А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сестра Грибуйля" (страница 7)

   VIII. Добрые подруги

   Когда все было уложено и расставлено по местам, Каролина собрала белье и платья для раздачи клиенткам; Грибуйль вскинул узел на плечо, и они отправились разносить вещи по хозяевам.
   – Я очень рада, – сказала г-жа Гребю, – что вы поступаете к дорогой госпоже Дельмис, хотя могла бы вам найти более подходящий дом, где меньше народу и обязанностей, но больше жалованья и подарков, а хозяйский надзор не такой тиранический; но… дело сделано… не стоит больше об этом думать; только ежели вам придется несладко у этих Дельмисов, то добро пожаловать ко мне. Если бы я знала, что вы ищете место, то наверняка опередила бы Дельмисов; но… они всегда такие скрытные, все исподтишка… никогда не знаешь заранее, что они собираются делать… Не то чтобы я не любила всем сердцем моих дорогих друзей: только… любя людей, не следует впадать в слепоту… тогда и видят то, что видят… Бедная Роза мне кое-что порассказала!.. Ну, в конце концов, это не мое дело, слава Богу!.. Я желаю вам, славная моя Каролина, больше радостей, чем получала от них Роза. И не забывайте мои слова: здесь заработок больше, обязанностей меньше, а хозяйка добрее. Прощайте, но надеюсь – до свиданья.
   Каролина и Грибуйль попрощались и вышли; Каролина хранила молчание.
   – Что ты думаешь о госпоже Гребю и про то, что она нам рассказала? – спросил Грибуйль, внимательно глядя на сестру.
   КАРОЛИНА. – Ничего не думаю, потому что я об этом не думаю вообще.
   ГРИБУЙЛЬ. – Ну что ж! а я кое-что думаю.
   КАРОЛИНА. – И что ты думаешь?
   ГРИБУЙЛЬ. – Я думаю, что госпожа Гребю плохая женщина, фальшивая, злая, обманщица, и что я ей все это выскажу в лицо, если она начнет подлизываться к госпоже Дельмис.
   КАРОЛИНА. – Очень прошу тебя, Грибуйль, ничего не говорить. В нашем нынешнем положении надо быть сдержанными и не передавать одним то, что говорят другие. Не повторяй ничего, храни про себя и для меня то, что слышишь.
   ГРИБУЙЛЬ. – Хорошо, сестрица, я буду об этом говорить только с тобой, но тебе-то я могу сказать, что госпожа Гребю…
   КАРОЛИНА. – Тише! Мы уже подошли к госпоже Леду.
   И Каролина повторила свой рассказ.
   Г-ЖА ЛЕДУ. – Очень жаль, моя милая, терять вас как портниху… Это, конечно, прекрасно, что вы будете служить господину мэру… Но не сказать, чтобы этот дом был так уж мил… служба там довольно тяжела; дети крайне невоспитанны; бедной Розе и поесть вдоволь не удавалось; эти Дельмисы считают каждый кусок хлеба… Ах!.. А как они пыжатся, как стараются блистать! Госпожа Дельмис только и занята, что нарядами!.. Говорят, это ее разоряет!.. Но… Я вас все-таки поздравляю… Хотя вы могли бы устроиться получше, чем у них… Если бы только сказали… У меня, например! совсем другое дело!.. Тут вы не попали бы в пожизненную кабалу!.. Итак, прощайте, Каролина, мой дом открыт для вас, не забывайте… прощайте.
   – И эта туда же, – сказал Грибуйль, выйдя на улицу, – что за мерзкие людишки, даже смешно! А так любезничают с госпожой Дельмис!
   – Это печально! – сказала Каролина. – Ведь господа Дельмис очень добры со всеми.
   ГРИБУЙЛЬ. – Гм-гм!
   КАРОЛИНА. – Ну что ты? Почему ты хмыкаешь? Да таким грубым голосом?
   ГРИБУЙЛЬ. – Потому что… я не хотел тебе говорить, но все-таки скажу. Совсем недавно госпожа Дельмис была не очень-то добра с тобой… за платья… помнишь?
   КАРОЛИНА. – Дело в том, что она подозревала мой обман, думала, что я испортила ее платья.
   ГРИБУЙЛЬ. – А почему она так решила? С чего она взяла, что ты на такое способна? Почему, вместо того, чтобы слушать эту злую Розу, она не пришла к тебе за разъяснениями?
   КАРОЛИНА. – Она не могла поверить, что Роза настолько зла, чтобы так оболгать меня.
   ГРИБУЙЛЬ. – А поверить, что ты настолько зла, чтобы ее так обмануть, она смогла?
   КАРОЛИНА. – Грибуйль, ты становишься слишком мелочным; будь добрее и снисходительнее: прощай тех, кто тебя обижает.
   ГРИБУЙЛЬ. – Я согласен прощать тех, которые меня обижают, но не тех, кто обижает тебя.
   КАРОЛИНА. – Если бы Господь поступал, как ты, Грибуйль, мы не были бы счастливы.
   ГРИБУЙЛЬ. – У Господа никогда не было обиженной сестры.
   КАРОЛИНА. – Это правда, но у него была мать! Это еще тяжелее!
   ГРИБУЙЛЬ. – Гляди-ка, а ведь верно!.. Впрочем, раз мы поступаем на службу к госпоже Дельмис по ее собственной просьбе, я даже мог бы ее простить… Так и быть, прощаю.
   Каролина только улыбнулась в ответ, входя к г-же Пирон, чтобы вернуть ей, как и другим дамам, работу, которую не успела сделать.
   – Это безобразие! – сердито сказала г-жа Пирон. – Как можно браться за работу, если ее не собираются заканчивать! Весьма неделикатно с вашей стороны, мадмуазель!
   КАРОЛИНА. – Да, вы справедливы, сударыня, и поймете поэтому, что я не могла предусмотреть ни смерти бедной матушки, ни предложения госпожи Дельмис.
   Г-ЖА ПИРОН. – Можно было заставить госпожу Дельмис подождать, пока вы закончите мои платья. Она бы не умерла от ожидания и думаю, что вы – тем более.
   КАРОЛИНА. – Госпожа Дельмис находится в большом затруднении по причине ухода мадмуазель Розы…
   Г-ЖА ПИРОН. – Роза ее покинула? Я очень довольна! Отличный урок; это ее научит лучше обращаться с прислугой. Ах! Значит, Роза ушла? А вы знаете, почему? Ну, расскажите же, Каролина.
   КАРОЛИНА. – Я не присутствовала при этом, сударыня, ничего не знаю и ничего не могу вам рассказать.
   Г-ЖА ПИРОН. – Ну-ну, моя маленькая Каролина, не будьте такой скрытной, я никому не передам, честное слово. Был скандал? Это Роза сама ушла или госпожа Дельмис ее выгнала? Что сказал господин мэр? А он знал, что Роза уйдет?
   КАРОЛИНА. – Прошу прощения, сударыня, но я действительно ничего не знаю о том, что вы меня спрашиваете.
   Г-ЖА ПИРОН. – Дурочка! Вы так себя ведете, как будто уже вошли в семью этих Дельмисов. Имейте в виду, вы там долго не задержитесь: это я вам точно говорю… Она женщина требовательная, скупая, вспыльчивая, кокетливая, невыносимая… Желаю вам всевозможного удовольствия от службы. Там будет о чем поучиться молчать; много хорошеньких штучек можно было бы порассказывать об этих людях, если бы кое-кто пожелал! Прощайте, мадмуазель.
   И г-жа Пирон ушла к себе, со всей силы хлопнув дверью. Грибуйль исподтишка посмеивался; прежде чем последовать за вышедшей сестрой, он тихонько подошел к двери комнаты и, повернув ключ, закрыл замок на два оборота, а затем догнал Каролину в тот момент, когда она оглянулась в поисках брата.
   КАРОЛИНА. – Зачем ты остался? Что ты делал у госпожи Пирон?
   – Я ее наказал, – заявил Грибуйль, потирая руки, хохоча и подпрыгивая.
   – Наказал? Как? – спросила ошеломленная Каролина.
   ГРИБУЙЛЬ. – Я закрыл ее на двойной запор! Ха-ха-ха! Она посажена в тюрьму за свою злобность.
   КАРОЛИНА. – О! Грибуйль! Она взбесится, когда это обнаружит!
   ГРИБУЙЛЬ. – А нам-то что? Тем лучше! Она заслуживает наказания, раз оказалась такой злой.
   КАРОЛИНА. – Грибуйль, вернись и открой: она может пожаловаться и причинить нам большие неприятности.
   ГРИБУЙЛЬ, с беспокойством. – Тебе, Каролина?
   КАРОЛИНА. – Да, и мне и тебе. Иди скорее, братец, открой, пока она не обнаружила твою проделку.
   Грибуйль побежал обратно и вошел в дом; только он хотел повернуть ключ, как услышал вопли г-жи Пирон:
   – Кто меня здесь закрыл? Откройте скорее!
   ГРИБУЙЛЬ. – Это я, сударыня! Я, Грибуйль.
   Г-ЖА ПИРОН. – Дурак! Негодяй! Я подам жалобу на тебя и твою дурищу-сестру! Открой сейчас же!
   ГРИБУЙЛЬ. – Нет, я открою только когда вы пообещаете, что ничего не сделаете сестре.
   Г-ЖА ПИРОН. – Ничего я не обещаю и не собираюсь ничего обещать; захочу написать жалобу – напишу; открывай сейчас же!
   ГРИБУЙЛЬ. – Если вы скажете хоть слово, я расскажу госпоже Дельмис все, что вы тут про них наговорили, и как вы расспрашивали Каролину, и как вы разозлились, что она не захотела передавать никаких сплетен о господах Дельмис.
   – Несчастный дурак! – в бешенстве вскричала г-жа Пирон, – он ведь так и может сделать, как говорит! Это же полный идиот!.. Ладно, открывай; обещаю, что ничего не скажу.
   ГРИБУЙЛЬ. – Поклянитесь!
   Г-ЖА ПИРОН. – Да, клянусь, открывай скорее!
   – Готово! – сказал Грибуйль, повернул ключ и обратился в бегство, не дожидаясь, когда г-жа Пирон откроет дверь, – и поступил правильно, потому что она держала в руках полный кувшин воды, который намеревалась выплеснуть на Грибуйля, как только дверь приоткроется; но тот уже был далеко, и в то время, как г-жа Пирон издавала горестные вопли, понапрасну залив пол и не утолив жажду мести, Грибуйль, насмешливо попрощавшись, догонял сестру, хохоча во все горло.
   – Почему ты смеешься, Грибуйль? Что ты опять устроил? – спросила слегка встревоженная Каролина.
   Грибуйль описал сцену, которая только что произошла между ним и госпожой Пирон. Каролина хоть и побранила брата, но не могла не разделить его веселье; они вернулись домой, приготовили скромный ужин и отправились спать, закончив последние хлопоты по уборке дома, который им предстояло покинуть на следующий день.
   Грибуйль как следует выспался, вскочил по первому зову сестры, наскоро оделся и отправился с ней к г-дам Дельмис. Там все еще спали; они пошли на кухню, чтобы приняться за приготовления к завтраку.
   – Какой тут беспорядок! – сказала Каролина.
   – Да, работы будет предостаточно, – отвечал Грибуйль.
   КАРОЛИНА. – Иди поищи метлу и принимайся подметать, а я пойду помою посуду.
   Грибуйль отправился в буфетную.
   – Ах! – воскликнул он при виде груды осколков. – Погляди, сестрица! Фарфор, хрусталь – все разбито!
   Прибежавшая Каролина закричала вслед за Грибуйлем:
   – Боже мой! Боже мой! Что скажет мадам? Лишь бы она не решила, что это мы все переломали!
   ГРИБУЙЛЬ. – Ни одной целой тарелки, ни чашки, ни стакана! Войти некуда, чтобы не наступить!
   КАРОЛИНА. – Гляди, вот метла: смети все в кучу, надо немного расчистить пол.
   Они принялись за работу, и, благодаря их усердию и умению Каролины быстро наводить порядок, вскоре не осталось никаких следов буйства мадмуазель Розы, кроме кучи битой посуды, которую Каролина собиралась показать хозяевам.
   КАРОЛИНА. – Вот ведро, сходи к колодцу. Надо растопить печь и согреть воду.
   Через некоторое время в очаге уже потрескивал огонь и вода кипела в начищенном до блеска чайнике.
   В в кухню вошла г-жа Дельмис.
   – Уже взялись за работу! – сказала она с довольным видом. – Уже и кухню прибрали? Она в этом весьма нуждалась.
   КАРОЛИНА. – Да, сударыня, мы с братом все подмели и почистили.
   ГРИБУЙЛЬ. – Не хотите ли взглянуть, сударыня, что творится в буфетной? Только не подумайте, что это я или Каролина все переколотили.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Нет, нет, я знаю, в чем дело: это Роза разбушевалась, когда мы ее выгнали.
   КАРОЛИНА. – Известно ли вам, сударыня, что фарфор и хрусталь полностью разбиты?
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Знаю; вчера видели. Надо собрать все это, Грибуйль.
   КАРОЛИНА. – Уже сделано, сударыня.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Уже! Отлично вы потрудились!
   ГРИБУЙЛЬ. – Да, сударыня, уж это всегда так. Мы с Каролиной умеем работать; надеюсь, что вы будете довольны нашим усердием.
   КАРОЛИНА. – Помолчи, Грибуйль. Хвастаться нехорошо.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Пусть говорит, Каролина; напротив, лучше всего, если бедный мальчик будет говорить все, что придет в голову.
   ГРИБУЙЛЬ. – Вот видишь, Каролина, вечно ты меня останавливаешь, а мадам хочет, чтобы я говорил. Но если бы я рассказал вам, сударыня, все, что придет в голову! Сколько я вчера понавидал и понаслушался!..
   КАРОЛИНА. – Ну, хватит, Грибуйль; мадам наскучит тебя слушать.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Нет-нет, напротив! Бедный мальчик! пусть себе говорит.
   КАРОЛИНА. – Просто я боюсь, чтобы он… не злоупотребил добротой мадам, и…
   ГРИБУЙЛЬ. – То есть ты боишься, что я расскажу мадам, что нам вчера наговорили ее подруги… Ну и забавные же у нее подруги!
   КАРОЛИНА, с упреком. – Грибуйль, Грибуйль! Ты обещал…
   ГРИБУЙЛЬ. – Да, я пообещал и держу слово, ты же видишь. Я ничего не говорю; и вы можете подтвердить, сударыня, что я ничего не сказал о сплетнях госпожи Гребю и этой, как ее… госпожи Леду, и еще этой… госпожи Пирон! Ха-ха-ха! Как она разозлилась!.. Если бы вы видели, как она вылетела из комнаты, после того, как я ей пригрозил все рассказать хозяевам, а потом пообещала, что не будет писать жалобу… Ха-ха-ха! Конечно, вы бы посмеялись, как и я.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Что такое? В чем дело? Что случилось?
   Каролина напрасно подавала знаки Грибуйлю; он не глядел на нее и уже собирался пуститься в подробности, поэтому Каролина поспешила вмешаться:
   – Совершенно ничего, сударыня! Ничего такого, о чем стоило бы рассказывать. Вчера вечером я возвращала невыполненные заказы этим дамам: они рассердились на меня, вот и все. Вы знаете, сударыня, Грибуйль любит пошутить. Недовольство моих клиенток показалось ему забавным, об этом-то он и хотел рассказать мадам.
   Грибуйль порывался уточнить рассказ, но осекся, заметив властный жест сестры, и впал в немоту, из которой никакие расспросы г-жи Дельмис не смогли его вывести. Каролина попросила распоряжений насчет завтрака и дальнейшей работы. Г-жа Дельмис разъяснила их обязанности и по окончании завтрака выдала ключи от кладовой, бельевой и всех шкафов. Грибуйль следовал за ними повсюду и всем восхищался, к великому удовлетворению г-жи Дельмис, позволившей ему помогать во всем. Каролина трепетала, чтобы он не допустил какой-нибудь оплошности и не сказал какой-нибудь глупости; но г-жа Дельмис не собиралась сердиться, забавлялась рассуждениями Грибуйля и поощряла продолжать. Платья в шкафу привели Грибуйля в великое восхищение:
   – Какие красивые платья! Что за цвета! Будь мадам помоложе – как бы они ей подошли!
   – Как это – помоложе? Ты что, считаешь меня старой? Мне такого никто не говорит! – воскликнула уязвленная г-жа Дельмис.
   ГРИБУЙЛЬ. – Верно, что никто не говорит! Ведь мадам отлично знает, что далеко не все говорят, что думают. Конечно, вы, сударыня, не так стары, как, служанка кюре матушка Нинон; но для таких красивых и ярких нарядов вам было бы лучше быть как Каролина.
   – И сколько же лет ты мне дашь? – спросила г-жа Дельмис, принужденно улыбаясь.
   – Полагаю, что вам, сударыня, едва ли сорок лет, – сказал Грибуйль с видом тонкого льстеца.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Ну спасибо! Как ты великодушен!.. Сорок лет!.. Ничего себе!.. сорок лет!.. Да мне и тридцати нет!
   ГРИБУЙЛЬ. – Ну, тридцать, сорок – это ничего не значит; когда говорят, что мадам сорок лет, это значит, что она на столько выглядит, вот и все.
   КАРОЛИНА, встревоженно. – Вы слишком добры, сударыня, что утруждаете себя выслушиванием шуток брата. Что он понимает в цифрах и в человеческом возрасте? Не желаете ли приказать, что делать с платьями? Мне кажется, они очень тесно развешаны; я боюсь, как бы они не помялись.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Делайте, как хотите, Каролина, вы в этом смыслите лучше меня.
   КАРОЛИНА. – Я переглажу их и повешу в шкаф заново; если мадам угодно надеть сегодня вечером это платье, лиловое с зеленым, я уверена, что оно превосходно подойдет к свежему цвету лица и светлым волосам мадам.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС, с удовлетворением. – Как хотите, Каролина; я подчиняюсь вашему вкусу.
   Г-жа Дельмис вновь приняла любезный вид. Каролина, довольная, что удалось погасить приступ досады у хозяйки, продолжала обсуждать платья и прически и предложила уложить волосы по новой моде, на что г-жа Дельмис с готовностью согласилась и отправилась в свою комнату.
   КАРОЛИНА. – Пока я причесываю мадам, ты, Грибуйль, уберешь со стола и помоешь посуду, потом все как следует высушишь и расставишь фарфор в столовой.
   ГРИБУЙЛЬ. – Хорошо, Каролина; но почему у тебя был недовольный вид, когда я сказал о ее возрасте?
   КАРОЛИНА. – Потому что никогда не надо напоминать о возрасте хозяйки, и прошу тебя никогда об этом не говорить с госпожой Дельмис.
   ГРИБУЙЛЬ. – Хорошо, раз тебе не нравится, не буду говорить; но я не понимаю, почему.
   Г-ЖА ДЕЛЬМИС, призывно. – Каролина, Каролина, я вас жду!
   КАРОЛИНА. – Хозяйка зовет; ступай скорее, Грибуйль, принимайся за работу и ничего не сломай.
   ГРИБУЙЛЬ. – Будь спокойна, я уж не сделаю, как мадмуазель Роза… Как все-таки забавно, что Каролина не хочет, чтобы я говорил о возрасте хозяйки… Почему бы это?.. Может быть, потому, что она не хочет знать правду про свой возраст?.. Конечно, так и есть… Ей бы следовало быть более благоразумной… Этого ей точно не хватает… Ну какой смысл шить себе разноцветные платья, как будто она молоденькая! Вот например, – продолжал Грибуйль, рассматривая платья, – вот это ярко-розовое, как бы оно подошло Каролине! А это бледно-голубое, с огромными пионами – какое забавное!.. Или вот это лиловое, которое Каролина предложила ей надеть на вечер! Слишком молодо! Слишком красиво! – добавил он, качая головой.
   Закончив свое исследование, Грибуйль прошел в столовую, убрал со стола, перемыл фарфор, стаканы, столовые приборы; по поручению Каролины, протирал и расставлял посуду на столе и в буфете. Затем спустился на кухню, перечистил кастрюли, подмел все углы, все привел в порядок. Когда сестра пришла приготовить обед, то похвалила Грибуйля и попросила его сходить к господину кюре и рассказать об их жизненных переменах. Это было исполнено с такой стремительностью, что Каролина не успела дать дополнительные разъяснения.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация