А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Петралаши, или Смешная книжка для отдыха" (страница 17)

   Петралаш тридцать седьмой. Последняя встреча

   Ну, что? Говорят, чтобы не надоесть нужно уметь вовремя удалиться. Пора, наверное, мне потихоньку «сворачиваться».
   Долго размышлял: что бы, такое, рассказать напоследок? И решил – исповедаться. Рассказать о своем предательстве по отношению к одному, своему самому лучшему другу, которого, однажды, пусть и по объективным причинам откровенно предал.
   За то время пока вы читали петралаши, думаю, что мы с вами успели подружиться. И вы, в какой-то степени, успели понять: кто – я, и что из себя представляю. Поэтому – кому, как не вам, мне поведать свою исповедь?
   Правда – уж, извините – опять, «Запорожская» тема.
   Во второй половине девяностых переехали мы с берегов Балхаша снова в Киргизию. И наступили для нас самые тяжкие времена. Уже вскоре, пришлось продать даже своего самого лучшего и верного друга – «Запорожец».
   С тяжелым сердцем продавал я его. Думал все: больше никогда не увижу. Ан, нет. Пришлось нам, однажды, совершенно случайно с ним встретиться. Неизгладимый след оставила в моей душе эта последняя встреча!
   …На долгое время, превратившись в обычного пешехода, ходить по Бишкеку, в те дни приходилось мне, очень много.
   И вот, однажды, проходя мимо одной из автозаправочных станций, чуть в сторонке увидел я «Запорожец» бывшего цвета морской волны. Потому «бывшего», что цвет морской волны угадывался с трудом: настолько он был грязный, облезлый и покрытый ржавчиной. Екнуло сердце, когда я его увидел. Чем-то притягивал, звал он к себе.
   Встречались мне до этого «Запорожцы» с голубизной. И ничего. А этот: весь обшарпанный, облезлый, но… как бы зовет, приглашает. Вот, чувствую: зовет он меня – и все! Прохожу мимо, скосив взгляд. Но чем дальше от него удаляюсь, тем зов этот ощутимее.
   Слышали такое выражение: «На душе кошки скребут». Примерно – то, же самое. Такое чувство, как будто – это мой «Запорожец», только весь израненный. И… живой!
   Не выдержал я. Подошел к нему. Заглянул в салон. Господи! Передняя панель – вся покоробленная. Дермантиновая обшивка – черная, местами рваная. Обшивка сидений – тоже рваная, грязная, даже оплавленная местами…
   Нет. Не мой – это «Запорожец». Не может этот «лохмот» – быть моим, пусть даже и бывшим! У меня был – красавец! А этот…
   Я повернулся и пошел. Но что-то держит меня! Метров на тридцать отошел. Остановился. Не могу идти дальше – и все, тут! Зовет он меня! Зовет!
   «Ладно», – думаю, – «сейчас вернусь, загляну под мотор, если на поддоне стоят мои заглушенные штуцера, то…». Не хотелось даже представлять, что этот «убитый» драндулет может оказаться моим. Вернулся, заглянул, и… горячей волной обдало меня! Боже! Не может быть! Мои! Мои штуцера! Вот, они! Стоят именно на тех местах, где когда-то больше десятка лет назад, я их ввернул, «изобретая» дополнительное охлаждение масла.
   Я так и сел прямо на асфальт, рядом с «Запорожцем». Отдышавшись, пошел искать хозяина. Где-то там, внутри, теплилась еще маленькая толика надежды, что все это не так, что все это – просто невероятное совпадение!
   – Извините, вы случайно не знаете: чей – это, «Запорожец»? – Спросил я дежурную АЗС дрожащим голосом, наклонившись к ней в окошко.
   – Вон тот, «раздолбаный» «Запор»? – Кивнула она в сторону, откуда я только что пришел. – Это, «Запор» нашего оператора Жумагула. – И показала на одного из джигитов, суетящегося с заправочным пистолетом возле подъехавшей к колонке иномарки.
   «Уф-ф!»… – У меня отлегло немного от сердца. Я ведь продал свой ЗАЗ гаишнику, не оператору АЗС, и совсем не молодому. Но, чтобы уже совсем до конца развеять, какие бы то, ни было сомнения, подошел к этому самому оператору.
   – Слушай, братишка, – обратился я к нему, как подобает здесь обращаться старшему – к младшему. – Ты, хозяин вон того «Запорожца»?
   – Ну, я. – Ответил он утвердительно. – А в чем дело?
   – Да, я в прошлом году точно такой «Запорожец» продал одному гаишнику…
   – Да. Точно. – Перебил он меня. – Мой брат – гаишник. В прошлом году купил он его у одного русского. На работу приехал, а все – как, давай, над ним смеяться: «Гаишник – и… на «Запорожце»! Даже шеф его в кабинет вызвал и сказал: «Не позорь нашу профессию!» На следующий же день брат и отдал его мне.
   И понесло Жумагула рассказывать все подробности. А у меня земля из под ног чуть было не ушла! Когда не осталось сомнений, что мой – это «Запорожец»!
   – Что же ты довел его до такого состояния? – Спросил я нового хозяина. – У меня он одиннадцать лет «красавчиком» был! Это – я, тот русский, у которого твой брат «Запорожец» купил.
   – Да? – Удивился Жумагул. – А для меня – он, очень несчастливой машиной оказался. Два раза я на нем переворачивался. Однажды, зимой на гололеде, его автобусом-гармошкой зажало. А раз, даже чуть не сгорел. Проводку у него замкнуло. Хорошо – огнетушитель под рукой был.
   – Не знаю, не знаю. – Возразил я. – Мне он одиннадцать лет верой и правдой служил. Ну, бывало, ломался. Но, ни одной аварии, ни одного происшествия – за все время.
   – Ладно байке (старший брат), – уважительно, как здесь подобает младшему – к старшему, обратился ко мне новый хозяин, – я все понял. «Ностальгия, то да, се…». Вот, вам – ключи, сделайте прощальный круг вокруг заправки, разрешаю. – И протянул, до боли знакомые мне, ключи от «Запорожца».
   Взяв ключи и понурив голову, я медленно поплелся к своей бывшей машине, чтобы сделать на ней последний прощальный круг. Подойдя, увидел, что мой «Запорожец», как-то встрепенулся, оживился чтоли.
   Вот, тогда-то я впервые и подумал, что ВСЕ — вокруг, душу имеет. Не только живые существа.
   Когда я сел за руль и вставил ключ в замок зажигания, «Запорожец» обрадовался и, как бы, спросил: «Мы, сейчас уедем? Мы, убежим?»
   Общение, конечно же, шло не на словесном уровне. Если все это можно было бы назвать – общением. Просто в моем мозгу были четко сформулированы именно эти, адресованные мне, два ясных вопроса. Я даже чуть-чуть испугался. Поэтому ничего не ответил. Завел мотор и…
   Боже, мой! Стук! Скрежет! Какие-то хлопанья и хлюпанья! Это, так работал мотор. Сердце заныло от боли. Какой уж тут, «последний прощальный круг»! Минуты три послушав эту какофонию, совсем уж расстроившись, заглушил двигатель.
   Долго стояла мертвая и глухая тишина. Потом я вышел из машины, со скрипом захлопнул дверь, закрыл ее на ключ и только хотел уйти, как снова в моем мозгу отобразились два четких и ясных вопроса: «Ты, собираешься уходить? Ты, хочешь опять меня бросить?» Я даже вздрогнул.
   И тут, понеслось: «Не уходи! Не бросай меня! Ты, же видишь, во что меня превратили! Не оставляй меня!»
   Но что, я мог ответить? Я, молча, прижался к своему «Запорожцу» всем телом, погладил его по капоту и сказал вслух:
   – Прости, друг. Прости. Не могу. У нас, у людей, все – очень и очень сложно. Тебе – не понять. Спасибо за все. И прости…
   Потом резко повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. А вдогонку неслось:
   – Стой! Стой! Не уходи! Не бросай меня! На кого ты, меня оставляешь? Предатель!
   …Жумагулу я отдал ключи на ходу. О чем-то он спрашивал меня. Но я не слышал.
   И после всего этого, кто-то еще смеет говорить, что наши машины – совершенно бездушные куски железа?!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация