А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Марс жесток" (страница 1)

   Константин Ситников
   Марс жесток

   События, на которых основан рассказ, реальны и произошли в 2031 году.
   Сандра находилась во взлетно-посадочном модуле, когда бак с жидким водородом взорвался – расцвел белой огненной хризантемой в черноте космоса.
   Мимо пролетели, бешено вращаясь, куски солнечной батареи. Чье-то тело без скафандра с силой ударилось об иллюминатор и исчезло в пустоте. Дональд, а может, Раджаван.
   Межпланетный марсианский комплекс разваливался на глазах. Эфир наполнился голосами:
   – Господи, Чен, ты видел это?
   – Жилой модуль – потеря герметичности!
   – Компрессоры не работают…
   – Мы падаем… падаем!.. па…
   Последовал еще взрыв – толчок – и голоса смолкли.
   На мгновение Сандра увидела себя как бы со стороны. Она одна – в модуле. И модуль намертво состыкован с комплексом. Который вот-вот рухнет на планету. Это означало: гибель. Хуже: провал миссии.
   Поколебавшись, она нажала кнопку расстыковки.
   Потом она часто спрашивала себя: могла ли поступить иначе. И каждый раз отвечала: нет. Но легче не становилось.
   Большой белый цилиндр «Дерзкого» с черной раной в боку медленно удалялся, словно давая возможность хорошенько запомнить себя. Потом он вошел в плотные слои атмосферы, и его охватило пламя – последнее, что она увидела, прежде чем закрыла контейнер.
   Она оставалась спокойной и собранной, потому что ее учили быть спокойной и собранной. В любой ситуации. Отключила весь свет, кроме аварийного, опустила шторку иллюминатора и начала торможение.
   Заходить на посадку без точных расчетов – безумие. Если есть выбор. А если нет?
   Когда топливо выгорело и произошел сброс тормозной двигательной установки, скорость падения все еще оставалась слишком высокой. Как ни разрежена атмосфера планеты, трение давало о себе знать. Из-за непрерывной вибрации приборы казались размазанными.
   Тряхнуло. Сверху упал багровый отсвет – это оторвалась и исчезла крышка аэродинамического контейнера. Сандра даже не знала, так было запрограммировано или ее просто сорвало ветром. Шторку иллюминатора очертил багровый ореол бушующего пламени.
   Почти сразу отстрелилось днище контейнера. Вибрация сменилась резкими толчками и раскачиванием. Послышались тяжелые удары, словно кто-то изо всей мочи колотил по обшивке кувалдой. Заработали посадочные двигатели. К толчкам, раскачиванию и вибрации добавилась тряска.
   Отчаянно заверещал сигнал сближения с землей. Она инстинктивно вжалась в кресло, зажмурилась.
   Удар! – и чернота.

   В черноте слышались голоса, и одним из них был голос отца.
   – Сколько раз говорил ей не лазить на чердак! Нет, она опять за свое. А тебе, мать, следовало бы лучше следить за дочерью. Вот она, твоя мягкость!
   Это о ней, Сандре. Но что стряслось? Кажется, она опять откуда-то упала. Похоже, с чердака. Ну разве она виновата, что мальчишкам во дворе вздумалось поиграть в скалолазов и кто-то наступил ей на руку?
   Открыла глаза, ожидая увидеть обеспокоенное и чуточку виноватое лицо мамы. Ничего. Только кровавая муть. То светлей, то темней… И – тошнота.
   – Мама? – позвала она.
   Тишина.
   – Отец?
   Тишина.
   – Анна?
   Прислушалась. Где-то гулко капала вода. Что-то тихонько поскрипывало. Больше никаких звуков.
   – В прятки решили поиграть?
   Тишина не ответила. Притаилась в красноватых углах, ждала, что Сандра будет делать дальше.
   – Ну хорошо, – сказала она тишине. – Раз, два, три, четыре, пять, – она знала, что несет чушь, но не могла остановиться, – я иду искать!
   Шевельнулась – и вскрикнула. Лодыжку – левую – пронзила острая боль. И тянущей болью отозвался левый бок. Как ни старалась, она не смогла сдержать слез. И хорошо, что не сдержала. Из ссадины на лбу натекла кровь, засохла на ресницах. Слезы размыли спекшуюся корочку, и сквозь кровавую муть проступили стенки и приборы взлетно-посадочного модуля. Мигала аварийная лампочка. Вспышка – темнота, вспышка – темнота…
   Это не чердак, и она не маленькая девочка. Произошла катастрофа, все погибли, она одна чудом осталась жива.
   Одна – на Марсе.

   Сценарии полета предусматривали все, но не это. Гибель всего экипажа вместе с модулем – да. Но чтобы выжил кто-то один?!
   Она попробовала шевельнуть ногой – та откликнулась привычной болью. Но теперь как бы немного приглушенной. Она почти не чувствовала ступню, да что там ступню! Онемение поднялось кверху, охватив голень и колено. Нога была как чужая. Чужая нога…
   Она представила, что в суматохе ей по ошибке достались ноги Чена, и расхохоталась. Смеяться было больно, но она не могла остановиться. Достанься ей не ноги, а голова Чена, то непременно изрекла бы: «Типичное проявление психической дезадаптации».
   Эта мысль вызвала новый взрыв смеха. Сандра хохотала, наверно, минут пять, пока не обессилела. Пока смех не перешел в громкие, прерывистые всхлипы.
   Тишина внимательно прислушивалась. Сейчас это было единственное, кроме Сандры, живое существо на корабле. По крайней мере, единственное, с кем можно поговорить.
   – Но почему? – спросила Сандра. – Почему я? Почему это случилось со мной?
   И тишина ответила. У нее был голос отца, и Сандра ничуть этому не удивилась.
   – Потому что с тобой вечно что-нибудь случается.
   Это была правда, нечего и спорить. Она никогда не спорила с отцом. Даже когда поступала вопреки ему. А вопреки она поступала всегда.
   Удручающе монотонно мигала аварийная лампочка. Вспышка – темнота, вспышка – темнота…
   – Связь, – вслух подумала Сандра, – нужна связь.
   Связаться с орбитальным спутником-ретранслятором, сообщить о случившемся на Землю. И пусть они уже начинают ломать головы над тем, как вытащить меня отсюда…
   Тишина ничего не ответила. Должно быть, ей тоже было любопытно, сумеет ли Сандра установить связь. Теперь в ней, пожалуй, было больше от матери. Теплое немое сочувствие, с каким мать всегда смотрела на нее при отце. Теплое и немое. Немое… Иногда это так бесило Сандру. Даже больше, чем холодность отца!
   Она нажала кнопку.
   Радио не работало.

   Когда командир группы Дональд Каллиган сообщил космонавту Сандре Дружковой, что ее отобрали в международный экипаж для полета на Марс, она встретила это известие с удивительным спокойствием. Для нее это было чем-то вроде покорения очередной вершины. Преодолением очередной слабости.
   Она всегда считала себя слабой, нет, не физически – морально. И всегда преодолевала в себе эту слабость, словно что-то кому-то доказывала. В детстве она боялась высоты – и заставляла себя лазать по чердакам и крышам. В семнадцать стала мастером спорта и чемпионкой России по скалолазанию. В школе она слабо разбиралась в точных науках – и заставляла себя грызть гранит физики и математики. В двадцать три за плечами у нее были Бауманка, работа в конструкторском бюро и кандидатская.
   Слабость привела ее в Центр подготовки космонавтов, а через год в группу подготовки к марсианской экспедиции. Окружающие не знали о ее слабости, а она никогда не забывала о ней. И никак не могла понять, почему другие не видят очевидного.
   В тот день Сандра позвонила старшей сестре и попросила ее прилететь в Хьюстон.
   – Что случилось? – В голосе Анны звучало беспокойство.
   – Ничего, просто прилетай.
   Они сидели в кафе Центра подготовки астронавтов, пили кофе и молчали. Сандра не знала, с чего начать.
   Анна первая нарушила молчание.
   – Что ты хотела мне сказать?
   – Я лечу на Марс. Не хочу, чтобы родители знали…
   Конечно, она понимала, что родителям все станет известно так или иначе. Она написала им письмо. Обычное письмо от руки на красивой почтовой бумаге.
...
   «Дорогие мама и папа! Я лечу на Марс. Не волнуйтесь за меня…»
   Вложила письмо в красивый голубой конверт и бросила в почтовый ящик в надежде, что они получат его уже после ее отлета.
   Чего она боялась? Отцовского взгляда? Полного понимания… Но понимания не ее самой, а того, что внутри нее. Ее слабости.
   Товарищей обмануть можно, отца и Марс – никогда.

   Радио не работало. Шипело и трещало, но упорно не желало выдавать что-либо членораздельное. Напрасно она шарила по дециметровому и сантиметровому диапазонам. Отчаявшись поймать сигнал, выключила приемник. Прислушалась. Только сейчас обратила внимание на доносящийся снаружи словно бы рыдающий вой. Песчаная буря. Мириады песчинок ударялись об антенну, образуя статические заряды электричества… Никакой сигнал не пробьет такую подушку помех. На «марсианской» станции в Арктике они так же вот потеряли связь с базой, и не на один день – на неделю. Радиостанция исправна, а связи нет! Непрохождение радиоволн.
   Над головой мигала аварийная лампочка. Вспышка – темнота, вспышка – темнота…
   Неласково встречает Марс гостей. Так ведь он их не звал.
   На минуту Сандрой овладело отчаяние. Столь внезапное и сильное, что она потеряла контроль над собой. Она колотила руками по приборной доске, плакала, что-то кричала. Кажется, она даже потрясала кулаками, выкрикивая то ли мольбы, то ли угрозы. Но наверху было не небо, а обшивка модуля, и вряд ли боги Марса могли ее услышать.
   Обессилев, она затихла. Истерика прошла так же быстро, как и началась.
   В конце концов, в любой момент она может покинуть Марс – стартовать, израсходовав топливо, – и навсегда остаться на орбите. До следующей экспедиции…
   Больше всего она боялась, что тишина заговорит с ней голосами мертвых.

   Капли больше не падали, обшивка перестала поскрипывать. Заметно похолодало. Это напомнило о том, что температура снаружи может быть и минус пятьдесят, и минус сто.
   Отопление, скорей всего, полетело. Конечно, можно попробовать отремонтировать его. Она вызвала в памяти схему отопительной системы: радиатор, насос, топливные элементы… Пророческие слова руководителя проекта Роберта Маккея: «На Марсе, парни, нужны не ученые, на Марсе нужны прежде всего ремонтники». Сандра тоже была «парнем», и ей это нравилось.
   Привычные заботы бортинженера отвлекли от тяжелых мыслей. Стараясь не обращать внимания на боль, она отстегнула страховочные ремни, приподнялась. Опираясь на кресло, сделала воробьиный шажок. Лодыжка и ребра немедленно отозвались в том смысле, что лучше бы она этого не делала, но она велела им заткнуться.
   По крайней мере, она способна передвигаться по модулю. Это уже что-то. Значит, сможет добраться до агрегатного отсека. И до блока очистки атмосферы. И, чего уж там, до холодильника. Взлетно-посадочный модуль рассчитан на тридцатидневное пребывание экипажа из четырех человек. Одна она протянет сто двадцать дней, а то и больше, значительно больше, при разумной экономии пищи и энергии.
   Тридцать дней… Предполагалось, что за это время они расконсервируют марсоход, отыщут сброшенные ранее жилой и грузовой модули, запустят тягач и атомную электростанцию. Как было бы здорово, если бы товарищи оказались сейчас рядом. Дональд… Раджаван… Чен…
   Понадобился почти час, чтобы добраться до агрегатного отсека и найти протечку. Работа продвигалась медленно. Приходилось делать короткие, но частые перерывы на отдых. Замерзшие пальцы плохо слушались. Изо рта вырывались облачка пара. Интересно, сколько у нее времени, прежде чем она превратится в ледышку?.. Полночи ушло на устранение неполадки. Сандра вымоталась до предела.
   Зато тишина больше не заговаривала с ней.

   Поужинав мерзлым картофельным пюре – на то, чтобы разогреть его, не осталось сил, – она выключила свет и попыталась уснуть. Буря убаюкивала…
   Ей снилась Арктика. Канадский остров Девон, кратер Хотон. Безотрадное место. Безжизненная красновато-коричневая равнина, неровные проплешины в сетке каменистых россыпей, плоские холмы, покрытые льдом и снегом. Типично марсианский пейзаж. Поэтому там и был разбит тренировочный «марсианский» лагерь.
   Сандра провела в нем два полевых сезона, и редко столбик термометра поднимался выше минус десяти. Один раз погода испортилась настолько, что они целый месяц не могли покинуть базовый лагерь и приступить к испытаниям. И это в июле! Зимой доходило до минус пятидесяти. Средняя температура на Марсе.
   В октябре, когда сезон арктических тренировок закончился, Маккей собрал их в конференц-зале – всего шестнадцать человек: восемь марсонавтов и восемь дублеров – и сказал:
   – Старт запланирован на февраль. Три месяца вы будете двигаться по спиральной траектории вокруг Земли, используя ее гравитацию для разгона. Потом – выход на гелиоцентрическую орбиту. Длительность полета составит полгода. Четверо из вас совершат посадку на Марс и проведут там шестнадцать месяцев. За это время вы должны построить базу, наладить производство метана и кислорода, подготовить все к прибытию следующей экспедиции. И помните: это лишь начальный этап проекта. Впереди – колонизация Марса.

   Она пошевелилась. Нога и бок тут же напомнили о себе. Голова тошнотно кружится, в глазах кровавая муть… И во рту вкус мерзлого картофельного пюре. Пожалуй, следует почистить зубы, привести себя в порядок и заняться наконец своим здоровьем.
   Так она и сделала.
   Почистила зубы.
   Привела себя в порядок.
   Занялась здоровьем.
   АДС[1] – умная штука, но она никогда не заменит врача. Не наложит шину, не сделает перевязку. Вот где понадобились бы умелые, чуткие руки Чена и его светлая голова!
   С переломами малой берцовой и двух ребер все было ясно. Кое-как наложив лонгет на ногу и повязку на бок, Сандра постаралась тут же забыть о них. Хуже дело обстояло с головой и глазами. Сотрясение мозга. Подозрение на разрыв сетчатки. Прогноз был самый неутешительный. Спутанность сознания. Прогрессирующая слепота. Уже сейчас перед глазами сплошная кровавая муть, а что будет дальше?
   Но больше всего Сандру беспокоили провалы в памяти. Взрыв водородного бака, падение… это она помнила. Как и все, что было до старта с Земли. А вот часы, предшествовавшие злосчастному взрыву… да что там часы! Месяцы, проведенные в космосе… совершенно вылетели из памяти. Это пугало.
   Типичное проявление травматической амнезии, сказал бы Чен (он очень любил это словечко). Нет, он сказал бы по-другому: «Ничего страшного, космонавт Дружкова, типичное проявление травматической амнезии». Он был настоящий врач и такой трудяга… умница Чен!
   Она взяла себя в руки. Что ж, если ей суждено стать Робинзоном, она им станет. В конце концов, они все были готовы к тому, что экспедиция на Марс – это путь в один конец.
   И, кстати, трудового договора с космическим агентством никто не отменял. Она на Марсе, кое-какая научно-исследовательская аппаратура имеется. Так в чем же дело? Работай!
   План был простой. Расконсервировать марсоход. Выбраться наружу, оглядеться. Попытаться найти грузовой модуль. Задействовать связное оборудование, отправить сообщение на Землю. А пока они готовят спасательную операцию, запустить атомную электростанцию и начать строить химический завод… На Земле, в тренировочном лагере, они отработали это в деталях. Понятно, Марс – не Земля, и все же…
   «Ты проделывала это сто раз, дорогуша, – напомнила себе Сандра. – Отключи голову, руки сами вспомнят, что делать».
   О том, что с ней будет, если грузового модуля не окажется на месте или она не сможет наладить связь, Сандра старалась не думать.
   И потянулись долгие дни – или, как они называются на Марсе, солы – робинзонады. Она обшарила на марсоходе окрестности, сделав много полезных находок и совершив много удивительных открытий. Грузовой модуль она не нашла. Зато нашла обломки «Дерзкого». Со складским модулем и кораблем возвращения. Они упали в двадцати километрах к северо-востоку. Огромный цилиндр, занесенный песком и снегом. Она с трудом, опираясь на складной стульчик, предусмотренный в марсианском скафандре для отдыха, пробралась внутрь. Там было темно, луч фонаря выхватывал из мрака обгорелые приборы. В проходе она увидела крошечную человеческую фигурку. Та лежала, скрючившись на полу, и глядела пустыми глазницами. Лицо человека было объедено. Кругом – множество следов какого-то животного. Так она узнала, что Марс обитаем.
   Чен. Это был Чен.
   Умница Чен. Бедняга Чен…
   Она похоронила его в вечной мерзлоте.
   Sit tibi Mars levis[2].

   Она перетащила все, что только можно, в свой модуль. Не так уж и мало, как выяснилось. Теперь в ее распоряжении были: глубинный бур, химическая экспресс-лаборатория, мини-завод по производству кислорода и метана. Неторопливо – с чувством, с расстановкой – она приступила к постройке марсианской базы.

   Пока она была занята работой, тишина не беспокоила. Помалкивала себе, прячась в дальних углах, и это было хорошо. Снова тишина заговорила на исходе месяца, когда Сандра окончательно поняла, что никто за ней не прилетит и ей суждено остаться на Марсе навсегда. Но теперь это был голос матери, тот самый, каким она когда-то отговаривала дочь от восхождения на Эверест.
   – Какой смысл во всем этом, дочь?
   – Никакого, – соглашалась Сандра. – Никакого, если речь только обо мне. Но ведь речь не обо мне…
   – О ком же? О ком еще может идти речь – для матери?
   – Не знаю… я как-то не думала об этом. Речь о других. О тех, кто прилетит следом… через пятнадцать, тридцать лет…
   – А ты? Что будет с тобой через пятнадцать лет? Уверена, что ты сможешь столько продержаться?
   – Ну-у… если система жизнеобеспечения не подведет… что, конечно, маловероятно… Но, если она не подведет, то года три-четыре я протяну.
   – А потом?
   – Тихо умру от облучения.

   Боги Марса услышали ее. Всю ночь она трудилась, устала до смерти, прилегла вздремнуть – и вдруг встрепенулась от внезапно наступившей тишины. Приподняла голову, удивленно прислушиваясь.
   Завывания бури стихли, и впервые сквозь снежно-песчаную муть проглянуло солнце.
   Ее буквально вынесло наружу. Марсоход шустро катил по льдисто-каменистому плато – навстречу солнцу. Блок стереоизображения, установленный на двухметровой мачте, давал панораму марсианского пейзажа. От которого дух захватывало. К тому времени Сандра уже почти не видела – стремительно развивалась слепота, – и все равно она знала, чувствовала, что Марс прекрасен. Бескрайние дюны. Прозрачные розоватые сумерки. Небо голубовато-фиолетовое по краям и красновато-розовое в зените…
   – Боже, как красиво, – шептала она. – И этого еще никто, никто не видел. Ты первая!
   Ради этого стоило умереть.

   Чудеса случаются. Она вернулась с прогулки такой воодушевленной, что, казалось, одним взглядом могла заставить радио заговорить. И – радио заговорило. Стоило ей включить его, просто так, для пробы, как из динамиков полетели слова глупой милой песенки.
   – Земля! Земля! – закричала она, боясь потерять сигнал. – Здесь станция «Марс-500». Вызывает марсонавт Сандра Дружкова. Кто-нибудь меня слышит?
   Песенка смолкла, и на удивление чистый мужской голос сказал:
   – Здесь арктическая база. Оператор Сикомора. Вас слышу.
   Сандра едва сдерживала слезы.
   – Станция «Марс-500» – арктической базе. Произошло крушение. Экипаж «Дерзкого» погиб… Дональд Смит… Раджаван Прабху… Чен Ли… Все погибли, кроме меня…
   Она перешла на прием.
   – Где вы находитесь, Сандра Дружкова?
   – Я не знаю… где-то на Марсе.
   – О’кей, – невозмутимо сказал оператор Сикомора, – даю пеленг. Вам нужна медицинская помощь?
   – А вы как думаете? – Она нервно хихикнула. Потом тихо добавила: – Хотела бы я ее дождаться!
   Она ее дождалась.
   Через час на горизонте показался вертолет.

   В кабинет вошел высокий худощавый мужчина. Он сильно сутулился и выглядел, пожалуй, старше своих пятидесяти двух. Войдя, он пригладил жесткий ежик седых волос.
   – Мне сказали, вы нашли мою дочь?
   Роберт Маккей указал на кресло, приглашая садиться. Мужчина остался стоять.
   – Что с ней? – спросил он. – Она жива?
   Это прозвучало так, словно он спросил: «Что вы с ней сделали? Что вы, мать вашу, сделали с моей девочкой?»
   Маккей знал таких людей. Они относились к космическому агентству как к банде безответственных интриганов, коварно заманивающих молодых, здоровых людей в сети с единственной целью – превратить их в беспомощных калек или хладные трупы.
   – Сядьте, мистер Дружков, – мягко, но настойчиво сказал он. – Да, мы нашли вашу дочь. Она жива.
   – В таком случае, – сказал мужчина, – могу я увидеть ее?
   Маккей, поколебавшись, ответил:
   – Сандра в тяжелом состоянии, мистер Дружков. Вы ведь знаете, что произошло…
   Конечно, мужчина знал, что произошло, из новостей по телевизору.
   Это был теракт века. Да что там века – тысячелетия! Один из спутников, выведенных на орбиту Ираном, оказался под завязку начинен взрывчаткой. Пролетая в относительной близости от «Дерзкого», он неожиданно изменил траекторию и направился к баку с жидким водородом… Никто ничего не успел предпринять. Просто не было времени. Столкновение – взрыв – и… Восемь астронавтов и четыре сотни миллиардов долларов отправились в небытие. А с ними – мечта человечества о покорении других планет. По крайней мере на ближайшие десятилетия.
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация