А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Петралаши, или Смешная книжка для отдыха" (страница 5)

   Петралаш десятый. Чудеса там, где в них верят

   Как я уже говорил в своем первом рассказе, не каждому с неба на голову иконы падают. В том смысле, что не со всяким человеком подобные истории происходят. Но так уж случалось (и случается), что многие события, или ситуации, в которых я иногда оказываюсь, в той, или иной степени, происходят с определенным мистическим «напылением», если можно так выразиться.
   А если об этих случаях отозваться в плане их количества, то больше всего таких «напылений» пришлось на те, годы, когда мы жили «глубоко в глубинке» – в самой сердцевине Казахстанских степей. И именно там многие из этих случаев, в той, или иной степени, были связаны с самым первым автомобилем в моей жизни, «Запорожцем». Расскажу о самом примечательном из них.
   Как-то, «вырвались» мы на «Большую землю». (Чимкент, Джамбул, Фрунзе…). Так, у нас назывались редкие поездки в густо-населенные районы нашей, тогда еще огромной, страны. «В цивилизацию», – как иногда говорили. У нас же, в степях, в радиусе 200–300 километров – два-три поселка всего.
   Колеса у моего «Запорожца» к тому времени были уже совсем «лысые». Ну, а раз мы – «на Большой земле», перед возвращением в степи, естественно, переобулись на – новые. Одно, из старых колес, ушло в «запаску».
   Итак, возвращаемся. Едем еще по «цивилизации». Перед самым Джамбулом – бабах! Взрывается одно, из новых колес. Ладно. «Перекидываю» на его место «запаску». Нет бы – пока Джамбул проезжали, Каратау… Джанатас – приобрести хотя бы еще хоть одну запасную покрышку «на дорогу». «Ни фига». Поехали дальше. Вот, оно: русское – «авось»…
   А дальше – голые степи. Потом – Пески. Потом снова – степи. Хорошо еще, что бескрайние и мертвые Пески Кызыл-Кум (Красный Песок), именно в этом месте, лишь краем, полосой всего лишь в 40 километров проходили через наш путь…
   Уже далеко за последним «отблеском» цивилизации – местным районным центром, взрывается… второе колесо!!!
   Ладно. «Голь на выдумки – хитра». Есть еще – запасная камера, куртка шинельная. Куртку «армирую» кусками проволоки, обрывками капроновой веревки и впихиваю в разорванную покрышку. Вставляю камеру в якобы «отремонтированную» покрышку, забортовываю колесо и тихо-тихо накачиваю. Держит! Ставлю колесо на место. Едем дальше.
   Насчет новых покрышек становится все понятно: заводской брак. Но… не возвращаться же, назад, туда, где их купили (в г. Фрунзе). Более 700 километров – «не ближний свет». Домой хоть немного, но – ближе. Едем домой. Но уже, совсем… потихоньку. Ведь, кроме меня в машине – жена и трое наших маленьких детей!
   … «Прыг-прыг-прыг», – это наш «Запорожец» на моем импровизированном «протезе» подпрыгивает. Шишка на «латке» не увеличивается? Не увеличивается. Значит – держит «латка»! Доедем.
   Так, потихоньку, «хромая», въезжаем в Пески. И вот, он – «закон бутерброда»! Не где-нибудь, а как раз, посередине той самой злополучной сорокакилометровой полоски Кызыл-Кумов взрывается… третье колесо! Причем – в лохмотья…
   Все. Приехали! Пески здесь – зыбучие, барханы – движущиеся! Стоит только ветру подняться… Мало того, дело – к ночи. Когда едешь здесь днем, могут попасться навстречу 3–4 машины. А ночью ни в попутном направлении, ни во встречном – ждать нечего.
   НОЧЬ! В КЫЗЫЛ-КУМАХ! Все. Попались! Дети – орут, жена ругается… я – «в ступоре»!
   И вот, (уже потом, со слов жены) в каком-то «сомнабулическом», заторможенном состоянии я отворачиваюсь от дороги, устремляю свой затуманенный взор куда-то в самую глубь Песков, и молча, совершенно молча, ухожу от стоящей на домкрате машины… от жены, от детей. Просто ухожу. Иду, иду, иду…
   Вокруг – только зыбучий песок, песок, песок. Возле небольшого бугорка останавливаюсь, разгребаю его руками, и… передо мной – засыпанное песком, старое, но совершенно целое, лишь со слегка проржавевшим диском колесо… от «Запорожца»! Именно, от – «Запорожца»!!!
   Все. Проблема решена. Я подкатываю это колесо к машине, ставлю на место взорвавшегося, чуть-чуть подкачиваю его, и мы все, успокоившись, едем дальше. Домой.
   …Что меня заставило уйти в сторону от дороги, остановиться именно возле этого бугорка, разгрести его руками, и вообще – как сюда… (в голые степи, в Пески, где в радиусе 200 километров – ни единой живой души!) попало это колесо? Причем, сравнительно далеко от дороги, и именно… от – «Запорожца»?! Что? Что – это?
   Тогда я еще задавал себе подобные вопросы. Позже, когда похожие чудеса, так, или иначе имеющие какое-то отношение к моему «Запорожцу» (а может быть, дело – совсем не в нем), стали системой, я перестал их задавать. Ну, случаются… чудеса. И пусть случаются. А почему? Какая разница. Главное, они – могут быть. Я верю, что они могут быть, поэтому они – есть! И по сей день. О некоторых из них я возможно расскажу. Чуть позже.
   Да, а последнюю, не взорвавшуюся новую покрышку я сам выкинул. Так, на всякий случай. «От греха — подальше».

   Петралаш одиннадцатый. Когда «еще… и уже»

   Надо сказать, что место, в котором мы тогда жили, было довольно-таки отдаленное и глухое, даже по Казахстанским меркам. Местный народ здесь был настолько отсталым, что мы только «диву давались».
   В семье по 5 – 10 детей, а то – и больше. Как правило, учится только один. Остальные обеспечивают ему учебу и дальнейшее продвижение «наверх». Разрыв потом между ними оказывался просто неимоверным.
   И хотя даже здесь, в глухих степях, и тут, и там встречались высоковольтные линии электропередач, многие даже не знали толком, что из себя, представляет – электричество. Как потом в шутку говорили: до «Перестройки» у них еще не было электричества, а после «Перестройки» у них – уже не стало электричества.
   Рассказывал один шофер-дальнобойщик. На отдых он обычно останавливался всегда у одного и того же чабана. Юрту тот ставил всегда вблизи высоковольтной линии. (Здесь, это – один, из ориентиров). Из общего клубка вечно чумазых и сопливых детей чабана, выделялся старший сын. Своим, не по возрасту, высоким ростом и неплохим знанием русского языка.
   Провода высоковольтной линии, где стояла их юрта, сильно провисли. Хорошо подпрыгнув, можно было даже достать рукой до одного из них в середине этого провиса. Что этот долговязый «малой» и делал. Разбежится, подпрыгнет и повиснет на проводе, раскачиваясь.
   – Что, ты делаешь? – Возмутился, как-то, на такое грубейшее нарушение безопасности дальнобойщик.
   А пацан, в ответ:
   – Кхачеля. Кхатаемся.
   – Вот, провиснет провод еще немного, коснешься ногами земли, будет тебе тогда – «качеля», будет тебе – «катаемся». Шандарахнет так, что и тапочек от тебя не останется, – объяснил ему шофер.
   К отцу обратился, предупредил его:
   – Нельзя этого делать. Не разрешай сыну раскачиваться на проводе, когда-нибудь убьет его током.
   – А-а, – отмахнулся тот, – от земли до провода еще высоко. Пусть забавляется.
   Через пару лет попал дальнобойщик в эти же края.
   – Где сын твой старший, долговязый? – Спрашивает.
   Тут и выяснилось, что всего через несколько месяцев после того предупреждения, все именно так и получилось. Похоронили подростка. Вернее то, что от него осталось.
   Трагичный пример. Но что поделаешь, подобных трагикомичных случаев – тысячи. Да, что там говорить!..
   Приехали как-то к моему соседу по бараку, молодому казаху, родственники из какого-то дальнего аула. (Они все здесь – дальние). Целая «толпа» убеленных сединой аксакалов (стариков).
   А я напротив, как раз, огород поливаю. («Огород»… Так, участочек – в полторы соточки.) Помидорчики, там, огурчики, морковка, лучок, чесночек.… Мы же, русские азиаты (или азиатские русские) – народ хлопотливый: раз вода есть, земля есть, значит – на ней что-нибудь должно расти. Водопровод – в доме. Не совсем удобно для «огорода». Естественно, сквозь стену пробил трубу – «дюймовку», пристроил шланги, то да се, словом: вывел водопровод на улицу.
   В общем, поливаю. Слышу: галдеж у соседей начался. Восклицания, причитания… пальцами тычут в мою сторону, бородками своими трясут взволновано, у кого они есть. И бочком-бочком, всей «толпой» – на нашу сторону. Алик-сосед, к которому они приехали, обращается ко мне с улыбкой:
   – Покажи, пожалуйста, моим старикам, как ты воду на участок провел. Очень волнуются они, удивляются, как это: из стены – вода течет!?
   Пришлось заводить «делегацию» в дом, даже пол поднимать, чтобы объяснить аксакалам принцип работы водопровода. Те только языками цокали, да головами качали…
   А Алику пришлось двоих, самых уважаемых, везти на экскурсию вдоль нашего тридцатикилометрового водовода, до самых скважин. Местное начальство разрешило ему, даже – святая святых — насосную станцию им показать!
   Остальные, сев в кружок прямо здесь же, на моем участке, терпеливо дожидались их приезда. А я успел тем временем похвастаться свеже-сорванными помидорами: угощал уважаемых прямо с грядки. Видели бы вы, как они пробовали эти помидоры!
   – Помдор! Помдор! Кызыл алма! (Красное яблоко) Ай, ай, ай! – Только и слышались восклицания. Что поделаешь: люди первый раз в жизни, наяву, увидели, как растут они, помидоры! Ну, заодно, конечно, и огурчиками, морковкой похвастался, и всем остальным.
   А уж когда Алик с самыми уважаемыми вернулся с экскурсии, и те начали рассказывать об увиденном, восхищению – не было предела! Ведь до этого вода, в их понимании – это два, три колодца в радиусе трехсот километров, глубиной – до 50 метров. И все.
   Ну, если где-либо, в какой-нибудь ямке-лужице и сохранялась вода после дождей, то она – далеко не питьевая. Яд, отрава. Питьевая вода здесь, образно говоря, «на вес золота». А тут, это «золото»… из стены само течет! Удивительно!..
   Байка у нас по поселку ходила. О том, как с помощью питьевой воды, работяги спирт добывали. Байконур-то, вот он, рядом. (По степным меркам, где 100 километров, за – 10 считаются). А там, говорят, опрессовку гидравлического оборудования ракет спиртом делают. Ерунда, скорее всего. Но – байка, же.
   Так, вот. Набирают работяги четыре канистры чистейшей питьевой воды и везут на дальние чабанские стоянки, где местные верблюдов пасут. Обменивают эту воду на две канистры кумрана (верблюжьего кумыса). Добытый таким простейшим способом кумран, на какой-нибудь Байконурской «точке» (которые «рассыпаны» по всем степям на тысячи километров), обменивают на канистру спирта. А двадцать литров «чистогана», это – ого-го!
   Вот так, пользуясь простотой и отсталостью местного населения, чего только не «вытворяли» наши русские ребята! Но об этом – уже в следующих петралашах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация