А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На скамейке возле Нотр-Дам" (страница 29)

   Но вдруг в один из не очень веселых для нее августовских дней (погода как раз испортилась – после небывалой жары пошли дожди) Лена позвонила мне и пригласила посидеть в кафе. Я обрадовалась этому приглашению. Не знаю, как Лена, а я-то как раз все время вспоминала Париж. Я скучала по нему. И снова много бы отдала, чтобы посидеть на той самой заветной скамейке возле Нотр-Дам. Однако приходилось зарабатывать деньги.
   Мы встретились с ней после моей работы. Это Лена выбрала небольшой ресторанчик, своей террасой выходивший в маленький сквер с прудиком. В нем плавали золотые рыбки. Вечерело. По периметру сквера зажглись круглые стеклянные фонари. Два из них не горели.
   – Вот и в жизни так, – сказала вдруг Лена, глядя на них. – Вроде все ясно, светло, не запнешься, а все-таки для полного счастья нужно, чтобы все вокруг тебя светилось.
   – А тебе чего не хватает? – спросила я.
   – Не знаю, – пожала плечами она, и я подумала, что за те несколько месяцев, что прошли после нашей поездки, она очень изменилась. Лена не просто осунулась, она постарела, если можно так сказать о женщине двадцати четырех лет. Ее милое лицо утратило подвижность, которая так нравилась мне в Париже.
   – Послушай-ка, что с тобой? – спросила я Лену. – Может быть, что-нибудь случилось с Валерием?
   – С Валерием? – Она опять пожала плечами.
   – Нет. Он был в Осетии. Я тебе не говорила?
   Я удивилась:
   – Конечно нет. Я ничего не знаю.
   – Ну, вот, теперь знаешь. Он там воевал. Куда-то стрелял, что-то бомбил, кого-то прикрывал. В общем, показал себя героем.
   – Ну, молодец! – как-то не очень уверенно сказала я.
   – Ага, молодец! – скривилась Лена. – Его командир ему тоже так сказал. И еще добавил, что если он так замечательно проявил себя в южных областях, то ему лучше всего туда назад и перевестись. Там и квартиру ему дадут в первую очередь. Как герою.
   – А ты что? – спросила я, не зная, что еще сказать в ответ на такой неожиданный поворот событий.
   – А что, как ты думаешь, могу ему сказать я? – зло посмотрела мне в глаза Лена и залпом выпила полбокала вина, которое мы заказали. – Естественно, я сказала ему, что возвращаться туда – полная глупость, и надо срочно из армии уходить. И начинать здесь, в Москве, новую жизнь.
   – Ну, наверное, – одобрила я. – Зачем же второй раз входить в одни и те же воды?
   – Это ты так полагаешь. Я так полагаю, и моя мама – тоже. А вот наш дорогой Валерий считает не так.
   – Он что, хочет вернуться назад? – удивилась я.
   – Представь себе.
   – И чем же он это объясняет?
   – Объясняет тем, что он хочет летать. Вот и все его объяснения. – Она помолчала. – Он даже вчера сострил – что уж на него совсем непохоже.
   – Да? И как?
   – Сказал, что, если бы все молодые ребята могли летать, наркотики перестали бы продаваться.
   – Ехать в дыру из Москвы, когда вся Россия рвется оттуда сюда… – я помолчала. – Глупо, но я бы поехала.
   – Ну вот и я поеду! – произнесла вдруг Ленка очень решительно.
   Я промолчала.
   – Валерий сказал, что хочет пригласить на нашу свадьбу Сержа Валли и Машу.
   Какое-то смутное подозрение закралось в мой ум.
   – А Сержа-то каким боком?
   – Наш авианосец за каким-то чертом прется в Венесуэлу, а наши сидят на нем. Будут с него взлетать и садиться. Вроде бы у них учения.
   – Ну, а французы при чем?
   – На обратном пути планируется опять остановка в Париже. Вроде как культурный обмен.
   – Лен, ты хочешь свадьбу из-за Сержа Валли? – вдруг осенило меня. – Имей в виду, одна такая история уже была в «Унесенных ветром».
   – Я не читала, – равнодушно сказала Лена. – А чем она кончилась?
   – Плохо кончилась.
   – Ну и пусть. – Ленка вздохнула и позвала официанта: – Принесите два кофе.
   Я тут же поправила:
   – Мне лучше чаю. Зеленого. Я не люблю кофе. – Действительно, во время моей беременности мне совершенно не хотелось кофе.
   Нам принесли кофе и чай. И мне еще большой кусок торта.
   – Когда будет свадьба? – спросила я.
   – Когда вернутся из похода. Я собираюсь быть самой красивой невестой в Москве.
   – Зачем тебе эта помпа?
   Она грустно улыбнулась:
   – Теперь моя очередь показывать достопримечательности. Мы будем на равных – я буду замужем, он все так же женат.
   – Ленка, не глупи! Твой Серж потом уедет в Париж, а ты покатишь с Валерием в степь.
   – Ну и что? – Она была непоколебима. – За то, чтобы увидеть ЕГО, я могла бы поехать не только в степь, но и в тундру. Да я могла бы умереть за то, чтобы увидеть ЕГО еще хоть раз.
   – Ленка! Ленка! – Я действительно хотела ее предостеречь. – Ты встала на опасный путь! На чужой беде своего счастья не построишь! – Я уже хотела было открыть рот, но вдруг передумала. Любовь как болезнь. Навязчивое психическое состояние. Таких больных надо лечить, а не осуждать. Я помешала сахар в своей чашке, посмотрела Лене в глаза. Они были абсолютно безумны. Ленка была больна любовью так же, как когда-то была безумна и я.
   И я промолчала.
* * *
   Уже из газет и Лена, и Мари, каждая в своей стране, узнали, что для возможного противодействия нашим самолетам во время учений с территории Франции поднимутся в воздух боевые расчеты самолетов «Мираж» и будут лететь параллельно нашим «Су» почти до берегов Америки, где наблюдение за ними передадут американским «Соколам» – истребителям «F-16» Falcon. Но если Мари восприняла это известие довольно спокойно (она со времени осетинской войны не перезванилась с Валерием и не знала, что он принимает участие в учениях), то Лену это сообщение взволновало. Сердце ей подсказывало, что одним из этих «Миражей» окажется самолет Сержа Валли.

   Самолеты шли в синем небе над океаном в условиях максимального сближения. «Миражи» взлетели со своего аэродрома, ближайшего к Атлантике, и молчаливым, строгим строем приблизились к нашим «Су». Взяв ту же высоту, без предупреждений, они перестроились так, чтобы лететь с нами бок о бок.
   – Что им, сволочам, надо? – спросил сквозь зубы один наш пилот.
   – Сопровождать нас будут, чтобы мы боялись, – сказал Валерий.
   – Сохраняйте выдержку. Могут быть провокации, – передал командир.
   «От французов? Вряд ли», – подумал Валерий. В журавлином клине, которым шли «Су», его самолет оказался крайним, то есть ближайшим к условно «вражеской» стороне. Серж Валли тоже был в группе «Миражей». Он увидел Валерия первым. Попросив у своего командира разрешение на перестроение, он занял место практически с ним рядом. Валерий тоже его узнал. Они переглянулись.
   – Семьсот тридцать первый! Какого черта он подошел к тебе так близко?! – спросил по рации у Валерия начальник группы.
   – Я – семьсот тридцать первый. Этот летчик – мой друг. Он просто хочет со мной поздороваться.
   – Сейчас не время здороваться. Пошли его на… – довольно грубо пробурчал в микрофон командир. – Сам знаешь, чем грозит любая провокация! Войны захотел?
   Валерий не отвечал. Желая протянуть немного времени, он сделал вид, что не включается связь. Два самолета – его и Валли – летели на большой скорости практически рядом. Валли махнул ему рукой в перчатке. Валерий приветственно махнул в ответ. Они улыбались друг другу. Вдруг лицо Валли стало серьезным. Группа «Мираж» стала менять высоту. Серж больше не взглянул на Валерия. Французские самолеты пошли вверх и выполнили разворот. Внизу под ними был океан, вверху – небо. Если бы Лена была сейчас с ним, то, вероятно, ей тут же бы пришло в голову, что эта голубая стихия на стыке небес и воды и должна являться единственной возможной средой для полетов таких машин. «Пусть бы они летали здесь свободные, как птицы, вдали от городов и людей, не принадлежа никому, ни странам, ни политикам, никому не мешая и не угрожая никому». Но «Миражи» перестроились, словно для нападения, и группой пролетели чуть наискосок над нашими самолетами.
   «Сейчас начнется!» – подумал Валерий.
   Начальник группы отдал приказ. Наши самолеты тоже выполнили маневр. Теперь они стали похожи на сильных летающих ящеров, собравшихся атаковать. Но «Миражи» не стали дожидаться атаки. Они отошли в сторону, развернулись, перестроились и стали удаляться в противоположном направлении.
   «Неужели ушли насовсем?» – подумал Валерий.
   – Вижу американцев! – сообщил всем по радио командир. Теперь Валерий понял задумку. До середины Атлантики они летели в сопровождении «Миражей». Когда же расстояние до Америки стало меньше, чем до Европы, сопровождать их стали американские «Соколы» – «Фалконы». Очень скоро американцы заняли такое же положение, в каком до этого летели французы. На близком расстоянии, крыло в крыло, они построились рядом с нами и взяли ту же скорость и ту же высоту. Валерий посмотрел на своего нового соседа. Лицо американца было сосредочено и неинтересно. Через шлем черты его были не очень хорошо различимы, но если Сержа Валли Валерий узнал по абрису головы, по улыбке, то губы этого летчика совсем не улыбались. Он делал свою работу и, казалось, вовсе не замечал, что рядом с ним летит самолет, пилотируемый живым человеком. Валерий для него был просто объект, представляющий опасность. И таким же объектом он сам являлся для Валерия.
   Авианосец, на который садились наши самолеты, шел внизу.
   – Хотят, чтобы мы сели, – сказал по радио командир. – Боятся нас, сволочи!
   – А мы – их! – ответил ему по общей связи кто-то из наших.
   В его памяти вдруг всплыло лицо Мари, которая жила в понимании его командира на вражеской территории. И еще он подумал о Лене, которая однажды вдруг совершенно серьезно заявила ему, что не понимает, как он мог, в принципе, выбрать профессию, направленную на убийство.
   – Не на убийство, а на защиту! – сказал он ей тогда. – И еще я хотел летать.
   И Лена вдруг выдала ему:
   – Сейчас мир настолько несовершенен, что трудно понять, кого надо защищать, а от кого обороняться. – Он приготовился произнести ей в ответ гневную тираду и вдруг замолчал. В его жизни действительно так все переплелось – и смерть жены, и встречи с Мари, и желание построить новые отношения с Леной, что он вдруг подумал, что он сам запутался и уже не имеет права чувствовать себя так уверенно во всем, как раньше.

   «Миражам» поступил приказ возвращаться. Летчикам хорошо было видно, как впереди океан утыкается в скалы зубчатой полосой пены. Дальше, прекрасным серо-зеленым плато стелилась родная Франция. Серж Валли улыбнулся, увидев на скалах маяк. Похожий маяк был в его родном городке на границе с Испанией. Он подумал о том, что детям необходимо лучше выучить испанский язык – все-таки у него самого были дальние испанские корни. Правда, Катрин неплохо говорила по-английски.
   Интересно, женился ли его русский друг на этой милой девочке Элен? – Серж был рад, что для них патрулирование русских самолетов окончилось. Он чувствовал себя неспокойно рядом с ними. Летом, наблюдая их полеты на аэрошоу, он не мог испытывать к Валерию и ко всем русским летчикам ничего, кроме уважения. Но ведь сейчас все изменилось. И зачем они послали в Америку этот авианосец? Серж подумал, что, конечно, русские не такие чванливые, как американцы, но… американцы вроде бы союзники, а от русских… кто знает, что от них можно ждать… Они все-таки странные, эти русские.
   Берег стал ближе. Самолеты снижались. Аэродром был сравнительно недалеко. Они взяли курс на него прямо с моря. В стороне на утесе еле заметными светлыми точками уже различались дома. Стая чаек кучей ломаных белых черточек отделилась от берега и стала мельтешить довольно высоко над водой.
   – Опасность! Птицы! – прозвучал в наушниках голос командира.
   «Надо подняться вверх, выше их, и зайти на посадку с другой стороны», – подумал Валли.
   Он не успел набрать высоту. Страшный удар, по силе равный удару снаряда, внезапно обрушился на стеклянный фонарь кабины Сержа. Какая-то безумная, а может быть, обиженная на всех других своих собратьев чайка случайно оказалась на их курсе и страшно перепугалась, увидев летящие на нее самолеты. В тот момент, когда Серж Валли, согласно приказу, стал резко поднимать вверх свой «Мираж», она, как хороший истребитель, вдруг резко пошла вниз, в пике. И ее упругое тело, состоящее из крепких костей и клубка сильных мышц, на большой скорости, соединенной с огромной скоростью самолета, попало как раз в «фонарь» самолета. При ударе от чайки ничего не осталось. Только следы ее крови, тонко размазанные по прозрачной пластмассе, потом обнаружились на одном из обломков. Серж Валли при столкновении мгновенно потерял сознание от удара. Его самолет, оставшись без управления, пошел резко вниз и упал в море. Другие «Миражи», как птицы, по команде своего командира сделали над этим местом несколько разворотов, но спасти товарища не могли. Они только видели, как самолет, их раненый собрат, погружается в сине-зеленую пенистую пучину. Катапультирование пилота также не произошло. Командир вызвал спасателей и призвал своих уходить. Через несколько минут после катастрофы остальные самолеты без других происшествий сели на свой аэродром.

   Не секрет, что разговоры в эфире прослушиваются всеми, участвующими в процессе сторонами. Вот возбужденно заговорили на своей частоте американцы. В восклицаниях французов слышались недоумение, тревога. Их командир с трудом выдерживал спокойствие. Это было заметно даже тем, кто совсем не знал языка.
   – Там что-то случилось? – спросил начальник нашей группы у специалиста по разведке.
   – По-моему, у французов упал самолет. Они не знают отчего, но самолет затонул, – в голосе нашего специалиста тоже слышалось недоумение.
   – Может, его американцы подшибли по ошибке? – спросил наш командир. Никому не было приятно, что самолет упал в море, но ведь этот самолет был из той группы, что заставила нас поволноваться. И наш командир не смог скрыть иронии.
   – Скорее уж тогда украинцы, командир, – подал голос из своей машины сосед Валерия слева.
   – При чем тут украинцы?
   – Ну, помните случай с израильским самолетом, летевшим над Черным морем? Ох, сколько было от этих хохлов тогда вони!
   Все летчики, бывшие на связи, в этот момент ухмыльнулись.
   – Так они и сейчас в Осетии постарались! Вон, «семьсот тридцать первый» знает, – заявил командир, будто сам там тоже был.
   – А как фамилия летчика с упавшего самолета? – спросил вдруг Валерий.
   – Какого упавшего самолета? – не понял его командир.
   – Ну, с французского самолета!
   – Откуда ж я знаю?
   – Прошу сказать мне фамилию летчика, – настойчиво повторил Валерий.
   – А не пошел бы ты куда с его фамилией! – выругался в ответ командир.
   Валерий подумал, что информация наверняка просочится к нашему специалисту, но больше никого ни о чем не спрашивал. Когда задание было выполнено, он тут же набрал номер телефона Мари. И сразу же по ее испуганному голосу он понял, что не ошибся в своем странном предчувствии.
   – Ты уже знаешь? – тихо сказала она.
   – Это Серж? – он произнес только два слова.
   Она ответила:
   – Это ужасно.
   Он помолчал.
   – Откуда тебе это известно?
   – Его портрет был в нескольких газетах.
   – А что там пишут?
   – В его самолет врезалась птица.
   Он еще помолчал.
   – Это бывает.
   Она отозвалась, будто эхо:
   – Я знаю. – И тут же добавила: – Пожалуйста, будь осторожней!
   Он сказал:
   – Я хотел пригласить его на свадьбу. Его и тебя.
   Она надеялась в глубине души, что свадьбы не будет, но сейчас спросила своим обычным голосом:
   – Когда?
   Он назвал дату.
   Она ответила:
   – Хорошо, я приеду. Если только смогу все решить с квартирой.
   Он удивился:
   – Тебя тоже выгнали из очереди?
   Она не поняла.
   – Нет, мне пришлось исчезнуть. Из-за Лулу. Ее хотели отдать в приют. На меня написали бумагу, будто я плохо обращаюсь с животными. И все соседи подписали, даже те, которые меня совсем не знали. Сейчас я живу в пригороде, но мне здесь не нравится.
   Он спросил:
   – Почему?
   – Стало далеко ездить. И слишком много чернокожей молодежи.
   Связь на этом оборвалась. Больше они не разговаривали. Лене Валерий о гибели Валли не сказал. Ему показалась его смерть дурным предзнаменованием. С букетом красных роз и с тяжелым сердцем, но с улыбкой на лице он вернулся из похода как ее официальный жених.
* * *
   Еще летом я решила все-таки освободить в своей комнате место для детской кроватки. Для этого нужно было совершить небольшой подвиг: передвинуть платяной шкаф, освободить и выкинуть старый письменный стол. Конечно, тут же я наткнулась на свои сокровища в запертом на ключ ящике. Старые желуди – мы когда-то гуляли с моим возлюбленным в парке, сигарета, которую он как-то оставил в моей постели – родители тогда уехали в санаторий, и мы встречались целых три недели у меня дома. Зерна кофе. И рукописи. Я посмотрела на когда-то казавшиеся мне бесценными реликвии и вместе с рукописями отправила их в мусорную корзину. Правда, несколько страниц я все-таки прочитала. Когда-то я хотела напечатать эти гениальные произведения за свои деньги. Теперь же деньги мне нужны были совершенно на другое.
   Наконец, в самом нижнем ящике стола лежал мой детский альбом с фотографиями. Я открыла его без любопытства, но и без неприязни. На первой странице рукой отца было аккуратно выведено: «Дочке Танечке в день рождения» и поставлена дата. Я сосчитала – в тот день мне исполнилось пять лет. На этой же странице красовалась на фотографии я сама. На мне была тысяча бантиков и кружевное платьице. Веселые глаза смотрели с фотографической бумаги на зрителя, и у меня возникло ощущение того, что девочка с фотографии и я – совершенно разные люди.
   Я перелистывала страницы. Оказывается, я совершенно не помнила своего детства. Когда, например, был сделан этот снимок? Мы были сфотографированы с мамой у входа в кукольный театр.
   Вот промелькнули школьные годы – первый класс, последний класс. Я вглядывалась в свое лицо – и не узнавала себя нигде. На фотографиях была совсем другая девочка – озорная, чудесная, умненькая и в то же время уже с грустинкой во взгляде. Откуда во мне взялась та первая, детская грусть? Я этого не помнила.
   Вот групповая фотография из пионерского лагеря. Я, дочерна загорелая, стою во втором ряду. Как мило. Я рассматривала лица ребят. Вот на другом конце ряда красуется высокий блондин в обрезанных по колено джинсах. Он нравился мне тогда целую смену, но на меня не обращал ни малейшего внимания. Неужели уже тогда я и стала девушкой, запрограммированной на неудачу? Я отложила эту фотографию, взяла другую. Другой год и тот же лагерь. На этом снимке нас всего восемь. Да, я вспомнила, тогда нас фотографировал отец. Мы участвовали в каком-то конкурсе и, как это ни странно, победили. Поэтому у меня в руках был букет васильков и ромашек. Я поймала себя на словосочетании «как это ни странно». А почему, собственно, то, что мы победили, должно быть странным? Почему всегда то, что я относила к себе, должно было быть хуже, чем у других? Я всмотрелась в лица ребят. Кто же это там с самого краю? Черты лица мне показались знакомыми. Сердце у меня вдруг странно забилась. Боже, это Михаэль. Не зря же он говорил, что тоже бывал в пионерском лагере?
   – Мама! – закричала я и побежала в кухню.
   – Что случилось? – Мать повернулась ко мне с испуганным видом. Неужели она так за меня переживает?
   – Ничего не случилось. Я нашла в столе свои старые фотографии….
   – Что ж ты так кричишь!
   Я ее обняла.
   – Посмотри. Лагерь ведь заводской. Ты случайно не знаешь этого мальчика?
   Она вытерла руки и надела очки. Ей даже не пришлось задумываться ни на минуту.
   – Естественно, знаю. Это же Мишенька, сын Анатолия Генриховича, инженера из пятого цеха. После того как его родители погибли, он жил у нас на предприятии как сын полка. Потом уж за ним приехали его родственники из Германии и увезли его.
   – А что случилось с его родителями? – спросила я.
   – Они на машине разбились. Как раз тогда, когда ехали к нему в лагерь. – Мама еще задержалась взглядом. – Видишь, какой он еще здесь веселый. Еще не знает, что его ждет. Хорошие они были люди. Друг друга любили сильно. Ездили всегда и везде вместе. Вместе и разбились. Весь наш завод тогда плакал на похоронах.
   – А почему ты вдруг про него спросила?
   Я уже совсем было собралась сказать, что мир до невероятности, до фантастичности тесен и что ребенка вот этого Мишеньки я сейчас ношу в своем животе. Но все-таки я не решилась.
* * *
   Свадьба была назначена на последний день сентября.
   На вопрос, когда приедет Серж, Валерий так и не смог ответить Лене прямо. Из его полунамеков Лена сделала совершенно неправильный вывод. Она подумала, что у Валли какая-то проблема с выездом и он не сможет приехать заранее, но обязательно должен прилететь накануне бракосочетания.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация