А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как обуздать олигархов" (страница 14)

   Примерно такую же неприязнь правые испытывали и по отношению к непроизводительной биржевой деятельности. Наиболее радикальную позицию тут занимал Шарапов. Он ратовал за самодержавное государство, «уничтожившее биржу». Его хозяйственный идеал был противоположен экономическому порядку, основанному на «дорогих» (золотых) деньгах, на товарности денег и возможности бесконечных, паразитических манипуляций с процентными бумагами.
   И тем не менее русские националисты так и не решились радикально и последовательно выступить против банкократии, выдвинуть требование национализации банковского капитала. Это во многом предопределило их поражение в идейной схватке с либерально-демократическими, прокапиталистическими силами.

   ЛЕВАЯ ВЕРСИЯ РУССКОГО ТРАДИЦИОНАЛИЗМА

   Итак, правые националисты свой шанс упустили. Но его упустили и националисты левого толка. В лагере российской левой существовало свое националистическое и самобытное крыло. И коли уж мы взялись за рассмотрение идеологий, то нам необходимо копнуть и в этом направлении. Тем более что речь идет об актуальных вопросах, которые значимы и для современной политики. В частности – для современного левого движения.
   Российские левые давно уже находятся в состоянии кризиса. Он начался как кризис коммунистической идеологии, приведший к распаду СССР и всего социалистического лагеря. Многие ожидали, что после этого возникнет новая левая сила, которая сумеет дать адекватный ответ на все вызовы современности. Но таковой силы не возникло.
   КПРФ сохранила старую марксистскую фразеологию при отказе от революционной практики. Это вряд ли можно назвать идеологической реформацией. Компартия существует по инерции, оставшейся от советских времен. Такое существование может продлиться еще неопределенно долгое время, но ни о каком расширении речь уже не идет. При этом руководство партии время от времени делает попытки нащупать социализм с русским лицом, с русской спецификой.
   Наиболее серьезны, в данном плане, наработки, сделанные лидером КПРФ Г. А. Зюгановым. По сути, он предложил проект некоей реформации марксизма. Так, в работе «Россия – родина моя. Идеология государственного патриотизма» лидер КПРФ довольно-таки откровенно утверждает: «Нуждается в уточнении и корректировке многое в марксистской доктрине, в том числе даже учение о безвозмездно отчуждаемой капиталистами прибавочной стоимости, об абсолютном и относительном обнищании рабочего класса, теории пролетарской революции с ее выводом о диктатуре пролетариата».
   Надо сказать, что сам Зюганов во многом отошел от материализма и классового подхода. И в этом плане весьма любопытно проанализировать зюгановскую концепцию исторического развития России. Согласно ему, в основе этого процесса находится «Русская идея», которая ставит перед русским народом разные задачи в разных исторических условиях. Указанная идея представляет собой «тысячелетнюю мечту, рожденную не прихотью отдельного ума, не откровением проповедника-одиночки, а коллективным опытом нашего народа, вопреки всем наветам творящего свою таинственную, неповторимую, трагическую и героическую историю». Совершенно очевидно, что перед нами характерный случай самого настоящего идеализма в историософии.
   Какие же проекты ставила перед Россией «Русская идея»? В XIII–XIV веках национальный проект заключался в преодолении «вековой внутренней междоусобицы и губительной разобщенности». Он был направлен на свержение «тяжкого иноземного ига». B XV–XVI столетии перед Россией стала некая сверхзадача эпохи: «…Создание единого централизованного государства, теснейшим образом связанного с нравственно-религиозным постижением Высшего смысла народного бытия». Тогда были предприняты первые попытки «сформировать универсальный, воистину вселенский пафос Русской идеи», глубинные, коренные основы русского национального самосознания. XVIII–XIX века стали временем «геополитического становления России», «установление российского контроля над евразийским „сердцем мира“». И, наконец, XX век ознаменовался реализацией «советского проекта». В основе его «лежала неутолимая жажда справедливости, от века присущая нашему народу». Показательно, что проект назван именно советским, а не коммунистическим, то есть Зюганов явно отдает предпочтение государственному началу перед идеологическим.
   Все вышеназванные проекты связаны воедино одной исторической миссией русского народа, которую Зюганов характеризует как освободительную. «Смысл народной жизни, – отмечает Зюганов, – можно сформулировать как непрерывное познание – научное, религиозное, творческое, направленное на раскрытие тайн Мироздания, в котором России Промыслом выделена особая роль, особая миссия, – защищать попранную справедливость, воплощать в несовершенную земную реальность надмировые идеалы Веры и Любви, милосердия и людского братства».
   Таким образом, мы видим, что в основу своей историософской концепции Зюганов ставит идеалистическую схему, которая крайне близка к философии Гегеля, согласно которому исторический процесс представляет собой воплощение некоей абсолютной идеи, именуемой «Абсолютным Духом». (Показательно, что русские традиционалисты-славянофилы тоже во многом основывались на философии Гегеля.)
   Потеснив материализм идеализмом, Зюганов осуществил еще одну замену. Он поставил на место классового и формационного подхода, принятого в марксизме, цивилизационный подход, который практиковали такие отнюдь не левые мыслители, как Н. Я. Данилевский, К. Н. Леонтьев, А. Тойнби. Россия, согласно зюгановскому подходу, представляет собой особую цивилизацию. Важнейшей ее отличительной чертой является коллективизм и обостренное чувство социальной справедливости. Зюганов утверждает, что традиционная русская идея общины вкупе с православной доктриной соборности оправдывают коллективное владение собственностью, а также принятие решений сообща. Коммунизм, по мнению лидера КПРФ, присущ российскому обществу на протяжении всей его истории.
   Русской (или славянской) цивилизации противостоит западная цивилизация, основанная на капитализме и индивидуализме. Эта цивилизация бездуховна и предполагает грабительскую эксплуатацию. Сточки зрения Зюганова, политическая философия Запада прямо вытекает из античного, афинского представления о демократии. Согласно этому представлению, общество должно быть разделено на граждан и рабов. Именно этот подход и характерен для западных демократий. Присущее ему разделение, по Зюганову, является оправданием для «золотого миллиарда», который «свободен от обязательств по отношению к остальному человечеству, а прочие успешно и честно играют свою роль поставляющих ресурсы придатков, хранилищ токсичных отходов и мест для размещения экологически вредных производств». «В этих условиях, – пишет Зюганов, – особое значение приобретает славянская цивилизация в лице Российской империи, ставшей последним противостоянием западному гегемонизму».
   Это все замечательно. Но эти и другие наработки так и не сведены в единую систему, на их базе не возникает какая-либо идеология. КПРФ продолжает основываться на некоем синтезе ортодоксального марксизма и советского консерватизма. При этом русский традиционализм находится где-то глубоко на периферии, хотя ему не чужд и сам лидер партии.
   Это – о КПРФ. Но, кроме того, уже почти двадцать лет в России пытаются возродить социал-демократию. Однако и тут особо похвастать нечем. «Официальная» Социал-демократическая партия России так и не сумела стать крупной силой, в чем признаются даже ее симпатизанты. Не могут похвастаться влиянием и другие «социалистические» и «социальные» партии.
   О своей социал-демократической ориентации объявила некогда влиятельная, а теперь политически усопшая «Родина», которая даже просилась в Социнтерн. При этом социал-демократизм «родинцев» выгодно сочетается с приверженностью к умеренному национализму. Казалось бы, у социал-демократов появился повод для оптимизма. Но «Родина» подверглась политическому разгрому, которому общество никак не сопротивлялось. Да, многие избиратели были готовы отдать свой бюллетень за эту партию, но идти ее защищать никто не хотел. Не тянуло как-то. Социал-демократия не греет душу русского человека, он всегда бежал от нее – либо «вправо», либо «влево».
   Социал-демократия, как и коммунизм, принадлежат уходящей индустриальной эпохе. Обе идеологии вылупились на свет из марксизма, который был гуманистической реакцией на раннебуржуазную эпоху грязных заводов и нищенских зарплат. Он ставил своей целью замену одной модели индустриализма на другую. Причем коммунисты сделали ставку на создание единой корпорации-коммуны, а социал-демократы попытались урезонить крупные капиталистические корпорации. Как выяснилось, более успешно выступили вторые, но ведь новая, постиндустриальная эпоха вряд ли может быть эпохой крупных корпораций. Большие коллективы с их пирамидальным принципом организации принадлежат именно индустриальной эпохе, где и само общество выстраивалось по типу большого промышленного предприятии – государственного или частного – это уж кто как был горазд.
   Будущее – не за «монстрами» ТНК и крупных госкорпораций. Оно принадлежит небольшим коллективам, которые принято именовать «виртуальными» или «креативными» корпорациями.
   Данные микрокорпорации возникли еще в 60-е годы прошлого века. Их формируют интеллектуальные работники, решающие самый широкий диапазон задач. Это свободные творческие союзы, которые действуют настолько гибко, что не подстраиваются под рыночную конъюнктуру, но сами формируют ее. Вот вам, кстати говоря, и социализм, который так нравится левым.
   Можно предположить, что политический выигрыш будет у тех, кто станет выражать интересы микрокорпораций. В принципе, такую задачу могут решать как левые, так и правые (национал-консерваторы), просто они будут подходить с разных сторон. Но в любом случае и тем и другим стоит вспомнить о традиционном укладе российской жизни. А точнее, о таком важнейшем элементе этого уклада, как артель, о которой уже было сказано выше и которая представляла собой мелкое, но чрезвычайно подвижное предприятие, основанное на самоуправлении трудящихся.
   Речь идет о так называемом народничестве, являвшемся специфически русской версией социализма. Основателем народничества с полным правом можно считать Александра Герцена, который ратовал за развитие русских общинных начал, сочетая это с критикой буржуазного, «мещанского» Запада. Показательно, что Герцену очень симпатизировал такой столп русского консерватизма, как Константин Леонтьев. И это неудивительно, ведь и Герцен, и Леонтьев считали самым большим злом буржуазную западную демократию, которая опошляет человека. Также показательна и близость Герцена к идеологам славянофильства, которые брали под защиту общину и артель, считая их залогом сохранения русской самобытности.
   Впрочем, русское народничество славно и другими громкими именами. Здесь можно вспомнить и Михаила Бакунина, и Петра Ткачева. Большую роль в политической жизни страны сыграли такие народнические организации, как «Земля и воля», «Черный передел», «Народная воля». (Любопытно, что название последней организации сегодня носит партия известного патриота-почвенника Сергея Бабурина.)
   И почти везде у народников можно найти те или иные «правые», «консервативные», «почвенные» моменты. Так, неистовый Бакунин даже был готов подчиниться императору – в том случае, если бы он выступил против буржуазии и помещиков. Тут сразу же невольно проводишь аналогии с тем же Леонтьевым, предложившим свою формулу национального успеха – «русский царь во главе социалистического движения».
   Но самое главное – народники считали, что Россия не должна проходить долгую и мучительную стадию капиталистического развития. В отличие от Запада она сохранила артель и общину, которые позволят ей сразу перепрыгнуть в социализм. (В конце своей жизни примерно к такому же выводу приходит Карл Маркс. В письме к Вере Засулич от 8 марта 1881 года он утверждал, что благодаря общине Россия имеет свой, особый путь к социализму. Русские марксисты были шокированы этим мнением Маркса и скрыли его письмо.)
   Особая роль в социализации России отводилась, конечно же, общине. Герцен видел в ней защитницу самобытного русского уклада. Он писал: «Община спасла русский народ от монгольского варварства и от императорской цивилизации, от выкрашенных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хоть и сильно потрепанная, устояла против вмешательства власти».
   Это – националистичность. Асоциалистичность ее виделась Герцену в самоуправлении. В общине русские люди живут некоторым демократизмом (народоправство схода) и даже «коммунизмом». Последний заключается в общем владении землей, которое Герцен считал зародышем коллективной общественной собственности.
   Но, что самое показательное, самобытную мощь общины Герцен видел еще и в праве каждого крестьянина на надел земли. Этот самый надел община обязана была предоставить русскому крестьянину, что сильно отличало последнего от западного труженика: «Это основное, натуральное, прирожденное признание права на землю ставит народ русский на совершенно другую ногу, чем та, на которой стоят все народы Запада… Человек будущего в России – мужик, точно так же, как во Франции работник».
   При этом сам Герцен вовсе не выступал за изоляцию от Запада. Он призывал учиться у него, но учиться не общественному строительству, а передовой науке. «Задача новой эпохи, в которую мы входим, – писал основатель русского народничества, – состоит в том, чтоб на основаниях науки сознательно развить элемент нашего общинного самоуправления до полной свободы лица, минуя те промежуточные формы, которыми по необходимости шло… развитие Запада. Новая жизнь наша должна так заткать в одну ткань эти два наследства, чтоб у свободной личности земля осталась под ногами и чтобы общинник был совершенно свободное лицо».
   Итак, народники выступали за то, чтобы идти другим путем, нежели Запад. Тем самым они объективно становились в один ряд с консерваторами-традиционалистами, которые также не хотели капитализации России. Более того, именно они сорвали введение в России конституционной монархии. Александр II был взорван в тот день, когда он подписал указ о созыве представителей со всей России. Учитывая либеральный настрой тогдашнего руководства, можно предположить, что данное представительство легко превратилось бы в буржуазный парламент западного типа. Но выходка террористов привела к смене внутриполитического курса на более «реакционный». Таким образом, революционное народничество явилось бессознательным орудием национальной «реакции». Благодаря им революция в России была отсрочена лет на тридцать (что, конечно, не снимает с них «моральной» ответственности за цареубийство).
   Выступая за общину и артель, народники следовали в русле традиции. Но в политическом плане они все-таки продолжали оставаться прогрессистами, исповедующими мифы эгалитаризма. Хотя и здесь все было не так уж однозначно, ведь среди народников была очень популярна элитарная концепция толпы и героев. Однако герои должны были вести массы (толпу) именно к эгалитарному, безрелигиозному и безгосударственному обществу.
   В нигилизме как раз и заключалась слабость народничества. С одной стороны, они воспевали Россию, ее народный быт, с другой стороны, его же и принижали. Получалось нечто противоречивое. Вот, например, что писал Герцен: «В нравственном смысле мы более свободны, чем европейцы, и это не только потому, что мы избавлены от великих испытаний, через которые проходит развитие Запада, но и потому, что у нас нет прошлого, которое бы нас себе подчиняло. История наша бедна…». Такой же сомнительный комплимент отвешивал русским, да и вообще всем славянам, Бакунин, упорно противопоставляющий их германцам: «…В немецкой крови, в немецком инстинкте, в немецкой традиции есть страсть государственного порядка и государственной деятельности, в славянах же не только нет этой страсти, но действуют и живут страсти совершенно противные…»
   Отрицание империи толкало народников в разного рода крайности, касающиеся как прошлого, так и настоящего России. Они, кстати вполне русофильски, видели зло в «германизме», якобы присущем русской государственности.
   Правящая элита страны, по мнению сторонников Герцена и Бакунина, представляла собой касту «русских немцев» и «немецких русских». Первые, по мысли народников, немцами рождались, вторые становились. Немец для народников – это не столько этническая характеристика, сколько, так сказать, «состояние души». К немцам они относили всех сторонников государственной дисциплины, имперского могущества и сословной иерархии. И наиболее ярким примером «немца» в их представлении был Алексей Андреевич Аракчеев – этот «анфан террибль» всех либералов и революционеров, «ужасный крепостник и мучитель русского мужика».
   На самом же деле Аракчеев являлся выдающимся государственным деятелем. Именно он провел в начале XIX века коренную реорганизацию русской армии, в ходе которой была введена дивизионная организация и создана должность дежурного генерала. Особенно улучшилось положение самого передового тогда рода войск – артиллерии. Собственно говоря, в отдельный род ее превратил именно Аракчеев. Он свел артиллерию в роты и батареи, усовершенствовал технологию изготовления оружия (так, были уменьшены размеры лафетов и калибров), повысил эффективность функционирования арсеналов, создал Артиллерийский комитет и стал издавать «Артиллерийский журнал». Зимой 1809 года, во время Финляндской кампании, Аракчеев сыграл важнейшую роль в ее активизации, инициировав переход русских войск по льду Ботнического залива на шведский берег.
   До сих пор (причем и в патриотической среде) на Аракчеева возлагают вину за создание печальной памяти военных поселений. Однако исторической наукой давно уже доказано, что он был против этой затеи Александра I и, вместе с Барклаем-де-Толли и Дибичем, приложил множество усилий, чтобы отвратить от нее государя. К сожалению, это не удалось, и Аракчеев стал курировать военные поселения вынужденно, получив соответствующее высочайшее распоряжение.
   Показательно, что «крепостник» Аракчеев в 1818 году предложил царю выкупить помещичьи имения по добровольно установленным ценам с тем, чтобы «содействовать правительству в уничтожении крепостного состояния людей в России». «Мракобес», он основал полторы сотни начальных училищ и первую в нашей стране учительскую семинарию.
   Таков был ужасный «немецкий русский». А вот кое-что интересное о «русском немце»– главном жандарме России Александре Христофоровиче Бенкендорфе, которого, как и Аракчеева, наши освобожденцы всегда выставляли ужасным злодеем и носителем «реакционного пруссачества». Подобно Аракчееву, этот «реакционер» и «палач» выступил в 1838 году за отмену крепостного права. Вначале 40-х он проявил себя горячим сторонником строительства железных дорог в России, против которого выступало большинство царских министров. Бенкендорф был инициатором создания бесплатных больниц для чернорабочих Петербурга и Москвы. Он же стал во главе особой комиссии по улучшению жилищных условий петербургских рабочих и много сделал на этом посту. И тем не менее, стараниями наших «освобожденцев», в историю Бенкендорф вошел как «душитель свободы».
   У нас вообще как-то принято безмерно ужасаться крепостнической Россией. Между тем, тут все гораздо сложнее, чем рисовалось революционной, а затем и советской пропагандой.
   Само крепостное право и возникло-то как историческая неизбежность. Его ввели с целью организовать великорусское крестьянство, стремительно расползающееся по нашим огромным просторам. Не будь крепостного права, и централизация стала бы невозможной. К тому же до XVIII в. крестьянин был прикреплен не к личности владельца, а к земле. Безусловно, прикрепление мужиков к личности владельца было громадной ошибкой, но масштабы этой ошибки все-таки явно преувеличены. Например, и по сию пору господствует ошибочное представление о том, что все крестьянство было крепостным. А между тем ревизская перепись, осуществленная в правление Николай I, показала – крепостные составляли 49 % от всех крестьян. Остальные мужики были либо вольными хлебопашцами, либо входили в категорию государственных, монастырских, экономических и т. п. крестьян, чье положение мало чем отличалось от положения свободных.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация