А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить президента" (страница 1)

   Максим Шахов
   Убить президента

   Глава 1

   Венеция завораживает только одним своим названием. Об этом городе многие слышали, читали о нем, рисовали в воображении экзотические картины, которые зачастую очень далеки от современной реальности. Микеле Риенци сидел на деревянной террасе полупустого кафе с чашкой остывшего кофе и смотрел на темно-зеленую плесень, покрывающую нижнюю часть домов, на густую, как кисель, воду, которая вяло и сонно плескалась под этими стенами. И даже выше стены старинных домов были унылыми и какими-то болезненными. И сама вода – темная, маслянистая, ночью почти черная, с нездоровой пеной, объедками фруктов и какого-то мусора, тоже не вдохновляла на поэтически-романтическое восприятие города.
   Нет, в Венеции есть на что посмотреть, есть чем восхититься. Венеция способна оставить неизгладимые впечатления. Достаточно один раз попасть на одну из прекраснейших площадей Европы – площадь Сан-Марко. И вообще центральная туристическая часть города, что лежит по берегам Гранд-канала. Палаццо Санта-София в Каннареджо, Дворец дожей, знаменитый мост Вздохов, который нависает над Рио дель Палаццо, мост Риальто. А знаменитый коктейль «Беллини», который должен попробовать каждый турист. И непременно в баре «У Гарри».
   Достаточно заблаговременно обзавестись комбинированной транспортной картой «Venice Card», и вам обеспечено стандартное бесплатное посещение самых красивейших мест в количестве двенадцати музеев, шестнадцати церквей и большого количества массовых культурных мероприятий. Можно нанять гондольера, если у вас денег куры не клюют, а можно воспользоваться транспортом, который у нас принято называть водным трамвайчиком, а в Венеции – вапоретто. Что, кстати, обойдется в пятьдесят раз дешевле.
   Но Микеле Риенци не нужны улицы, запруженные толпами разноязычных туристов. Ему нужен был пустынный окраинный район, в который туристы забредают лишь вечерами, уставшие от сутолоки и гама. Здесь они могут увидеть старую Венецию, настоящую Венецию, ту жизнь, которой живет население. Мало кто из туристов задумывается, что почти девяносто процентов зданий Венеции находится в состоянии, требующем срочного, порой даже не косметического ремонта. Известняк, кирпич, штукатурка – все это от влаги разрушается, отваливается, выставляя напоказ щербины, как во рту нищего старика.
   Встреча была назначена на острове Мурано, где стены домов и стены каналов дышат своей старинной, обшарпанной и заплесневелой подлинностью.
   По каналу прошла моторная лодка, и терраса угрожающе закачалась и заскрипела. Две пожилые немки за соседним столиком взволнованно загалдели и, загрузившись пакетами с покупками, стали перебираться за столики на каменной набережной. Парочка влюбленных, по виду словаков, перестала обниматься и ушла в сторону площади. Вот тебе и Венеция! Прелый запах старой древесины, вонючая вода канала и заплесневелые каменные стены многовекового возраста.
   Для души русского человека это было кощунственным, потому что Венеция в понимании русского интеллигента – это красочные карнавалы, певучие гондольеры и серенады под окнами красавиц, взирающих на тебя карими горящими глазами из-за ажурных занавесок. А Микеле Риенци не был итальянцем, а был он как раз потомственным интеллигентом, сыном университетских преподавателей. Он, собственно, и Микеле Риенци не был, а был он Максимом Алексеевым, оперативником службы внешней разведки. Этот паспорт он получил на явочной квартире взамен там же сданного швейцарского паспорта, откуда он и прибыл. Этих паспортов он больше никогда не увидит, как, наверное, не увидит и человека, который, похлопывая его по плечу, усадил на стул, чтобы сделать фотографию, а потом долго колдовал в другой комнате над документом.
   Задание, пароль для явочной квартиры он получил в Швейцарии, где ему пришлось почти три недели терпеливо изображать туриста и гадать, для чего его туда отправили. Максим работал так уже почти три года. Сначала ему не доверяли самостоятельных заданий, и он работал в составе группы. Задания были разными, люди, которые в них участвовали, тоже. Они собирались в условленном месте в условленное время. Знакомились с целью и условиями проведения не ими разработанной операции, выполняли ее и расходились и разъезжались, чтобы больше никогда не увидеться или увидеться через пару лет совершенно в другой стране.
   По коротким фразам своих коллег, ухмылочкам и взглядам Максим понимал, что кто-то когда-то уже встречался на других заданиях. Но ни расспросов, ни горячих воспоминаний не было. Специфика! Наверное, никто толком и не знал настоящих имен и фамилий друг друга. Закон профессии – чего тебе знать не нужно, того ты знать не должен.
   Задания были разными. Иногда просто наблюдение с фото и киносъемкой, иногда подстраховка какой-то встречи высокопоставленных разведчиков, в лицо которых знал только старший группы. Были и ликвидации, были и вооруженные стычки с какими-то людьми. Кто эти люди, ни Максим, ни, скорее всего, его коллеги не знали. Это было и не важно. Такие же оперативники разведки другого государства, местные спецслужбы, а может, и международные бандиты. У каждого своя работа и свой риск.
   Иногда Максим месяцами жил в какой-нибудь стране, а задание, ради которого его туда направили, так и не поступало, а иногда его и таких же, как он, оперативников дергали с одного места на другое чуть ли не в авральном порядке. Возвращаясь домой, он, как правило, неделями писал рапорта, отчеты, аналитические справки. Зачастую не особенно связанные с выполненным заданием. Часто угрюмые седовласые дяди изо дня в день часами мучили его расспросами, демонстрировали сотни фотографий отдельных людей, видов городов. И не всегда было понятно, что это: то ли продолжающиеся отчеты по прошлой операции или уже подготовка к следующей.
   Родители знали, где он работает, потому что он закончил Академию ФСБ. В семье к его профессии относились с пониманием, только ни отец, ни мать не знали, в чем именно заключалась работа их сына. Переживали, конечно, страшно, но давно уже смирились, как-то свыклись. И, наверное, верили чисто по-родительски, что именно с их сыном ничего случиться не может, потому что он умница, потому что он всегда серьезно занимался спортом. А еще потому, что еще со школы они заметили в нем одну черту – Максим, если он чем-то увлекался, то занимался своим увлечением серьезно, вдумчиво, глубоко. Не свойственно была их сыну манера легких мимолетных увлечений, временных интересов. Он всему учился основательно, во всем доходил до самой сути, до максимальной глубины.
   За это его, наверное, ценили и на работе. Был он уравновешенным, спокойным, почти молчуном, но все, что бы он ни делал, он делал основательно. Собственно, в его профессию людей другого склада и не брали. Там нужно не просто крепкое здоровье, в том числе психическое, там нужна именно прочная психика, способная быстро адаптироваться, блокировать эмоциональное и максимально задействовать интеллектуально-интуитивное. А это уже продукт тщательной подготовки и опыта.
   Наверное, опыта у Максима было уже достаточно, потому что вот уже несколько месяцев как ему стали доверять самостоятельные, «сольные» задания. Дважды задания были сложными, но он с честью выпутался и показал хорошую оперативную хватку, решительность и виртуозную сообразительность. В первом случае задание чуть было не сорвалось, потому что объект попал в поле зрения местной полиции. Второй раз, как понял Максим, он напоролся на чужую разведку. Тогда дело опять дошло до скоротечного огневого контакта, но в этот раз он был один. И снова ему удалось выполнить задание, оставив за собой двоих убитых и четверых раненых чужих оперативников. Чьих, ему так и не сказали. Лично для него эта информация была необязательна.
   Максим мельком глянул на наручные часы, лениво сложил газету и допил остывший кофе. Ждать было бесполезно, потому что оговоренный промежуток времени истек, а агент, к которому он прибыл на встречу, так и не пришел. Было второе контрольное время здесь же в кафе, было и второе контрольное место встречи. Мало ли что могло задержать агента, и Максим пока особого беспокойства не чувствовал. Агент был итальянцем, местные условия знал, так что ему было виднее.
   Он уже вышел из кафе и неторопливой походкой туриста двинулся вдоль витрин маленьких магазинчиков с окнами под яркими тентами, защищающими внутренние помещения от прямых лучей знойного солнца. И тут он увидел своего агента. Точнее, понял, что это именно тот человек, с которым он и должен был встретиться. Сначала понял, а потом уже проанализировал все признаки и убедился, что прав.
   Невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти, смуглый, он шел неторопливо и похлопывал при ходьбе по бедру свернутой газетой. Издалека Максим не видел, что это за издание, но похлопывал мужчина именно так, как нужно. В идеале, увидев человека, так вот похлопывающего по бедру газетой, который подходил в назначенное время к кафе, Максим должен был встать, подойти к барной стойке и купить сигарет. Мужчина подойдет и встанет рядом. На полочку для сумок посетителей, что располагается на наружной стенке стойки на уровне пояса, он должен положить свернутую газету. Название, неважно какое, должно быть обведено красным маркером. Был и пароль.
   Максим должен был взять газету итальянца, оставив взамен свою, точно так же свернутую. И на этом они должны были разойтись навсегда. Максим знал, что в свернутой газете агента лежит флешка или иной накопитель информации. А важность этой информации очень и очень велика. И поэтому Максим готовился к встрече с агентом со всей возможной в его условиях тщательностью.
   То, что это нужный ему человек, Максим понял интуитивно. То, что он с опозданием на пятнадцать минут, но все же идет на место встречи, могло говорить только о крайней опасности, которая ему угрожает. Надеется на удачу, чтобы быстрее избавиться от своего опасного груза. По всем правилам, Максиму возвращаться в кафе и инициировать встречу было нельзя. Но и просто уйти с места встречи было, мягко говоря, непрофессионально. Потом тебя замучают анализом, допросами, душу вытянут, чтобы до мельчайших деталей восстановить картину событий и понять, что произошло. Ему же потом будут смотреть в глаза с немым укором. Как же это вы, капитан Алексеев, ничего не заметили, не попытались выяснить характер угрозы, оценить признаков провала агента. Вы ведь знали, что «посылка» содержит очень важные сведения, вас специально предупреждали. Не рановато ли мы вам стали доверять самостоятельные операции. Что это с вашей стороны – безалаберность, недобросовестность? Или вы просто испугались? А ну-ка, сходим с вами к психоаналитикам, пороемся в вашем подсознании…
   Картина в мозгу сформировалась настолько реальной, что Максим ее категорично отогнал. Для начала ему нужно уйти с траектории движения агента, сделать все, чтобы не попасть в поле зрения тех, кто, возможно, «ведет» агента, чтобы они не связали присутствие в этом квартале господина Риенци с присутствием там же своего «объекта».
   Газету Максим бросил в урну и скрылся в ближайшем магазине. Он заранее изучил весь этот квартал и все возможные пути оперативного отхода. Этот магазин сувениров занимал два этажа. И на втором этаже имелся небольшой балкон, двери которого весь день были открытыми. Сегодня легкий тюль также колыхался, как будто призывно взмахивающая платком девушка.
   Обзор со второго этажа был не очень хорошим, но позволит несколько минут с высоты понаблюдать за окрестностями. Максим знал, как ведется слежка, и надеялся, что ему удастся вычислить «хвост». Но то, что все будет происходить так откровенно, он не ожидал.
   По походке мужчины он понял, что тот нервничает. Он не оглядывался на каждом шагу, не перебегал беспрестанно улицу, не забегал в ближайшие магазины, «проверяясь». Нет, просто что-то неуловимое было в его поведении. А потом Максим сразу схватил всю обстановку вокруг, вычленив главное. На другой стороне канала, где не было тротуара или набережной, а вода омывала стену жилого дома, на втором этаже блеснуло стекло. Чуть заметно, легкий блик за легкой занавеской открытого окна. И сзади, метрах в тридцати за агентом шли двое. Крепкие, лет по тридцать парни все время что-то фотографировали, останавливаясь то у края канала, то подходя к стенам домов. И тут же, почти под окном магазина, где стоял Максим, к лестнице набережной причалил легкий моторный катер. Парень и девушка выбрались на парапет, легко взбежали по лестнице и оживленно переговариваясь, направились как раз к его магазину сувениров. Мужчина в моторке не стал глушить двигатель, оставив его на холостых оборотах.
   Именно последний момент говорил о том, что агента сейчас будут брать. Убедятся, что встреча не состоялась, и возьмут. И увезут вот на этом катере. А девушка, которая поднялась из него с парнем, не итальянка. И испуганный агент, который, наверное, не был профессиональным разведчиком, тоже так решил. Или у него просто разыгрались нервы. Он почти бегом бросился к лестнице и стал спускаться к катеру. Глупо! Хотя в его положении и без специальной подготовки…
   Максим уже принял решение, хотя практически еще ничего не случилось. Он должен вытащить агента из «капкана», в который тот попал, возможно, не по своей вине, и получить материалы. Это программа-минимум. Программа максимум – узнать от самого агента о возможной причине провала. Максим последний раз глянул в окно, чтобы убедиться, что все развивается так, как оно и должно в этой ситуации развиваться.
   Итальянец сбежал к катеру и наивно попытался уговорить водителя уплыть, кажется, он даже начал бумажником размахивать. И наверное, сразу понял, что попытка к успеху не приведет. Он решил напасть на водителя и завладеть катером. Последнее, что заметил Максим, развернувшись и быстрым шагом покидая свой наблюдательный пункт, что у катера разыгралась короткая схватка, а потом раздался не очень громкий звук, похожий на хлопок. Выстрел!
   Оружие у Максима было – в специальной мягкой кобуре сзади на пояснице под рубашкой навыпуск. Пистолет был специальный, керамический, который не улавливался ни одним металлодетектором. Более того, конструкция пистолета и патронов была такова, что к нему не требовался глушитель. Примерно таким оружием только что воспользовался и водитель катера, что, кстати, говорило о его принадлежности не к местной полиции и не к местным спецслужбам. Потому что такой пистолет стоит как чугунный мост. Это первый, мимоходом сделанный вывод.
   Максим был экипирован так, что теоретически готов был к любым действиям и к любому развитию событий. Даже поясная сумка под его рубашкой была не простая. В застегнутом состоянии она была практически герметична. Кратковременное пребывание в воде гарантировало, что деньги и документы останутся в целости и сохранности.
   Выстрел могли слышать те из преследователей агента, кто был на улице. Та парочка, что вошла в магазин, скорее всего, выстрела не слышала, но могла заметить, что их «подопечный» бросился вниз по лестнице. Это давало Максиму хорошее преимущество. А преимущество неожиданности, как говорил один из инструкторов во время учебы, оно и в Африке преимущество.
   Парочка в магазине, когда он спускался неслышными шагами по лестнице со второго этажа, как раз повернулась к окну. Засекли! Вопрос был в том, как они отреагируют на неожиданный маневр «объекта». Бросятся на улицу к катеру или понадеются на двух своих коллег-«туристов»? По логике оперативной работы, которая базируется у разведчиков всех стран на одних и тех же принципах, эти двое в магазине должны были подстраховать тех, кто вел «объект» пешком, наблюдать за ситуацией вокруг и подстраховать их.
   Максим сделал несколько шагов со скоростью обычного посетителя магазина к двери, а потом рванул с места к лесенке, что спускалась к узенькому пирсу и катеру возле него. Парень с девушкой слишком поздно сообразят, что происходит, это было ясно. А вот те двое с фотоаппаратом очень опасны, потому что они вели наблюдение давно, может, несколько часов, и теоретически были готовы ко всему. Они ведь вели свой «объект» к месту встречи с другим агентом.
   На вылетевшего как метеор из магазина Максима они среагировали мгновенно. И мгновенно оценили уровень опасности. У этого человека не было в руках оружия, он был один, в магазине было еще двое их коллег, с противоположной стороны располагались еще наблюдатели и наверняка поблизости была еще и машина с группой поддержки. И они совершили ошибку.
   У ближайшего к Максиму человека в руке молниеносно оказался черный пистолет с массивной дульной накладкой. Но стрелять он сразу не стал, рассчитывая, что неизвестный при виде оружия остановится. Этих долей секунды Максиму хватило. На всем бегу он неожиданно бросил свое тело в чисто футбольный подкат, больно ударившись бедром о камни набережной. Его противник с пистолетом явно не ожидал мгновенного нападения и тут же попытался подпрыгнуть, избегая удара по ногам.
   Но Максим предвидел это и удар ногами провел изначально выше. Человек с пистолетом потерял равновесие и, взмахнув руками, грохнулся почти на Максима. Второй развернулся лицом к нападавшему, но он обязан был в этой ситуации еще и понять – нет ли других противников вокруг, не групповое ли это нападение. Кто мог предположить, что этот идиот решился атаковать один целую группу «наружников».
   Проехав на боку несколько сантиметров, Максим оттолкнулся руками и подцепил сильным крюком ноги второго противника. Тот не устоял и опрокинулся на спину. Первый уже извернулся, не пытаясь встать на ноги, и ствол пистолета был почти направлен в сторону Максима. Но почти в этой ситуации не считалось, а у Максима было преимущество в том, что он находился за спиной своего противника. Его руки обхватили человека сзади, пальцы крепко ухватились за кисть с пистолетом. Попутный удар коленом в область копчика, локтем в скулу дали возможность привести противника в короткое замешательство, а две руки были в любом случае сильнее, чем одна.
   Максим еще в Академии слыл лучшим учеником на занятиях по физической подготовке и рукопашному бою. Помнится, на четвертом курсе к ним привели одного человека и сказали, что им повезло. Этот человек чуть ли не родоначальник одного интересного вида единоборства, и у него появилось свободное время позаниматься с курсантами. Обращались к нему не по званию, не по имени-отчеству, а просто «товарищ инструктор». Улыбчивый, мягкий человек.
   Суть его метода борьбы заключалась в том, чтобы ни одно движение во время рукопашной схватки не проходило даром, из любого движения извлекался максимум пользы с достижением высокого эффекта. Это было интересно. Любое единоборство, любая совершенная школа использовала и без того совершенную методику. Движения и удары направлялись по кратчайшей траектории, использовался принцип рычага, использовался вес тела бойца, вес тела и сила инерции его противника. Это было все знакомо, но здесь появилось нечто новое.
   И начались показы, а потом отработки приемов. Это было какое-то чудо, Максим одним из первых испытал на себе преимущества этого метода. Как лучший ученик. Его рука с пистолетом мгновенно оказалась в захвате инструктором. Максим предвидел либо удар коленом в пах, а потом поворот на излом, который бросит его на землю или заставит согнуться пополам и выпустить оружие. Или мог быть проведен другой вариант – рывок вправо с «проводкой», а потом резкий рывок на остановке влево. И Максим полетит через голову на маты, оставив оружие в руках инструктора.
   Но тут случилось совсем другое, Максим не успел даже провести определенный контрприем, как получил болезненный удар пяткой по подъему стопы, локтем по бицепсу. Он не успел сообразить как, но понял, что ствол его пистолета уже направлен вниз, а палец инструктора, лежавший поверх его указательного пальца, стал нажимать на курок. Это означало, что он сейчас прострелил ему ступню. А ствол пистолета продолжал крутиться в самых разных направлениях, и тело Максима испытывало постоянные тычки в самых разных точках. Они были не столько сильными, сколько болезненными. Он понял главное, что его защита была дезорганизована, его постоянно сбивают, когда он пытается применить тот или иной контрприем. В результате он терял концентрацию.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация