А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Комиссар" (страница 1)

   Петр Артемьев
   Комиссар

   ©Артемьев П., 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Моему дедушке – Артемьеву Петру Федоровичу и всем военным комиссарам Великой Отечественной войны – посвящается…
   Петр Федорович Артемьев

   Песнь о батьке

   Подполковнику П.Ф.Артемьеву посвящается…

Звезды догорали —
Смолкли голоса.
На траву упала
Свежая роса,


И взметнулось пламя
Боя на заре.
Колыхнулось знамя,
Шито в серебре.


Ринулись в атаку —
Враг не устоит.
Свежий след от танков
Кровью задымит.


Все в огне смешалось,
Танки лишь гудят.
С немцами сражались
Жизни не щадя.


Вот ряды шатнулись.
– С тылу нам зашли!
Засвистели пули,
Кровью зацвели.


Кто же остановит
В панике бойцов?
Кто же восстановит
Цепи молодцов?


Из-за хаты вышел
Командир седой…
Слышишь, батьку, слышишь?
Дело за тобой.


На коня садится
И помчал в огонь.
Только горячится
Под героем конь.
И пронесся всадник,
Переняв людей,
Как великий ратник
Отгремевших дней.


Ординарец смелый
Вслед за ним летит.
Пыль дорогой стелет
В топоте копыт.


И опять в атаку
Кинулись как впредь.
И гудели танки,
Извергая смерть.


На переднем мчится
Командир седой,
И бойцы шагали
Непреклонно в бой.

...
Северо-Кавказский фронтКубань, Молдаванская – Абинская, 1943, июньМихаил Ларин

   Комиссар. Повествование в стихах

   Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? (от Матфея, 5-39)

   1


Искушены все призрачной Мечтой —
Она как плод заманчивый, красивый,
И шепчет голос вкрадчивый: сорви его!
Но, надкусив, под кожей золотой
Ты обнаружишь: этот плод червивый
И смрадной гнилью вкус его испорчен.
Гримасой отвращенья рот твой скорчен:
Ты удручен фактическим разрывом
Между желаемым и тем, что в жизни есть,
Но, вновь прельщаемый красивостью плода,
К нему ты тянешься, чтоб взять, и как всегда
Ты нарываешься опять на ту же «жесть».
Добра желаешь для себя ли, для других,
Каких бы целей ни поставил ты благих,
Не могут не возникнуть «заморочки»:
Насилие, жестокость и вражда,
Несправедливость, горе и нужда —
Клубок червей в нарядной оболочке.
Возможно, кто-то мнит, что он герой
И блага прочного своей добьется силой,
Но вскоре жалящих грехов гудящий рой
Ее всю высосет – и сильный станет хилый.
Хоть Сила – дизель, двигатель Добра
И шар земной она вращает грешный,
Но жрет ее и тля, и мошкара,
И мухи разные, и оводы, и шершни.
И не избавишься от этих вредных мух.
И пусть ты раньше на других влиял,
Теперь твой ум беспомощен и вял
И в сердце факел пламенный потух.
Должна быть Сила, как кристалл, чиста:
Питает все она – и Ум, и Яркость чувств,
Здоровье тела и души – весь пышный куст
Имен живых: Любовь и Красота
Цветут на нем, срываясь с Божьих уст.
Но если в Силе заведутся «паразиты»,
Цветы увянут, почернеет лист.
Раз Сила гаснет, то Бессилие грозит ей:
Стал пышный куст живых имен нечист.
Со сладострастием всосавшись в жилу,
Упырь к священному источнику проник
И мутным сделал девственный родник:
Без Чистоты теряет Правда Силу.
И стал отравлен жизненный поток:
Его испортили злодейство и порок
С зубами кобры или крокодила.
И этот зверь прожорливый, брутальный.
Он губит Чувство, выгрызает мозг
И тело ест, как пламя плавит воск,
И на глазной поверхности зеркальной
Отображается его порочный лоск,
И голос проникает его в уши.
Все то, что он воздвигнет, он разрушит.
Он в тетиве натянутого лука,
В рязящем наконечнике стрелы,
Он боль, он страх, он огненная мука
И плоть он превращает в горсть золы.
Лишая организм целебной Силы,
Грехи болезням делают услугу —
И вот незащищенность от недуга
Отправит вас в холодную могилу.
Плюгавый вирус победит геройство.
Болезней всяких существует море, тьма,
Но самый страшный – помрачение ума,
Безумие, душевное расстройство.
Когда стоит у власти сумасшедший
И заправляет всем дегенерат,
В державе начинается разлад
И образуются в нем трещины и бреши.
Всеобщее затмение в умах,
Гражданской рознью рвутся узы братства,
Слабеет сила и людей, и государства,
Все в бездну валится и бьется в пух и прах.
И соберутся ратники Войны
(Две грозных силы с каждой стороны):
Они друг друга иссекут мечами —
И хлынет кровь и жизнь из тел ручьями,
Как бы вода через открытые краны…

   2


Король французский сходит вдруг с ума,
Войдя в историю как Карл седьмой Безумный.
Его психоз носил характер буйный.
И началась у трона кутерьма:
Бразды правления все перешли к Людовику,
Родному брату Карла, плюс любовником
Своей невестки был он – королевы Изабеллы.
Бургундский герцог Жан Неустрашимый
Стал оппонентом Орлеанского режима:
С кузеном он боролся дерзко, смело.
Людовика, двоюродного брата,
Он ненавидит яростно, неистово
И, чтобы был повержен враг заклятый,
Организует Жан его убийство.
И совершилось это дело темное —
Убийцы все исполнили наемные:
Людовик Орлеанский был убит,
Когда он вышел ночью из трактира,
И шаткого не стало больше мира —
Война пошла враждующих элит.
Сцепились бургиньоны – арманьяки
(Граф д’Арманьяк – бургундцев главный враг,
Своих сторонников собрал под свой он флаг),
И население втянулось в эти драки.
В междоусобице брат брата насмерть бьет.
Король английский, раз такое дело,
Смог ситуацию использовать умело:
Под свой диктат пол-Франции берет,
Войдя в союз с Филиппом, сыном Жана,
Убитого приверженцами клана
Враждебного, и пролил свою кровь он
За кровь Людовика. Бесстрашный Жан погиб,
И герцогом стал сын его – Филипп.
Он с англичанами сотрудничал, а Дофин,
Наследный принц, лишен своих был прав,
Под тем предлогом, будто Карлу не родной он
И обладать не может он короной:
За материнское распутство сыну – штраф!
Король английский, силу показав,
За трон французский побеждает в споре,
Права свои он закрепляет в договоре,
На шее Франции обвившись, как удав.
По договору, становился он регентом,
Пока живой еще король Безумный Карл.
С его лишь смертью, с этого момента,
Быть королем себе он право брал.
А Дофин-принц, бежавший на Луару,
Сидит беспомощный, как в клетке, в замке – в Бурже,
В депрессии. Он жалок, безоружен
И ждет последнего смертельного удара.
Когда же умер Карл Безумный, наконец,
От Дофина отрекшийся отец,
То не прошел у англичан их номер,
Поскольку Генрих, Англии король,
«Покинул сцену», отыграв всю роль,
А проще говоря, он тоже помер.
Вооружившись фактом этим новым,
Расправил крылья сникший было Дофин,
Хоть не был признан большинством, не коронован
(И королевская – вопрос! – течет ли кровь в нем),
Провозгласил себя он королем,
Но как моральный устранить надлом?
Он слабо верил в лавры победителя.
И мысль скребла по мозгу, как пантера:
Что он наследник, не было в нем веры.
Кто эту веру даст ему, чем пробудить ее?
В кольце блокады город Орлеан,
Когда он будет англичанам сдан,
На Дофине поставить можно крест,
Династию грядущее ждет мрачное.
Навеки ею будет власть утрачена,
И зверь войны все государство съест.
Во Франции нужда, болезни, мор,
Бесчестье женщин, девушек позор,
Налоговое бремя, грабежи,
Насилие, разбойничьи ножи.
Копейка жизнь – убьют за медный грош.
Предательство, обман, мздоимство, ложь.
Разгульно себя чувствует порок:
Похабщина и вдоль и поперек…

   3


Природа мест, где родилась Жаннетта,
Вполне достойна вдохновения поэта:
Тишь-гладь кругом да благодать – идиллия!
И среди пышной зелени холмов
Из виноградников и лиственных лесов
Текла река с каймой из белых лилий
Между лугов широких, заливных.
Из лоскутов, казалось бы, цветных
Покровы луговые эти сшиты.
«Цветов долина», – сказано о них.
С их красотой о Жанне память слита.


Ее семья была большая и счастливая,
Пусть времена настали смутные и грозные.
Родители ее благочестивые
Привили чувства ей религиозные.
Она была примерной католичкой.
Молиться нравилось на службе ей церковной.
Подняв к Распятию хорошенькое личико,
Она ласкала Его взором, Ангел словно.
И эта юная и кроткая крестьянка
Была в приходе лучшей христианкой,
Как местный говорил о ней священник.
Она же думала, напротив, что плоха,
Боялась искушений и греха,
Ходила к исповеди часто за прощением.
Работая по дому или в поле,
Лишь благовест она услышит колоколен,
Став на колени, перекрестит себя истово,
На время позабросив все дела
(На жатве, пахоте ли, шила ли, пряла),
И набожность ее от сердца чистого.
Она усвоила: тот в Бога богател,
Кто с голодающим делился хлебом
И уступал бездомному постель.
Люби людей – любим сам будешь Небом.
Еще ей нравилось раздаривать подарки.
Все, что имела, раздавала без конца.
В ней чувств соединились краски яркие,
И кроткий нрав, и красота лица.
Ее смирение ей придавало сил
Строптивой лошади утихомирить пыл.
И ни к кому враждебности заноза
Ее не мучила. Хотела лишь она,
Чтоб кончилась во Франции война.
О павших проливала она слезы.
И упованием ее прекрасных грез
Спаситель был Господь Иисус Христос.
Она носила в сердце эти грезы…
По городам и весям всей страны
Кипела рознь, и близкие соседи
Друг против друга шли, в конфликт вовлечены
(Имелась правда ведь у каждой стороны),
И масла новые и новые трагедии
Все подливали на огонь войны.
За Дофина, наследника законного,
В деревне Жанны были все односельчане:
Они хотели, чтоб убрались англичане
Из Франции, чтоб оккупационного
Режима не давил гнетущий пресс.
Но так не думали соседние крестьяне,
Которые в противном были стане,
Хоть жили рядом, через речку Мез.
В свой лагерь их сманили бургиньоны,
С английским троном заключившие союз.
Из разных сил возник пирог слоеный,
Имевший неприятный крови вкус.
И вследствие всеобщего раскола,
Жаннетта не ходила даже в школу:
Ведь школа там была, где находился «враг».
Была поэтому безграмотна она.
Детей и тех рассорила война,
И доходило дело до кровавых драк.
И в добрых мыслях девушки простой,
Созвучных с чувством любящего сердца,
Возникло то, что называется Мечтой.
Любовь ключом своим к Мечте открыла дверцу.
Как розочка, не снятая с куста,
Не срезанная лезвием металла,
Была наивна Жанна и чиста.
Что к Правде приведет, она мечтала,
Христос французов силою креста,
Законный Дофин станет королем
(С помазанным, что Бога знак, челом):
Господь даст в руки управление ему,
Как порученцу, Комиссару своему,
Над Францией Он власть ему вручит
И будет Сам для Дофина как щит,
Междоусобицы угаснет вскоре пламя
И насмерть не сойдутся в битве рати,
Французы все обнимутся, как братья,
Став как один под Иисуса знамя.
И эти грезы Жанны были слиты
С произнесением внутри себя молитвы.
Она хотела быть с собой наедине.
Забавы сверстников веселых – трали-вали! —
Ее все меньше с каждым годом волновали.
Она держалась от компаний в стороне…


Однажды странный мальчик на дороге,
С лицом серьезным, вдумчивый и строгий,
Ей повстречался и сказал: «Иди домой!
Тебя разыскивает мать – ты бродишь где-то».
Домой помчалась к матери Жаннетта,
В словах подростка видя смысл прямой.
(В ту пору было ей 13 полных лет.)
Но дома матери Жаннетта не застала,
Она тревоги чувство испытала,
И вышла в сад, и увидала Свет,
Но Свет не солнечный, природы неизвестной.
Он справа шел, и шел от церкви местной,
Позолотив своим сверканьем свет дневной.
И Жанна Голос услыхала необычный:
Красивый, повелительный и зычный,
Из сферы приходивший неземной.


ГОЛОС
Ты, Жанна, девушка из Гре и Домреми,
Наказ от Господа Спасителя прими.
Его я порученец, Комиссар.


И Свет усилился и вспыхнул, как пожар.
На этом фоне в новом сильном блеске
Фигура воина возникла с древней фрески.
Как змеи, кудри выбивались из-под шлема.
На нем креста была чеканная эмблема,
И воин препоясан был мечом.
Серебряные латы под плащом,
Блестя, в багряных прятались извивах,
И крылья белые во взмахах и порывах
Над алым возвышались кумачом.
Плащ отстегнув, движением плеча
Мантилью от себя откинул он,
Завесив золотистый небосклон
Полотнищем блестящим кумача.
Ресницы длинные, и глаз разрез широкий,
И женственно красивый строгий лик
Чувств новых в Жанне вызвали потоки,
И взор волнующий, открытый и глубокий,
Огнем к ней в сердце девичье проник,
Стрелою золотой его пронзил —
И Жанна вспомнила:


ЖАННА
Архангел Михаил!


И взгляд не выдержав огнегорящих глаз,
На землю бросилась Жаннетта вниз лицом,
А глас Архангела, грохочущий, как гром,
Влагал ей в уши Господа наказ:


МИХАИЛ
Господь услышал все твои молитвы.
Тебе, Им избранной, Он посылает дар
Выигрывать на поле бранном битвы
Господним Словом. Ты – как Комиссар,
Как порученец подчинения прямого.
В уста твои вложу Господне Слово —
Что говорить ты всем должна всегда.
Не причиню тебе ни боли, ни вреда
И на костре не стану жечь зари я.
Вставай скорей, не прячь свое лицо.


Жаннетта встала.


МИХАИЛ
Дай твое кольцо.
На нем написано: Иисус-Мария,
И там есть гравировка – три креста.


И девушка сняла кольцо с перста
(Кольцо ей мать когда-то подарила)
И робко протянула Михаилу.
Он взял кольцо и приложил ко рту ее,
Как раскаленное клеймо-печать,
Чтоб знала девушка, о клятве помятуя,
Что говорить и что ей отвечать.


МИХАИЛ
Теперь начнем: безбрачия обет
Здесь и сейчас ты принести готова?


Кольцо от губ ее он отнял.


ЖАННА
«Да» – ответ.


Кольцо в уста ее вдавил он снова.


МИХАИЛ
Ты обязуешься ходить в мужской одежде,
И волосы остричь, как у пажа,
И, Господу единому служа,
Иссечь все женское в себе, что было прежде,
И от былого не осталось чтоб следа?
Каким же будет твой ответ?


ЖАННА
Как прежде, «да».


МИХАИЛ
Теперь слова хочу услышать новой клятвы,
Воительницы-Девушки обет:
Клянись, что станешь меч носить и латы,
Отправясь на войну в 17 лет.


ЖАННА
Клянусь!


МИХАИЛ
Клянись теперь: ты пешая ли, конная —
Будь впереди всегда со знаменем, Жаннетта,
Пускай ты ранена стрелой из арбалета
И из гортани рвутся жалобные стоны.


ЖАННА
Клянусь!


МИХАИЛ
Смотри!


На красном небосклоне
Нарисовался юноши портрет:
В его глазах была душевная агония.
Он изможден и худ был, как скелет.


ЖАННА
Его не знаю я.


МИХАИЛ
Наследник трона – Дофин.
Затравлен он, врагами загнан в угол.
Он весь в отчаянье, трясется от испуга
И в королевскую свою не верит кровь он.
Что Карл шестой ему и не отец,
Распущен слух…


ЖАННА
А как на самом деле?


МИХАИЛ
Кровь короля – в тщедушном этом теле,
И лживым россказням положишь ты конец.
Ему ты скажешь: «Вы наследник трона!»


ЖАННА
Моим словам поверит Дофин как?


МИХАИЛ
Короны царской дашь ему ты знак.
Смотри туда!


Волшебная корона
На мантии багряной небосклона,
Лучась брильянтами, светила, как маяк.


МИХАИЛ
Ему от Господа ты принесешь известье
(К ее губам прижал он снова перстень):
«Я – Комиссар, посланница Христа,
И говорю вам: силою креста
Вы станете французским королем.
Господь мой известил меня заранее,
Что вас я приведу к коронованию.
Вы станете во Франции послом
Царя Небесного. Он – истинный король,
А вы Его наместник. В этом соль.
Без Божьей помощи врага заклятого
Не одолеть вам, не видать венца».
Произнеси слова теперь, как клятву.


Он перстень отнял от ее лица.


МИХАИЛ
Вот перстень твой. Возьми его, Жаннетта…
Когда спросить захочешь Божьего совета,
К тебе придут Екатерина с Маргаритой.
Екатерину с Маргаритой позови:
Дано им поручение Господне —
Тебе свидетельства давать Его любви.
До новой встречи и прощай сегодня!


Исчезло все: багряный небосклон
И грозный воин, сшедший с древней фрески,
Из-за которого рот Жанны опален,
Брильянтовой короны блески,
Великолепие ее и божество…
Светило солнце, сад шумел листвой,
И в повседневность переход был резкий,
И так прекрасен образ был святой,
И так вокруг все было тускло, вяло,
Что прежних грез – и тех ей было мало.
Себе она казалась сиротой.
Небесный вспоминался ей Ахилл,
И чувством новым он ее томил,
Как будто изнутри огнем горИт она.
Про Маргариту и Екатерину
Она подумала, хотела их позвать,
Но тут окликнула ее из дома мать…

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация