А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Петралаши, или Смешная книжка для отдыха" (страница 13)

   Петралаш тридцатый. Who is pedalyki?

   В Бишкеке, первый год «таксования» в Киргизии, у меня еще не было постоянного «пятака». Стоял, где придется, пока конкуренты не «выживут». Но все равно старался придерживаться какого-нибудь определенного района. Одним, из таких мест, было пересечение главной Бишкекской артерии – улицы Советской, с улицей Ленинградской, где я остановился и в тот раз, о котором хочу рассказать во всех подробностях и деталях.
   Лето, жара. Рядом – только две иномарки. Правые пассажирские двери моего «Москвича» открыты. Я – рядом, на травке в густой тени под дубом.
   Подходит молодой человек «бомжеватого» вида. Футболка на нем выцветшая и шорты джинсовые, «жеванные-жеванные»! А в руках, в пакете, как ни странно, две ракетки «крутые». Я еще подумал: украл где-то ракетки, теперь ходит продает.
   А он – никакого внимания на иномарки – лениво так, и с явным любопытством заглянул в одну дверь моего «Москвича», в – другую. Думаю: наверно, украсть опять что-нибудь хочет.
   – Эй, эй! – Говорю ему. – Отойди от машины.
   Он открыто и дружелюбно улыбнулся и спрашивает:
   – Такси? – Показывая на «шашечки».
   – Ну, такси. – Отвечаю. – А тебе, чего нужно?
   А он вдруг, «попер» и «попер», не останавливаясь, да на чистом английском! «Ба! – Американец!» – Дошло до меня сразу. Они ведь, как одеваются? А тот, все «прет» и «прет» на английском.
   А я по-английски, со школьной скамьи, только «э тэйбл» и «э пэнсл» хорошо запомнил. Но обрадовался: вот она, удача! Наслышан был от таксистов, как американцы вместо киргизских сомов долларами расплачиваются. Ну, думаю: заработаю я сегодня! Вскочил, быстро подбежал к нему, жестикулирую:
   – Такси, такси, – говорю, – куда ехать?
   А тот со мной, только – на английском. Лишь одно слово русское повторяет: «дружба», «дружба», – и накрест, рукой об руку постукивает.
   – Ладно, ладно. – Отвечаю ему. – Дружба – фройншафт. Ты, мне лучше скажи: куда, везти тебя? Куда, ехать? – И машу рукой вдоль улицы Советской.
   Тот, опять за свое:
   – Ноу – фройншафт. Ноу, джемэни. Рашэн – дружба. Дружба энд… энд… – И рукой на лоб показывает. – Дружба энд, фу, фу. – И опять руками крест, накрест стучит, а потом на лоб показывает. Мол, забыл, как дальше.
   – А-а, – понял я, – вам, пересечение с улицей Дружбы нужно?
   – Йес, йес. – Отвечает он, довольный, что, наконец, его поняли. – Дружба-стрит энд… фу-фу. – И опять возле своего лба рукой машет.
   – Ладно, – говорю, – ничего страшного. Я сейчас перечислять буду: с чем «Дружба» пересекается, а как попаду, вы меня остановите.
   И начинаю перечислять все перекрестки по улице Дружбы. Все перечислил. Она, «Дружба», в общем-то – короткая улочка. Советскую же, пропускаю. Мы на ней стоим.
   А он, мне: «Ноу», да «Ноу». Говорю:
   – Я уже все пересечения перечислил. – Развожу руками.
   Американец, вроде, что-то вспоминает:
   – Дружба энд,… э-э-э: Российская, Коммунистская, – и знаками показывает, чтобы я помог ему вспомнить, мол, где-то вот-вот, рядом что-то похожее.
   – Может, Советская? – Помогаю ему. – Мы, как раз, на ней стоим.
   – О! Йес! Йес! «Дружба – Советская»! «Дружба – Советская»! Обрадовано «затараторил» иностранец.
   Я тоже обрадовался:
   – Ну, все садись. Поедем на «Дружбу – Советскую». – И сажусь за руль.
   Американец садится и закрывает дверь. Осторожно, так, закрывает – «чик». Она, даже в пазы не вошла! Не то, чтобы закрылась. Я ему объясняю:
   – Это, Совьет – ка. Советская, то бишь, машина. «Москвич» называется. «Чик», – так, у нее дверь не закрывается. Она так закрывается: – И со всего маху: «Хлоп»! – Дверью перед его носом. Тот, только головой покачал, удивляясь.
   Поворачиваю ключ зажигания до упора. Ага. «Черта с два». Не заводится мой видавший виды «Москвич». «Лохмот», «лохмотом» – он мне в подарок достался. И на тот момент, как раз, замок зажигания барахлил.
   Но для «нашего брата» это же, не страшно. Завести мотор – «раз плюнуть»: перемкнул отверткой контакты стартера и все дела. На этот случай, у меня под рукой всегда большая китайская отвертка лежит.
   Беру отвертку, открываю капот. (Американец за мной внимательно наблюдает). А как открываю? Через импровизированную систему рычагов. А как, эта система срабатывает? Нужно резко, с усилием дернуть за… висящую на тросике, прямо внизу под панелью, гайку – «барашек».
   Американец наблюдает.
   Я – «дерг»! За «барашек». Капот – «прыг»! С резким стуком приоткрылся. Парнишка даже вздрогнул от этого звука.
   Выхожу из машины, открываю до конца капот. (У «Москвича» он, вверх и вперед, открывается). И лезу отверткой к стартеру, чтобы перемкнуть контакты.
   Смотрю: американец привстал с сиденья и через лобовое стекло за мной наблюдает. А значит: «форсонуть» перед ним – мне, сам Бог велел. Картинно, так: «чирк», «чирк», – чиркаю отверткой по контактам. Чтобы искры видно было.
   Завел машину. Сажусь за руль. Глядь на американца: у него глаза круглые, испуганные, он сам – бледный!
   – Чирк, чирк ноу! – Говорит мне испуганно, и поясняет. – Бензин! Бах, бах! Ка – бах, бах тьфу!
   Я ему возражаю:
   – Нет. – Говорю. – Не бойтесь. У нас от этого, ка: «бах», «бах» – не делают. Это у вас в Америке: где-нибудь чуть-чуть – «чирк», и ка – уже «бах, бах тьфу». А у нас, сплошь и рядом: «чирк-чирк», а «бах, бах тьфу», – ноу.
   – У нас ведь как, – объясняю ему, трогаясь, – если даже мотор полностью упадет, что-нибудь сделаем, но поедем. Блок шестерен какой-нибудь придумаем, систему рычагов. На крайний случай: педальки к машине приделаем, но все равно поедем. Не бывает у нас: «Бах-бах-тьфу!».
   Внимательно меня слушает молодой американец. Вникает. Вдруг, наклоняется ко мне и так, свободно и легко, но выразительно спрашивает:
   – Хуис, педальки?
   Я покосился на него, сделал вид, что не расслышал. Думаю: «Ни фига, себе. То, по-русски и двух слов связать не мог, а тут уже – матом «крыть» пытается. Только немного неправильно это проговаривает».
   Потом я у старшей дочки узнал, что он у меня спрашивал: «Кто такой Педальки?» Про конструктора со странной итальянской фамилией – Педальки спрашивал, который знает, как сделать так, что даже без мотора машина сможет ехать?
   А тогда я подумал, что он на нашем, «обиходном» русском, разговаривать пытается. Не ответил я ему ничего. Он тогда еще сильней придвинулся ко мне и чуть ли не в лицо:
   – Хуис, педалюки?
   Я тогда и «выдал» ему по полной, как говорится, программе:
   – Ну, и в ху… их, эти педальки! Правильно меня понимаете. Мы, если что, в полу лючок сделаем и… пятками – об асфальт, но все равно будем ехать. Никак у нас нельзя: «Ка, бах-бах-тьфу!». Хоть без мотора, но все равно – поедем!
   Задумался еще глубже «мой америкашка». Но не долго, сидел молча. Достал из пакета блокнот, ручку и мне:
   – Уан минут, стоп! Уан минут, стоп!
   Я остановился. Он мне тычет в руки своим блокнотом и говорит, говорит. Я так понял: просит меня схему начертить, как это – без мотора, с помощью какого-то, там, Педальки, машина ехать будет. Они же приезжают к нам, разнюхивают все, перехватывают у наших местных «кулибиных» что-нибудь интересненькое, а потом у себя, под видом ноу-хау, внедряют. Ну, я и нарисовал ему… схему велосипеда. А он – мне:
   – Ноу, бисикл. Бисикл, ноу. Мотор, ка?
   Кое-как ему объяснил, что пошутил я. Мол, шутка – все это. И «хи-хи-хи» ему изображал, и «ха-ха-ха», и даже – «хо-хо-хо». Наконец, понял он меня. Обиделся. Минут двадцать ехали, молча.
   Тем временем подъехали к «Моссовету». В Бишкеке, «Моссоветом» назывался в то время район – вокруг пересечения улиц Московской и Советской. Сокращенно – «Моссовет», то есть. Здесь, через каждые пять метров – обменники, обменники… Американец, опять мне:
   – Уан минут, стоп. – И показывает на обменный пункт.
   Я остановился у одного из них. Понятно: свои доллары на киргизские сомы поменять хочет. Он показывает мне на свой пакет с ракетками, мол, это он оставляет в залог, а сам «по делам» здесь «побегает».
   Из обменного пункта он вышел быстро. На ходу показал мне пачку «пятидесятирублевых» киргизских сомов, побежал дальше. И пропал надолго.
   Я уже начал подумывать, что «кинул» он меня. Такое – не редкость в таксистской практике. Прикидывать начал стоимость ракеток, которые он мне оставил…
   Наконец, минут через сорок прибегает: взмыленный, запыхавшийся с пачкой фотографий. И такой радостный! Оказывается он в фотоателье бегал за фотками. Ну, точно про них Михаил Задорнов сказал. «Тупые – они», американцы. Взял такси, заплати – довезут тебя, куда хочешь. А этот за два квартала бегал! Да, ладно…
   Настоящее общение началось потом, когда мы оба пересели на заднее сиденье. Американец по всему салону разложил свои фотки и давай, все восторженно показывать, рассказывать. А там, он – на снимках: то где-то на прудах пескарей удочкой дергает, то на какой-то спортивной площадке с ракетками, то в горах, весь – в альпинистком снаряжении.
   Когда до гор дело дошло, объясняю ему, что я в горах живу, в Воронцовке, и показываю на горы:
   – Май хауз в монтанах. – Говорю. – Монтан, Воронцовка. Там я живу. Мой дом там.
   Он меня понял, за плечи трясет, большой палец вверх тянет:
   – О! Монтан гуд, гуд! – Мол, горы – это хорошо, это – здорово!
   Вскоре, мы уже на «ты» перешли. Можно сказать, почти «корешами» стали. Он мне объясняет:
   – Май фазе хэв фирма, Бишкек. Ай, эм – стьюдэнт, Эмэрика.
   Чего тут, непонятного? У его отца здесь фирма, в Бишкеке, а он – студент. Приехал к нему в гости из Америки. А коль скоро разговор за студентов зашел, я ему опять про свое:
   – А… май чилдрэн, тоже стьюдэнт. У меня их трое – чилдрэнов. – Говорю. – И все трое – стьюдэнт.
   У меня – две дочки и сын. Как по-русски, «на пальцах», показать это? Оттопыриваю два пальца, говорю: «У меня – ту герл», – и обеими руками, как бы, поддерживаю грудь. Потом показываю один палец, говорю: «И уан – бой», – и показываю ему с помощью согнутой в локте руки известный любому русскому знак, изображающий самую важную часть мужского тела.

   Он меня опять легко понял!
   – О! Гуд! Ту – дотэ, уан – сан. Гуд! – И показывает те же знаки уже на себе.
   Никогда не думал, что американцы так быстро могут русскому научиться. Да и я, честно говоря, после общения с этим американцем, разговаривал по-английски намного лучше, чем после школы и техникума вместе взятыми.
   В общем, через полчаса после того, как мы начали разбирать его фотографии, мы вполне могли обходиться без какого-либо переводчика. Где – «на пальцах», где – с помощью мимики, или просто по выражению лица, добавляя лишь пару-тройку знакомых слов, познакомились мы с ним основательно.
   Я даже успел ему свою старшую дочь заочно «засватать», адрес свой по его просьбе в его блокнот записать. Он меня – на какой-то пикник пригласить. Где-то, через час говорю ему:
   – Все, хватит. «Соловья – баснями не кормят». Разговаривать можно бесконечно, а мне работать нужно. Арбайтен, – говорю, – и показываю на руль.
   Он меня с улыбкой поправляет:
   – Арбайтен, ноу. Арбайтен – джемэни. Инглиш – уокинг.
   – Ладно. – Хлопаю его по плечу. – Пусть будет: «уокинг». Главное – мы поняли друг друга. А джемэни, там, или инглиш – какая разница.
   Американец с моим мнением сразу соглашается. Потому что одобрительно кивает головой, садится на свое сиденье, закрывает дверь и показывает рукой вперед, мол, поехали. Закрывает ее уже по-нашему, по-русски: «Х-х-лобысь!»

   Едем. Вот уже и «Дружба – Советская». Спрашиваю:
   – Куда? Налево, или – направо?
   Он – мне, почти по-русски:
   – Лефа, лефа.
   Поворачиваю на «Дружбу». А на ней, как раз – ямочный ремонт. Как его тогда делали? Надолбят километра два ям разной глубины и размеров. И даже не в шахматном порядке, а как попало. Пройдет месяц-два – может быть, закатают асфальтом. Короче, не езда – мучение.
   – О-о-о! – Качает головой американец и показывает на дорогу. – «Форд», «Мерседес» – бах-бах! «Москвич» – гуд! «Москвич» – бах-бах – ноу!
   Мол, такая дорога – только для «Москвича». А «Форд», или «Мерседес» здесь быстро развалятся.
   – А-а! – Отвечаю ему. – Вон, оказывается, почему ты ко мне в «Москвич» сел, хотя рядом две иномарки стояли. Ты знал, что такая дорога будет!
   Он опять меня понял! Возражает:
   – Ноу! Ноу! – Мол, не поэтому. И поясняет:
   – Экзотика! Экзотика!
   Я даже обиделся: ради экзотики, оказывается, американец со мной поехал. А он и это понял. Затряс меня за плечи, самыми разными знаками показывает: мол, не обижайся. Все – хорошо, все – гуд, все – о, кей!
   А тут и доехали. Остановились возле красивого богатого особняка. Единственное его отличие от других, рядом стоящих особняков (их по Бишкеку, сейчас – пруд, пруди) – за высоким забором, на флагштоке виднелся небольшой флаг. Американский, естественно.
   Попрощались мы с ним, как уже настоящие друзья. Даже обнялись. На прощанье он дал мне листок со своим американским адресом. И так это, запросто, пригласил к себе в гости. Мол, будешь у нас, в Америке – милости прошу. Я, конечно же, ответил:
   – Непременно. Как только буду у вас, проездом, где-нибудь в районе Бостона, или Нью-Йорка, обязательно «заскочу».
   Но листочек в карман положил. А чем, черт не шутит…
* * *
   P. S. Долго мы с женой ждали к себе, в Воронцовку, дорогого гостя. Дом свой отремонтировали, побелили… «губы свои раскатали».
   …Еду, бывало, глядь – в зеркало заднего вида, а там сзади, за машиной… «губы наши раскатанные» по асфальту болтаются»…
   Не приехал к нам американец. Но в Воронцовку – приезжал! На следующий год. Искал меня! И на том перекрестке был, где мы впервые встретились. Через таксистов пытался обо мне разузнать. По-русски довольно сносно стал разговаривать.
   Оказывается, мой адрес он потерял. И свою записную книжку, вместе с теми ракетками, потерял. Или украли…
   Обо всех этих подробностях я узнал совершенно случайно, через пару лет после нашего, такого интересного знакомства. (Хотя,… случайно… со мной ничего не происходит). Но это, уже совершенно другая история. И совсем не юмористическая. Поэтому рассказывать ее не буду. Ну, а если уж, кому захочется узнать и об этом – заходите, расскажу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация