадаешь… Даже была уверена. Данилов! Неужели больше ничего не приходит тебе в голову?
   Обращение Данилов показывало, что Елена немного сердится или как минимум раздосадована. Слово «доктор» наводило на определенные размышления. Данилов внимательно посмотрел на жену, но никаких изменений во внешности не нашел. Впрочем, они появляются не сразу.
   – Ты беременна?
   – Наконец-то! – усмехнулась Елена.
   – Почему наконец-то?
   – Потому что наконец-то догадался. До тебя иногда доходит, как пешком до Камчатки.
   – Так все неожиданно… – смутился Данилов. – И давно?
   – Шесть недель.
   – Ух ты! – Данилов осторожно обнял Елену и привлек к себе. – Так неожиданно…
   – Что ты заладил неожиданно да неожиданно? – Елена высвободилась из объятий и напустила на себя деловитый вид. – Это если Никите кто-то из его подружек скажет такое, то это будет неожиданно…
   – А что, уже есть предпосылки? У Никиты?
   – Не знаю. – Елена пожала плечами. – Но молодежь нынче очень шустрая. Ты бы, кстати, поговорил с ним как-нибудь, как мужчина с мужчиной…
   – На какую тему?
   – На ту самую! О женщинах и отношениях! – вспылила Елена. – Ты, Данилов, сегодня какой-то странный, тупишь через шаг! Тебя, случайно, не контузило на этой неделе?
   Беременная женщина, в силу своего исключительного положения, имеет право на плохое настроение без повода. Это еще студентам объясняют, говорят, что врач вообще должен быть чуток и терпелив с пациентами, а уж с беременными – вдвойне, если не втройне. Поэтому Данилов не стал язвить, а миролюбиво согласился:
   – Да, что-то я действительно… того… Мог бы и раньше догадаться. А это точно? Не задержка какая-нибудь?
   – Точно! – кивнула Елена. – Я в четверг была у врача, договор заключила.
   – Какой? – не понял Данилов. – В смысле, обменную карту завела?
   – И карту завела, и договор подписала с клиникой. Уж не думаешь ли ты, что я стану наблюдаться в женской консультации по месту жительства?
   – Скажу честно, до работы в поликлинике я бы мог допустить подобную возможность, – признался Данилов. – Но после – вряд ли. Женские консультации районных поликлиник – это суровое испытание…
   – Вот и я о том же. Я буду наблюдаться в Институте клинической перинатологии. Недешево, конечно, но того стоит. Согласен со мной?
   – Хоть я и не в теме, но согласен полностью.
   – Ты рад? – строго спросила Елена.
   – Да, конечно.
   – А по тебе не скажешь. Сидишь какой-то… Примороженный.
   – Так это от неожиданности, – начал оправдываться Данилов. – Раз – и вдруг…
   – Как обухом по голове?
   – Вроде того, но в хорошем смысле этого слова. Мне, знаешь ли, никто и никогда не говорил, что я скоро стану отцом.
   – Хочется верить, – усмехнулась Елена.
   – Лен… Ты чего? – теперь настал черед обижаться Данилову.
   – Ничего, просто мужчины они такие… Мужчины. Хлоп – и объявляется семнадцатилетний сын из Архангельска. Или – восемнадцатилетняя дочь из Владивостока…
   – Лен, ты о чем? Я ни в Архангельске, ни во Владивостоке никогда не был.
   «Какая муха ее укусила?! – удивился Данилов. – Впрочем, она сегодня с утра немного на взводе. Вон Никите чуть затрещину не отвесила…»
   – Может, ты и в Склифе не работал? – как бы невзначай поинтересовалась Елена, глядя Данилову прямо в глаза.
   Смотрела она пристально и весьма многозначительно.
   «Все-таки знала, – подумал Данилов. – Знала и молчала».
   Во время работы в институте Склифосовского у него был недолгий роман с одной из докторов-травматологов. Да и не роман даже, а, можно сказать, мимолетное увлечение, совпавшее с некоторым охлаждением семейных отношений. (Более подробно об этом рассказывается в книге «Доктор Данилов в Склифе».) Не так чтобы кризис, конечно, но близко к тому. Роман был недолгим, да и в Склифе Данилов давно уже не работал. Очень давно – целую вечность.
   После Склифа в жизни случилось столько разного, сменилось много мест работы… Кожно-венерологический диспансер с его незабываемой главным врачом Марианной Филипповной, Федеральный клинический госпиталь МВД, работа в котором завершилась крупным скандалом, центральная районная больница города Монаково Тверской губернии, лагерная больница. Сейчас – отряд «Главспас», где, слава богу, все вроде идет как надо…
   – А ты молодец, – похвалил Данилов. – Респект тебе и уважуха. Знать и ни разу не сорваться – это подвиг. Я виноват, конечно, извини.
   – Спасибо на добром слове, но не такой уж это и подвиг. – Елена старалась говорить легко, словно речь шла о чем-то незначительном, но по выражению ее лица, особенно, по глазам, было заметно, что ей больно вспоминать про измену мужа, пусть даже давнюю и им самим почти забытую. – «Не спотыкаются только те, кто с постели не встает», – говорит мой новый старший врач. Это ты меня извини, я сама виновата – завела разговор не в ту степь. Прошлое ворошить незачем, пусть себе порастает быльем. Лучше давай вернемся к нашей главной теме. Итак, если все будет благополучно…
   – Тьфу-тьфу-тьфу! – Данилов истово поплевал через левое плечо и, за неимением в ближайшем доступе дерева, нагнувшись, постучал по ламинату. – Все непременно будет отлично! Все просто обязано быть благополучно! Ты только знай свое дело…
   – Молчи в тряпочку.
   – Ну зачем же так, – укорил Данилов. – Я хотел сказать – вынашивай и рожай. Кстати, с какой там недели можно узнать пол ребенка?
   – Если достоверно, то на двадцать третьей, кажется, неделе. А тебе кого больше хочется – сына или дочь?
   – Мне хочется того, кто сидит у тебя в животе, – ответил Данилов, никогда не задумывавшийся о том, кого он хочет иметь больше – сына или дочь.
   – А все-таки? – настаивала Елена и, не дождавшись ответа, призналась: – Мне кажется, что у нас – девочка. Вот почему-то я так чувствую. И совсем не потому, что я так хочу…
   – Девочка – это прекрасно! И мальчик тоже! Главное, чтобы ребенок родился здоровым! – убежденно сказал Данилов. – Кстати, в твоем Институте клинической перинатологии мужей на роды, конечно, пускают?
   – Да, но я тебя от этой повинности освобождаю. Сиди дома или еще где-нибудь и переживай за меня на расстоянии. Так всем будет спокойнее.
   – Почему? – Данилову вообще показалось, что он ослышался. – Кому? И почему ты решаешь за меня?
   – Во-первых, я не хочу рожать на глазах у мужа. – Елена попыталась улыбнуться, но она вышла какой-то ненатуральной, почти незаметной, только краешки губ дернулись, и все. – Во-вторых, я знаю тебя, Вова, как облупленного. Ты же можешь разволноваться и убить на хрен всю дежурную смену, если тебе покажется, что что-то пошло не так. Давай не будем слепо следовать за модой, родим по старинке. Тем более что рожать я буду не в роддоме при сто двадцатой больнице, а в хороших, можно сказать, идеальных условиях у заранее выбранного врача. В случае, если в сто двадцатой, то только с тобой, чтобы не угробили!
   – Спасибо и на этом, – не без ехидства поблагодарил Данилов, но настаивать на своем присутствии на родах не стал, в конце концов, кому рожать – тому и решать.
   – Завари чаю, – попросила вдруг Елена. – Зеленого с жасмином…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация