А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить президента" (страница 19)

   – Кстати, – сказал он в конце, – «Субару» вашей супруги мой сотрудник отгонит и поставит на парковку возле того ресторана, где у вас была встреча с Миненко. Пусть там постоит все это время.
   – Почему там? – не понял Бродня.
   – А потому, дорогой Ростислав Сергеевич, что именно возле этого ресторана и похитили вашу псевдосупругу. Понимаете теперь, какому риску вы все подвергались? Чудо, что мы успели отвести от вас беду. Так что теперь уж и вы помогите нам и не подведите. Договорились?
   Когда Максим отогнал машину на парковку возле ресторана и передал Бродне ключи, ему позвонил Росляков и потребовал снова угнать машину. Максим вздохнул и отправился выполнять задание. «Как-то не так я воспринимаю Беларусь, – думал он. – Вот за границей столько раз приходилось делать вещи и похуже этого, а никаких угрызений совести. А тут, как будто в собственной стране воруешь. В генах у нас, что ли, единство народов сидит, которое политики попытались разрушить».
   Когда он доложил, что старенькая, но ухоженная машина, названная в народе «копейка», готова, Росляков велел выехать на Сторжевскую улицу и медленно двигаться в сторону проспекта Машерова. На пересечении с Коммунистической улицей Максим должен увидеть подполковника Никитина из местного КГБ, которого он обязан помнить по фото. Максим должен трижды посигналить, догнав Никитина на тротуаре, посадить его в машину и вывезти к берегу Комсомольского озера по Канатному переулку.
   Максим ответил, что понял, и нажал на сигнал, чтобы проверить… Сигнал в машине не работал! Пришлось останавливаться и искать причину. Нашел… Это было самой маленькой проблемой, потому что в Беларуси, как и в России, магазины автозапчастей встречаются на улицах едва ли не чаще, чем продовольственные магазины. Особенно для «Жигулей». Пришлось потратить еще немного времени и чинить угнанную машину.
   На место встречи Максим успел секунда в секунду. Медленно проезжая вдоль тротуара, он издалека увидел мужчину в костюме, который стоял лицом к проезжей части и смотрел в его сторону. Никитин! И кажется, подполковник вычислил нужную машину… Максим все равно трижды коротко нажал на сигнал.
   Никитин с холодным непроницаемым лицом уселся рядом.
   – Куда поедем? – спросил он.
   Максим промолчал, потому что вступать в разговоры ему никто не разрешал, а о чем они там договаривались с Росляковым, как тот вообще вышел на этого человека, как и чем заманил в машину, он представления не имел.
   – Понятно, – спокойно сказал Никитин и больше до самого конечного пункта не проронил ни слова.
   Улыбающийся Михаил Васильевич объявился на песчаной отмели на берегу и приветливо замахал рукой. Максим свернул на берег и по привычке поставил машину капотом в сторону выезда. Повинуясь кивку Рослякова, Максим вылез из машины и пересел на заднее сиденье. Раз караулить снаружи не велено, значит, Михаил Васильевич принял какие-то меры безопасности или Андрей тоже поблизости. Ладно, будем страховать шефа с заднего сиденья, чтобы этот подполковник ничего не выкинул неожиданного.
   Росляков уселся на водительское сиденье, поерзал с довольным видом и повернулся к Никитину.
   – Эх, «копеечка», старушка ты наша легендарная, правда? – поинтересовался он у Никитина.
   – Вы меня пригласили похвалиться приобретением? – лениво спросил подполковник. – Разочарую вас, я не фанат «АвтоВАЗа».
   – Ну и ладненько, – сразу же согласился Росляков. – Я, кстати, тоже. Давайте тогда поговорим о любви к родине и наших профессиональных делах. Нам, Никитин, нужна ваша помощь. Некто бизнесмен сегодня обратился к некоему чиновнику от таможни с просьбой посодействовать в том, чтобы на одной из Витебских таможен без досмотра прошла машина из России. Нам очень нужно знать, что за груз на этой машине пытаются протащить в Беларусь и насколько он опасен. Я понимаю, что вы работаете не в Управлении…
   – А кто вы, собственно, такой? – усмехнулся Никитин. – Вы забыли представиться, предъявить документы. Вы отдаете себе отчет, что пришли на встречу с подполковником КГБ и еще имеете наглость давать какие-то задания.
   – Ну, что вы, в самом деле? – обиделся Росляков. – «Отдаете отчет», «имеете наглость». Я к вам по делу, а вы ведете себя как самый настоящий чиновник. А если оперативная обстановка требует срочного вмешательства, координации сил всех служб? Вы думаете, что я не понимаю, что вам подавай официальный контакт, прямое указание руководства…
   – По-моему, вы просто валяете дурака, – прервал Рослякова Никитин. – Зачем?
   – А затем, – вдруг совсем другим, сухим и неприятным тоном ответил Росляков, – что вы, как офицер КГБ, должны были бы заинтересоваться информацией, которую я вам сейчас изложил. А вы себя как повели? Кто тут у нас дурака валял? Я понимаю, что вы работаете не в том Управлении, в каком нам нужно, но выбора нет. Прежде всего, исходя из соображений секретности проводимой операции, коллега.
   – Так откуда вы? Может, все же представитесь, если вступили со мной в контакт?
   – Можете обращаться ко мне так, как у нас и принято, – товарищ полковник, – резко сказал Росляков. – Представляться я не буду, потому что уровень секретности операции превышает принятый в вашем отделе. Да-да, гораздо выше! Мы с вами встретились и разойдемся. И знать вам меня совершенно не нужно.
   – Я в такие игры без санкции начальства не играю. Извините, – повел плечами Никитин. – У вас есть руководство, у меня есть руководство – вот пусть они и договариваются. А я человек в погонах, я выполняю приказы.
   – А совесть, оперативная хватка, чувство долга у людей в погонах в вашем Управлении не в ходу? – зло спросил Росляков.
   – Я не собираюсь это с вами обсуждать, – холодно ответил Никитин. – Мне самому в город добираться или вы меня отвезете?
   – Нет, вы сами поедете, но после того, как я вам кое-что покажу. Видите ли, товарищ подполковник, мне видней, к кому обращаться за помощью и в какой форме ее просить. Я привык добиваться своего, привык выполнять свои задания, поэтому и дослужился до полковника. А теперь, прошу вас, молча посмотрите и послушайте, а уж потом я вас выслушаю. Идет? Извините за методы работы, но времени у нас мало… А еще у вас в Управлении завелся «крот». Так что резона официально обращаться у нас совсем никакого.
   И Росляков достал из внутреннего кармана пиджака пачку фотографий и стал по одной бросать с комментариями на колени Никитину.
   – Вот это вы со знакомой вам журналисткой Стаскевич, это вы в ее обществе и обществе американского журналиста Майкла Броуни. В недрах вашей конторы он известен как полковник Броуни, и служит он в Управлении стратегических операций. А вот это Броуни уже с пресс-аташе американского посольства господином Эвансом. Которого, кстати, тоже в определенных кругах знают как офицера ЦРУ и резидента здесь, в Минске. Не обольщайтесь, товарищ подполковник, это еще не все.
   И Росляков продолжил вынимать и вынимать фотографии.
   – Вот это вы и журналистка Стаскевич на территории резиденции Лукашенко под названием «Дрозды», вот это Стаскевич и прораб Вишняк, который руководит работами по монтажу инженерных систем в резиденции. А вот это они на территории резиденции, куда доступ посторонним запрещен в связи с подготовкой к предстоящему визиту российского президента. Вот это ваши сотрудники, которые несут охрану резиденции, узнаете? Они как раз пропускают Стаскевич и Вишняка на территорию. А вот это они на территории. Неприятно, правда? Но не спешите вынашивать планы возмездия вашим сотрудникам.
   Росляков достал из бокового кармана диктофон.
   – Фотографии распечатаны с видеозаписи означенных событий. А видеозапись, как вы понимаете, ведется одновременно с аудиозаписью. Вот вам небольшие фрагменты.
   И Росляков дал послушать разговор Ланы, когда она просила провести Никитина ее на территорию «Дроздов», затем кусок из рассказа Ланы Демичеву о самом Никитине и их взаимоотношениях. Затем кусок разговора Броуни с Эвансом, Броуни с прорабом Вишняком. Особенно смачно Росляков прокомментировал момент, где Броуни рассказывал о заложенных взрывных устройствах в «Дроздах».
   – Вы понимаете, товарищ подполковник, – заключил Росляков, – что вот этих материалов вполне достаточно, чтобы инициировать такую проверку вашей личности, которая в любом случае испортит вашу карьеру и лишит вас доверия вашего начальства раз и навсегда. А выполнение моей просьбы позволит вам не только прозвучать очень позитивно, но и получить государственную награду. Кстати, вполне заслуженную. Вам же не на врага предлагают работать!
   – Сука! – выдавил Никитин. – Сука, потаскуха!
   – Не надо так о девушке, – примирительно сказал Росляков. – Она сама вляпалась в нехорошую историю, но она не шпионка и не агент ЦРУ. Дура она самонадеянная. Теперь так…
   И Росляков стал излагать суть своей «просьбы». Он упомянул факт шантажа Бродни, похищение его жены и суть просьбы похитителей. Не умолчал он и о роли во всем этом депутата и предпринимателя Миненко. Настоятельная просьба к Никитину была следующей. Он должен был лично обратиться в районное Управление КГБ, на территории которого находится нужный таможенный пункт. Там он должен поведать о некоей оперативной информации, которую он якобы получил. Оперативники должны пропустить машину без досмотра, сопроводить ее негласно до места назначения, а когда оперативным путем удастся определить характер груза, они должны совместно с местными органами провести операцию захвата. Или что там еще они решат делать. Но раньше никакой информации в Управление по городу Минску и Минской области поступить не должно. Это Никитин должен очень точно донести до оперативников в районе. А еще он должен сообщить о том, что за груз пытаются протащить злоумышленники в Беларусь.
   – Вы видите, что во всем этом проявляется предательство интересов родины? – строго спросил в конце Росляков. – Нарушение своего долга офицера КГБ видите?
   – А без шантажа, без использования грязных методов сделать этого было нельзя? – проворчал Никитин.
   – А вы бы дурака поменьше валяли со своими чиновничьими замашками, – возразил Росляков. – Я же вам сказал, что привык любыми способами и средствами добиваться выполнения задания и приказов моего начальства. К тому же у меня хороший для вас стимул для выполнения всего изложенного именно так, как я вас и попросил. С Бродней свяжитесь сами. Не удивляйтесь, что он вам долго не будет верить. В его положении!
   – А как быть с похищенной женой?
   – Это наша работа, все сделаем. Не волнуйтесь. Теперь о связи со мной. Я сам буду вам звонить, когда посчитаю нужным, и вы мне будете излагать ситуацию. Звонить я буду на ваш телефон и представляться псевдонимом, скажем, «Миротворец». Дальше! Не пытайтесь вычислить, откуда и кто вам звонит. Вообще не пытайтесь выйти на нас и сообщить своему начальству. Меня вы вычислите, узнаете, кто я такой, но вреда делу вы нанесете столько, что я просто боюсь себе это представить. А передо мной вам придется извиняться. При вашем же начальстве.
   – Я понял, – проворчал Никитин. – Теперь я могу быть свободен?
   – Можете. Вот вам машина, ключи в замке зажигания. Езжайте.
   Росляков вылез из машины и кивком велел вылезать Максиму. Никитин перелез на водительское сиденье, завел мотор и, буксуя на песке, стал выруливать на дорогу. Через десять минут езды на своем «Ленд Крузере» Росляков достал телефон и набрал номер Никитина.
   – Слушайте, совсем забыл предупредить, – сказал Михаил Васильевич в трубку. – Машина, на которой вы сейчас едете, наверное, уже числится в угоне. Вы бы бросили ее да пересели на такси. Или общественный транспорт. А то, знаете ли, неудобно может получиться… Ну, извините, бывает такая оперативная необходимость. Перестраховываемся…
   Двое суток прошло в напряженном и плотном наблюдении за Бродней и Миненко. К большому удивлению Максима, Никитин слово сдержал, и они не ощутили за собой слежки или иного внимания КГБ. Андрей, правда, сделал ему внушение, что Василич людей видит насквозь и ему надо верить.
   А потом повалила работа. Контакты Бродни, контакты Миненко, установление личностей, установление связей, отработка, отработка, отработка. Видимо, группа технической поддержки загружена была под завязку, потому часть работы Росляков взвалил и на своих помощников. Информация, предоставленная Броуни, была интересной, приоткрывала завесу над истоками опасности, но никак не освещала тактическую сторону террористов. По Чехии у американцев информации оказалось маловато. Они установили личности убитых, но их связей в арабском мире вскрыть не удалось ни ЦРУ, ни нашей внешней разведке.
   Потом пришло сообщение, что некие люди целенаправленно прибыли на место побоища на поляне возле заброшенного домика станции лесничества. Трупы они забрали, но долго лазали по лесу на четвереньках, видимо, что-то или кого-то искали… В реку никто не совался, даже не смотрели в эту сторону. Номера машин установлены, личности хозяев машин установлены. Ведется работа по изучению фотографий хозяев машин и сличению их со снимками тех, кто приехал в лес.
   «Хонда», спрятанная Максимом в лесу, так и осталась никем не найденной. Это радовало, хотя надеяться, что долго удастся водить преступников за нос, не стоило. Существовал ведь и здравый смыл, а он говорил, что после перестрелки, если Габаршоев и остался жив, и где-то укрылся с заложницей, то обязательно должен был дать о себе знать своим хозяевам. Кто бы они ни были. Мог им быть и Миненко, потому что удалось установить, что бизнесмен он только по амбициям. По сути, у него бизнес очень маленький, в маленьких долях и в самых разных фирмах. Не тянул он на босса, а тянул на подставное лицо, марионетку и тому подобное.
   А потом Росляков во время очередного звонка услышал от Никитина, что нужная машина – «КамАЗ», с минскими номерами и, судя по накладным, движется с грузом промышленных товаров именно в Минск. Получатель – «Торговый дом Полесье».
   – Значит, завтра машина будет в городе, – посмотрев на часы, заявил Росляков. – Времени у нас очень мало, потому работаем без плана, будем импровизировать в соответствии с обстановкой… Наша задача проследить за разгрузкой. Это раз. Выявить характер запрещенного груза, из-за которого грузовик не хотят досматривать на границе. Это два.
   – Не «пустышку» ли тянем? – хмыкнул Демичев. – Что-то не верится, чтобы через половину России тащили взрывчатку.
   – Для того чтобы знать, надо проверить до конца, – недовольным голосом ответил Росляков.
   – А вам не кажется, – с сомнением в голосе сказал Максим, – что слишком много неясного?
   Росляков некоторое время молча смотрел на Максима, странно подняв одну бровь. Однако говорить ничего не стал. Максима это лицедейство насторожило. Иногда его начальник умел очень странно молчать. И очень часто это имело серьезные последствия. По крайней мере, неожиданные.
   На следующий день, в восемь часов вечера, когда на улице уже темнело, Максим и Михаил Васильевич сидели на крыше пятиэтажного дома, с которого хорошо просматривался закрытый двор Торгового центра. Это был типичный задний двор, где разгружались машины, где имелся огромный склад, смонтированный из бетонных плит. Каким образом тут ставят машины и как идет разгрузка, они успели понять еще вчера. Поэтому и точка, с которой велось наблюдение, выбрана была именно тут.
   А еще вчера Андрей с Максимом, надев синие рабочие спецовки, нагло ввалились на территорию заднего двора, когда там не было никакого начальства. Они тащили длинную стремянку и были обвешаны инструментом. В основном электрического характера. С деловым видом зашли на склад и, приставив к стене лестницу, полезли проверять проводку и светильники, тыкая контактами тестера во все места, куда только можно. Пара рабочих склада с интересом на них поглядывала, а кладовщица вообще смотрела с подозрением, не нравились ей электрики.
   Демичев с видом знатока советовал ей писать заявку, а сейчас их якобы интересует, что где-то пробивает кабель. В результате за полчаса они установили две видеокамеры, которые охватывали приличный участок склада, но главным образом от входа. Так можно было отследить, в каком месте или в каких местах складывают товар, привезенный нужным им грузовым автомобилем.
   Сейчас камеры работали и послушно писали все, что на складе происходит. Сильная оптика на крыше, снабженная на всякий случай и системой ночного видения, позволяла наблюдать и за двором. «КамАЗ» загнали во двор задом еще два часа назад, но разгрузка началась только что. Коробки из машины далеко не уносили, а складывали в ближайших проходах и у стены. По крайней мере, ничего такого особенного в сторонку пока не относили и ногой под стеллажи тайком не запихивали.
   Кладовщица стояла возле самой машины и отмечала что-то в толстой тетрадке. Наверное, сверяла маркировки на коробках с накладными. Рабочих собралось на разгрузку человек восемь, и работа продвигалась быстро.
   – Вот, – вдруг резко сказал Росляков и прилип глазами к прибору.
   – Что там, Михаил Васильевич? – нетерпеливо поинтересовался Максим.
   – Коробочка… – невнятно ответил Росляков. Потом отодвинулся и показал: – Посмотри, вон ее поставили на землю чуть в стороне, продолговатая такая.
   – Вижу, – отозвался Максим, встав на место Рослякова у прибора. – Картонная коробка. Вся обмотана упаковочным скотчем. Думаете, что не зря отложили?
   – Думаю. И на вид она, между прочим, не очень тяжелая. На тротил или СИ-4 не тянет. Ты гляди пока, только внимательно, а я сейчас.
   Росляков отошел в сторону и стал набирать Демичева. В то время пока Росляков и Алексеев торчали на крыше, Демичев еще до конца рабочего дня пробрался в здание и теперь где-то там спрятался на техническом этаже, где высился куб с двумя трубами…
   – Как у тебя? – тихо спросил Росляков. – Понятно. Ты особенно не спеши, убедись, что все тихо, а как только закончится разгрузка, я сообщу. Нет, пока только какая-то вшивая коробочка весом килограммов в пять. Давай.
   В задачу Андрея, как грамотного технаря, входило отключение, а точнее – блокировка сигнализации на двери, чтобы в здание могли зайти его товарищи. Никто, кроме самого Демичева, представления не имел, как это можно сделать, чтобы на пульте в милиции не сработал сигнал нарушения.
   Через тридцать пять минут разгрузка закончилась. Склад был заперт, поставлен на сигнализацию. Кладовщица подхватила коробку, которая все это время стояла на земле возле нее, и скрылась в здании. Рабочие отряхивались и уходили тоже. Машина почему-то осталась во дворе. Росляков молчал и ждал. Максим тоже молчал, полагая, что все вопросы и другое проявление нетерпения будут лишними… Начальству, как говорится, виднее.
   И вот ожидание было вознаграждено.
   – Двое, – вдруг сказал Росляков. Максим сразу весь подобрался. – Двое вылезают из кабины «КамАЗа». Осматриваются, разминают спины. Так, открывают инструментальный ящик под кабиной… нет… черт, они кабину поднимают. Та-ак! А вот и наш груз. Ясно, плоские пакеты и на вид довольно тяжелые. Они их укрепили под кабиной на раме.
   – Взрывчатка? – в спину начальнику спросил Максим.
   – И не сомневаюсь. Только не понимаю, почему такой риск – тащить через Россию, когда ФСБ давно все каналы… Ладно, поживем – увидим. Так-так, они их потащили в здание! И дверь не на сигнализации. Знали бы, где упасть…
   Не отрываясь от окуляров, Росляков вызвал Демичева, коротко объяснил ситуацию и сказал, что они выдвигаются. Это означало, что теперь телефоны побоку, а в дело пойдут головные передатчики с очень чувствительными микрофонами.
   – Михаил Васильевич, – задал наконец Максим вопрос, который вертелся у него на языке уже пару часов, – а вам не кажется, что мы не видим даже намеков на какую-то подготовку со стороны местного КГБ? Они ведь должны были уже начать операцию. Так ведь мы уговаривались?
   Росляков наконец оторвался от окуляров и снова посмотрел на Максима со странным выражением лица.
   – А хорошо вас там натаскивают, как я погляжу. Или это ты такой у них особенный?
   Вопрос был явно риторический.
   – После окончания операции назад подашься к своим? Или в группе останешься? Вроде работенка у нас не скучная, а?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация