А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Петралаши, или Смешная книжка для отдыха" (страница 6)

   Петралаш двенадцатый. «Индийское» пшено – на барашка

   Сначала расскажу историю, которую от других слышал. А потом – чему свидетелем был сам.
   Для предприятий основного производства нашего поселка, «определенные» химические реагенты и компоненты завозились сюда в огромных количествах на больших автомашинах-длинномерах «двадцатитонниках». В том числе, и различные химические смолы. (Не та смола, что типа гудрона: черная, при нагреве – тягучая и густая, а специальная, химическая смола, в виде мелких пористых шариков величиной с просяное зернышко). С виду: то же пшено, только самых различных цветов и оттенков.
   Однажды, один «водила» такого, вот, длинномера, доверху загруженного мешками с хим. смолой, остановился в одном более-менее цивильном степном ауле перекусить.
   Цивильном в том смысле, что была здесь местная «забегаловка». Как и положено: с пивком, шашлычком. Как и положено: в ней всегда тусовались «лучшие» представители мужской половины человечества этого населенного пункта. То есть – местные алкаши. Толку для «забегаловки» от них было мало, и потому очень хорошую добавку к общей прибыли давали, как раз, заезды водителей-рейсовиков и «дальнобойщиков».
   …И только наш «водила» выцедил кружечку холодненького, свеженького пивка, к нему подсел один из таких местных.
   Я не оговорился: в степях, где на тысячу верст – ни одного гаишника, водители, особенно в летнюю жару, в зной, нередко позволяли себе кружку, другую холодного пива. А если вдруг и «нарисуется» какой-нибудь «залетный» гаишник, откупиться в те времена было – раз плюнуть.
   Так вот, подсел к водителю один, из представителей местного населения и вкрадчиво спрашивает:
   – Что везешь, братела?
   А тот, невозмутимо так, тщательно прожевывая горячий шашлычек из свежей баранинки, как бы нехотя – груз, все-таки, стратегический, нельзя государственный секрет раскрывать – ответил:
   – Индийское пшено везу. Полную машину.
   При этих словах «представитель» встрепенулся, лицо его посветлело.
   – Слушай, братела-друг! Тебя, сам Аллах, ко мне послал, – озираясь по сторонам, «заворковал» он. – Друг, понимаешь, такое дело. Я – первый, из местных казахов, решил уток разводить. Говорят – прибыльное дело. Растут они очень быстро. Мне бы, как раз, пригодилось сейчас пшено. У меня – целая сотня их, уток. Кормить надо. Давай: я тебе – барашка, ты мне – пшено.
   – Индийское пшено – очень дорогое пшено. К нему особый подход нужен, – отвечает ему «водила», набивая цену.
   – Друг! Братела! Я тебе самого жирного барашка дам. Выручай. У тебя, в чем – пшено. Похоже – в мешках?
   – В мешках, в мешках. Ты и это успел «разнюхать»?
   – Э-э, дорогой, конечно. Я и пшено твое видел. Там, мешок один порвался, рассыпалось чуть-чуть. Я и обратился к тебе, поэтому. Потому что, уже видел твое пшено. – Затараторил «представитель». – Давай так: я тебе – барашка, ты мне – пять мешков пшена.
   – Три. Три мешка. И… по тише. – Приставил палец к губам, водитель. – Ни-ко-му. Сам понимаешь.
   – Понимаю, понимаю… Все понимаю. – Обрадовался новоявленный «заводчик» уток. Три, так – три. По рукам. Ты – пшено, я – барашка!
   Чуть ли не затрясло его от «так удачно провернутой» сделки. А водитель, чтобы хоть как-то подстраховать себя (Сдохнут утки на голом «индийском» пшене, ведь, это – чистейшая неорганика), вразумительно предупредил «утковода»:
   – Только смотри: индийское пшено – особенное. Его нельзя скармливать уткам в чистом виде. Обязательно нужно обильно перемешивать с замоченными отрубями, или комбикормом.
   «Утковод» даже поблагодарил:
   – Вот, спасибо! Спасибо, что предупредил. Я ведь, единственный казах здесь, что утками решил заняться. Очень многое не знаю. А спросить – не у кого.
   …Через полгода у этого водителя снова был рейс сюда же. Груз другой, «забегаловка» по пути – та же. Встретились они с «утководом», как старые друзья. «Водила» осторожно спросил того:
   – Ну, как там у тебя, с утками?
   – Очень плохо. – Обстоятельно и подробно начал рассказывать ему «утковод» о своих делах. – И пшено твое индийское очень плохое. Не питательное. За полмесяца утки его сожрали. Целый день только и делали, что жрали его! Зобы полные, по земле волочатся, а утки – худые, как скелеты. Не растут совсем! Сдохли многие. Хорошо – родственник один, кукурузной дробленки подкинул. Отошли немного мои утки. Даже подросли неплохо. Но это, не для нас, не для казахов – скотина. Тому – дай, другому – дай. Раздал уток по родственникам и знакомым. Себе почти ничего не осталось. Совсем не оправдали они себя. Бросил я это дело.
   …А из барашка очень хороший шашлык получился. На всех хватило, когда этот водитель тогда, после удачного бартера, в поселок приехал. Хорошо еще, что он не стал слишком распространяться по поводу того, откуда этот баран у него взялся. А не то, мог бы оказаться, вскоре, где-нибудь почти в таких же, «не столь отдаленных» местах. Только не в Казахстанских степях, а где-нибудь на Колыме, или под Магаданом.

   Петралаш тринадцатый. Батарея для юрты

   Было это еще раньше, до того, как мы переехали в тот поселок, о котором я постоянно упоминаю. И еще дальше. В самой, самой глубине Казахстанских степей, куда я был командирован в качестве дизелиста-компрессорщика Киргизского горно-рудного комбината.
   Я не оговорился. Здесь, в глубине казахстанских, ровных как скатерть степей, «забил свои колышки» один из участков Киргизского горно-рудного комбината. В советское время так было: на территории Казахстана могли располагаться участки Киргизстанских предприятий и хозяйств, а в Киргизии наоборот – Казахстанских.
   Как, например, на обширной территории западней Балхаша, в Казахстане, располагались киргизские овцеводческие пастбища Кенес-Анархая, на которых паслись киргизские бараны, а в Киргизии, на горных пастбищах Суу-Самыра были участки, на которых паслись казахские овцы. Союз — был.
   Горно-рудный комбинат вкладывал в развитие своих отдаленных участков немалые средства. На момент моей командировки на вышеупомянутом участке, уже был построен не только производственный цех, но и просторное общежитие, столовая, хоз. постройки, своя котельная. По всему участку монтировали, как раз, отопление. Словом, работа кипела, нагрузка на дизели была приличная.
   А недалеко от стройки была стоянка одного, из местных чабанов. Ему было все – в диковинку. Поэтому большую часть дня он «ошивался» здесь, на площадке. Овцы и верблюды паслись сами.
   – А это, что? А это, для чего? – Донимал он всех вопросами. Больше всего, он почему-то крутился возле сварщика. Особенно его заинтересовали чугунные батареи, сложенные штабелями.
   – Это, что? – Спрашивал он сварщика.
   – Батареи. – Отвечал тот.
   – Не-ет. Ты, наверное, шутишь. Батарейки – в фонарике. Я знаю. Они свет дают. – Не отставал от него чабан. – Ну, скажи, скажи: для чего вам нужны эти тяжелые штуки? И зачем, их – столько много.
   Наконец сварщику надоело, и он начал объяснять:
   – Эти штуки называются – батареи, потому что они тепло дают. В фонарике – батарейки, ты правильно говоришь, свет дают, а эти – дают тепло.
   – Ой, бой! – Воскликнул чабан. – Вот эти тяжелые железки сами тепло дают?! И топить их не надо?!
   – Ну, а где ты здесь видишь топку? – С ухмылкой спросил его сварщик. – Ты, у себя в юрте печку чем топишь? Дровами? Углем? А куда ты здесь дрова будешь класть, уголь насыпать? Батареи – сами греют. Потому они и называются – батареи. Видишь, мы вешаем их в каждой комнате под окном, рядом никакой топки нет, никакой трубы для дыма. Придет зима – от них тепло будет идти. Да, мы на днях пробный пуск будем делать, можешь прийти, потрогать батареи. Они теплыми будут. А зимой будут горячими.
   Через несколько дней запустили котельную. Специально. Для «более надежной опрессовки» смонтированного участка отопления. Чабан, конечно, крутился здесь же. Восторгу его – не было предела! Он забегал то в одну, то в другую комнату общежития, щупал батареи, гладил их руками, прижимался к ним щекой и что-то бормотал, бормотал…
   Все. Он был сражен! Этого было достаточно…
   От нашего сварщика чабан больше не отставал:
   – Сделай мне такую батарею для юрты. Отблагодарю.
   – Ну, зачем тебе для юрты такая тяжелая батарея? – Пытался отговорить его от этой затеи сварщик. – Это очень сложный механизм. Требует постоянной подзарядки. Батарея, ведь! А вдруг сломается, что будешь делать?
   – Когда у вас батарея ломается, вы что делаете? – Не унимался чабан.
   – Ремонтируем, конечно.
   – Ну вот, если вдруг сломается батарея, или ей подзарядка будет нужна, я ее сюда принесу. Кто-нибудь знающий и отремонтирует. Не за бесплатно, же. Ты, за меня не беспокойся. Главное: сделай мне такую батарею. Чтобы она у меня – была в юрте. А за остальное, не беспокойся. – Продолжал тот клянчить.
   – Как ты ее донесешь? – Все еще пытался отговорить сварщик чабана. – Тебе не меньше десяти, двенадцати секций нужно. Вам, даже вдвоем с женой, такой тяжести – не поднять.
   – А ты немножко поменьше ее сделай. Мы на лошади ее довезем. Сделай. – Не унимался чабан.
   – На какой – лошади, на какой – лошади! Заряженную батарею строго вертикально транспортировать нужно. Чуть наклонишь ее, все – работать не будет. Ну, зачем тебе лишняя головная боль? Есть в юрте печка, просто и надежно: затопил – тепло, не затопил – холодно. Так, нет. Тебе, вдруг, «экзотики» захотелось. – Снова и снова, ухмыляясь, отговаривал его сварщик. Но чабан не отставал:
   – Дорогой, я тебе за батарею самого лучшего, самого жирного барашка из стада выберу. Сделай, пожалуйста.
   Наконец, сварщик не выдержал:
   – Достал ты меня! Ладно, вези своего барашка. Только захвати с собой хорошую, толстую кошму и веревки. Мы твою батарею в кошму завернем и к лошади привяжем, вертикально.
   … «Такая в степях цена – барашек. Хоть, за что. А тут, барашек – сам на шашлык «просится. И что? От него отказываться? Пытаться, хоть как-то, продлить его бараний век? Зачем? Ведь, он сам на шашлык прет! Да, к тому же: командировка как раз заканчивается».
   Пока чабан бегал за лошадью, ловил барана, то да се, наш сварщик, и уже теперь целая толпа «помощников», быстро собрали батарею на восемь секций, наполнили ее водой, завернули с четырех сторон пробками и чуть ли не до кипения разогрели газовой горелкой.
   Тут и чабан подоспел. С барашком. Всей гурьбой завернули батарею в кошму, «приторочили» к лошади, а чабану строго-настрого наказали:
   – Вы там смотрите с женой, осторожно разгружайте, батарея сейчас очень горячая. Обжечься можно. И старайтесь все время держать ее вертикально. Не то сломается, греть перестанет. А когда на место поставите, накройте кошмой – еще не зима, ночи не слишком холодные.
   На следующий день чабан приехал, как раз, к последним палочкам шашлыка.
   – Наверное, моя жена слишком наклонила батарею, когда с лошади ее снимали. Сломалась батарея, совсем плохо греет. – Начал он сходу, расстроено.
   – Ладно, ладно – не беда. Сейчас быстро все отремонтируем, – успокоили его, – ты давай – к столу, попробуй нашего шашлычка из твоего барашка. Очень вкусный шашлык получился. У нас специалистов по шашлыку много.
   «Отремонтировали» батарею быстро. Он и шашлыка толком не успел поесть. Снова завернули ее в кошму, привязали к лошади вертикально, и быстро-быстро отправили чабана восвояси. На этот раз он уезжал, что-то – совсем не веселый.
   А наутро, уже прибыла смена – следующая вахта.
   …Собрание было уже потом, в комбинате. Оказывается, чабан на следующий день… не повез снова батарею «на ремонт». «Расскусил» он нас. Поехал жаловаться к начальству.
   …Сварщика из комбината уволили. А начальник участка отделался строгим выговором по партийной линии. «За слабую идейно-воспитательную работу» во вверенном ему коллективе.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация