А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские сказки" (страница 22)

   Три царства – медное, серебряное и золотое

   В то давнее время, когда мир Божий наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время жил-был царь по имени Гopox с царицею Анастасьей Прекрасною; у них было три сына-царевича.
   Сотряслась беда немалая – утащил царицу нечистый дух. Говорит царю больший сын:
   – Батюшка, благослови меня, поеду отыскивать матушку.
   Поехал и пропал, три года про него ни вести, ни слуху не было.
   Стал второй сын проситься:
   – Батюшка, благослови меня в путь-дорогу, авось мне посчастливится найти и брата, и матушку.
   Царь благословил; он поехал и тоже без вести пропал – словно в воду канул.
   Приходит к царю меньшой сын Иван-царевич:
   – Любезный батюшка, благослови меня в путь-дорогу; авось разыщу и братьев, и матушку.
   – Поезжай, сынок!
   Иван-царевич пустился в чужедальнюю сторону; ехал, ехал и приехал к синю морю, остановился на бережку и думает: «Куда теперь путь держать?»
   Вдруг прилетели на море тридцать три колпицы[15], ударились оземь и стали красные девицы – все хороши, а одна лучше всех; разделись и бросились в воду.
   Много ли, мало ли они купались – Иван-царевич подкрался, взял у той девицы, что всех краше, кушачок и спрятал за пазуху.
   Искупались девицы, вышли на берег, начали одеваться – одного кушачка нет.
   – Ах, Иван-царевич, – говорит красавица, – отдай мой кушачок.
   – Скажи прежде, где моя матушка?
   – Твоя матушка у моего отца живёт – у Ворона Вороновича. Ступай вверх по морю, попадётся тебе серебряная птичка, золотой хохолок – куда она полетит, туда и ты иди.
   Иван-царевич отдал ей кушачок и пошёл вверх по морю; тут повстречал своих братьев, поздоровался с ними и взял с собою.
   Идут они вместе берегом, увидали серебряную птичку, золотой хохолок, и побежали за ней следом. Птичка летела, летела и бросилась под плиту железную, в яму подземельную.
   – Ну, братцы, – говорит Иван-царевич, – благословите меня вместо отца, вместо матери; опущусь я в эту яму и узнаю, какова земля иноверная, не там ли наша матушка.
   Братья его благословили, он сел на рели[16], полез в ту яму глубокую и спускался ни много, ни мало – ровно три года; спустился и пошёл путём-дорогою.
   Шёл-шёл, шёл-шёл, увидал медное царство; во дворце сидят тридцать три девицы-колпицы, вышивают полотенца хитрыми узорами, – городами с пригородами.
   – Здравствуй, Иван-царевич! – говорит царевна медного царства. – Куда идёшь, куда путь держишь?
   – Иду свою матушку искать.
   – Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; он хитёр и мудр, по горам, по долам, по вертепам, по облакам летал! Он тебя, добра молодца, убьёт! Вот тебе клубочек, ступай к моей средней сестре – что она тебе скажет. А назад пойдёшь, меня не забудь.
   Иван-царевич покатил клубочек и пошёл вслед за ним. Приходит в серебряное царство; там сидят тридцать три девицы-колпицы. Говорит царевна серебряного царства:
   – До сих пор русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а нынче русский дух воочию проявляется! Что, Иван-царевич, от дела лытаешь,[17] али дела пытаешь?
   – Ах, красная девица, иду искать матушку.
   – Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитёр он, и мудр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился! Эх, царевич, ведь он тебя убьёт! Вот тебе клубочек, ступай-ка ты к меньшой моей сестре – что она тебе скажет: вперёд ли идти, назад ли вернуться?
   Приходит Иван-царевич к золотому царству; там сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают. Всех выше, всех лучше царевна золотого царства – такая краса, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Говорит она:
   – Здравствуй, Иван-царевич! Куда идёшь, куда путь держишь?
   – Иду матушку искать.
   – Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитёр он, и мудр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился. Эх, царевич, ведь он тебя убьёт! На тебе клубочек, ступай в жемчужное царство: там твоя мать живёт. Увидев тебя, она возрадуется и тотчас прикажет, чтобы подали няньки-мамки тебе зелена вина. А ты не бери; проси, чтоб дала тебе трехгодовалого вина, что в шкафу стоит, да горелую корку на закусочку Не забудь ещё: у моего батюшки есть на дворе два чана воды – одна вода сильная, а другая малосильная; поменяй их местами и напейся сильной воды.
   Долго царевич с царевной разговаривали и так полюбили друг друга, что и расставаться им не хотелось; а делать было нечего – попрощался Иван-царевич и отправился в путь-дорогу.
   Шёл, шёл, приходит к жемчужному царству Увидала его мать, обрадовалась и крикнула:
   – Мамки-няньки! Подайте моему сыну зелена вина.
   – Я не пью простого вина, подайте мне трехгодовалого, а на закуску горелую корку.
   Выпил трехгодовалого вина, закусил горелою коркою, вышел на широкий двор, поменял чаны местами и принялся сильную воду пить.
   Вдруг прилетает Ворон Воронович; был он светел, как ясный день, а увидал Ивана-царевича – и сделался мрачней тёмной ночи; опустился к чану и стал тянуть бессильную воду.
   Тем временем Иван-царевич пал к нему на крылья; Ворон Воронович взвился высоко-высоко, носил его и по долам, и по горам, и по вертепам, и облакам и начал спрашивать:
   – Что тебе нужно, Иван-царевич? Хочешь – казной наделю?
   – Ничего мне не надобно, только дай мне посошок-пёрышко.
   – Нет, Иван-царевич! Больно в широки сани садишься.
   И опять понёс его Ворон по горам и по долам, по вертепам и облакам. Иван-царевич крепко держится; налёг всею своей тяжестью и чуть-чуть не обломил ему крылья. Вскрикнул тогда Ворон Воронович:
   – Не ломай ты мои крылышки, возьми посошок-пёрышко!
   Отдал царевичу посошок-пёрышко; сам сделался простым вороном и полетел на крутые горы.
   А Иван-царевич пришёл в жемчужное царство, взял свою матушку и отправился в обратный путь; смотрит – жемчужное царство клубочком свернулось да вслед за ним покатилось.
   Пришёл в золотое царство, потом в серебряное, а потом и в медное, взял повёл с собою трёх прекрасных царевен, а те царства свернулись клубочками да за ними ж покатились. Подходит к релям и затрубил в золотую трубу.
   – Братцы родные! Если живы, меня не выдайте.
   Братья услыхали трубу, ухватились за рели и вытащили на белый свет душу красную девицу, медного царства царевну; увидали её и начали меж собою ссориться: один другому уступить её не хочет.
   – Что вы бьётесь, добрые молодцы! Там есть ещё лучше меня красная девица.
   Царевичи опустили рели и вытащили царевну серебряного царства. Опять начали спорить и драться; тот говорит:
   – Пусть мне достанется!
   А другой:
   – Не хочу! Пусть моя будет!
   – Не ссорьтесь, добрые молодцы, там есть краше меня девица.
   Царевичи перестали драться, опустили рели и вытащили царевну золотого царства. Опять было принялись ссориться, да царевна-красавица тотчас остановила их:
   – Там ждёт ваша матушка!
   Вытащили они свою матушку и опустили рели за Иваном-царевичем; подняли его до половины и обсекли верёвки. Иван-царевич полетел в пропасть, крепко ушибся и полгода лежал без памяти; очнувшись, посмотрел кругом, припомнил всё, что с ним приключилось, вынул из кармана посошок-пёрышко и ударил им об землю. В ту ж минуту явилось двенадцать молодцев.
   – Что, Иван-царевич, прикажете?
   – Вынесите меня на вольный свет.
   Молодцы подхватили его под руки и вынесли на вольный свет. Стал Иван-царевич про своих братьев разведывать и узнал, что они давно поженились: царевна из медного царства вышла замуж за среднего брата, царевна из серебряного царства – за старшего брата, а его наречённая невеста ни за кого не идёт. И вздумал на ней сам отец-старик жениться; собрал думу, обвинил свою жену в совете со злыми духами и велел отрубить ей голову; после казни спрашивает он царевну из золотого царства:
   – Идёшь за меня замуж?
   – Тогда пойду за тебя, когда сошьёшь мне башмаки без мерки.
   Царь приказал клич кликать, всех и каждого выспрашивать, не сошьёт ли кто царевне башмаков без мерки?
   На ту пору приходит Иван-царевич в своё государство, нанимается у одного старичка в работники и посылает его к царю:
   – Ступай, дедушка, бери на себя это дело. Я тебе башмаки сошью, только ты на меня не сказывай.
   Старик пошёл к царю:
   – Я-де готов за эту работу взяться.
   Царь дал ему товару на пару башмаков и спрашивает:
   – Да справишься ли ты, старичок?
   – Не бойся, государь, у меня сын чеботарь.
   Воротясь домой, отдал старичок товар Ивану-царевичу; тот изрезал товар в куски, выбросил за окно, потом растворил золотое царство и вынул готовые башмаки:
   – Вот, дедушка, возьми, отнеси к царю.
   Царь обрадовался, пристаёт к невесте:
   – Скоро ли к венцу ехать?
   Она отвечает:
   – Тогда за тебя пойду, когда сошьёшь мне платье без мерки.
   Царь опять хлопочет, сбирает к себе всех мастеровых, даёт им большие деньги, только чтоб платье без мерки сшили. Иван-царевич говорит старику:
   – Дедушка, иди к царю, возьми материю, я тебе платье сошью, только на меня не сказывай.
   Старик поплёлся во дворец, взял атласов и бархатов, воротился домой и отдал царевичу Иван-царевич тотчас за ножницы, изрезал на клочки все атласы и бархаты и выкинул за окно; растворил золотое царство, взял оттуда что ни есть лучшее платье и отдал старику:
   – Неси во дворец!
   Царь радёхонек:
   – Что, невеста моя возлюбленная, не пора ли нам к венцу ехать?
   Отвечает царевна:
   – Тогда за тебя пойду замуж, когда возьмёшь старикова сына да велишь в молоке сварить.
   Царь не задумался, отдал приказ – ив тот же день собрали со всякого двора по ведру молока, налили большой чан и вскипятили на сильном огне.
   Привели Ивана-царевича; начал он со всеми прощаться, в землю кланяться; бросили его в чан: он раз нырнул, другой нырнул, выскочил вон – и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит царевна:
   – Посмотри-ка, царь! За кого мне замуж идти: за тебя ли, старого, или за него, доброго молодца?
   Царь подумал: «Если и я в молоке искупаюсь, таким же красавцем сделаюсь!»
   Бросился в чан и сварился в молоке.
   А Иван-царевич поехал с царевной из золотого царства венчаться; обвенчались и стали жить-поживать, добра наживать.

   Упырь


   В некотором царстве, в некотором государстве был-жил старик со старухою; у них была дочь Маруся. В их деревне был обычай справлять праздник Андрея Первозванного: соберутся девки в одну избу, напекут пампушек и гуляют целую неделю, а то и больше.
   Вот дождались этого праздника, собрались девки, напекли-наварили, что надо; вечером пришли парубки с сопелкою, принесли вина, и началась пляска, гульба – дым коромыслом! Все девки хорошо пляшут, а Маруся лучше всех. Немного погодя входит в избу такой молодец – что на поди! Кровь с молоком! Одет богато, чисто.
   – Здравствуйте, – говорит, – красные девицы!
   – Здравствуй, добрый молодец!
   – Гулянье вам!
   – Милости просим гулять к нам!
   Сейчас вынул он кошель полон золота, послал за вином, за орехами, пряниками – разом всё готово; начал угощать и девок, и ребят, всех оделил. А пошёл плясать – любо-дорого посмотреть! Больше всех полюбилась ему Маруся; так к ней и пристаёт.
   Наступило время по домам расходиться. Говорит этот молодец:
   – Маруся! Поди, проводи меня.
   Она вышла провожать его; он и говорит:
   – Маруся, сердце! Хочешь ли, я тебя замуж возьму?
   – Коли бы взял, я бы с радостью пошла. Да ты откуда?
   – А вот из такого-то места, живу у купца за приказчика.
   Тут они попрощались и пошли всякий своей дорогою. Воротилась Маруся домой, мать её спрашивает:
   – Хорошо ли погуляла, дочка?
   – Хорошо, матушка! Да ещё скажу тебе радость: был там со стороны добрый молодец, собой красавец, и денег много; обещал взять меня замуж.
   – Слушай, Маруся: как пойдёшь завтра к девкам, возьми с собой клубок ниток; станешь провожать его, в те поры накинь ему петельку на пуговицу и распускай потихоньку клубок, а после по этой нитке и узнаешь, где он живёт.
   На другой день пошла Маруся на вечерницу и захватила с собой клубок ниток. Опять пришёл добрый молодец:
   – Здравствуй, Маруся!
   – Здравствуй!
   Начались игры, пляски; он пуще прежнего льнет к Марусе, ни на шаг не отходит. Уж время и домой идти.
   – Маруся, – говорит гость, – проводи меня.
   Она вышла на улицу, стала с ним прощаться и тихонько накинула петельку на пуговицу; пошёл он своею дорогою, а она стоит да клубок распускает; весь распустила и побежала узнавать, где живёт её названый жених? Сначала нитка по дороге шла, после потянулась через заборы, через канавы и вывела Марусю прямо к церкви, к главным дверям. Маруся попробовала – двери заперты; пошла кругом церкви, отыскала лестницу, подставила к окну и полезла посмотреть, что там деется? Влезла, глянула – а названый жених стоит у гроба да покойника ест; в церкви тогда ночевало мёртвое тело. Хотела было потихоньку соскочить с лестницы, да с испугу не остереглась и стукнула; бежит домой – себя не помнит, всё ей погоня чудится; еле жива прибежала!
   Поутру мать спрашивает:
   – Что, Маруся, видела того молодца?
   – Видела, матушка!
   А что видела, того не рассказывает. Вечером сидит Маруся в раздумье: идти или нет на вечерницу?
   – Ступай, – говорит мать, – поиграй, пока молода!
   Приходит она на вечерницу, а нечистый уже там. Опять начались игры, смехи, пляска; девки ничего не ведают! Стали по домам расходиться; говорит нечистый:
   – Маруся! Поди, проводи меня.
   Она нейдет, боится. Тут все девки на неё накинулись:
   – Что с тобой? Или застыдилася? Ступай, проводи добра молодца!
   Нечего делать, пошла – что Бог даст! Только вышли на улицу, он её и спрашивает:
   – Ты вчера к церкви ходила?
   – Нет!
   – А видела, что я там делал?
   – Нет!
   – Ну, завтра твой отец помрёт!
   Сказал и исчез.
   Вернулась Маруся домой грустна и невесела; поутру проснулась – отец мёртвый лежит. Поплакали над ним и в гроб положили; вечером мать к попу поехала, а Маруся осталась: страшно ей одной дома. «Дай, – думает, – пойду к подругам». Приходит, а нечистый там.
   – Здравствуй, Маруся! Что не весела? – спрашивают её девки.
   – Какое веселье? Отец помер.
   – Ах, бедная!
   Все тужат об ней; тужит и он, проклятый, будто не его дело. Стали прощаться, по домам расходиться.
   – Маруся, – говорит он, – проводи меня.
   Она не хочет.
   – Что ты – маленькая, что ли? Чего боишься? Проводи его! – пристают девки.
   Пошла провожать; вышли на улицу.
   – Скажи, Маруся, была ты у церкви?
   – Нет!
   – А видела, что я делал?
   – Нет!
   – Ну, завтра мать твоя помрёт!
   Сказал и исчез.
   Вернулась Маруся домой ещё печальнее; переночевала ночь, поутру проснулась – мать лежит мёртвая. Целый день она проплакала, вот солнце село, кругом темнеть стало – боится Маруся одна оставаться; пошла к подругам.
   – Здравствуй! Что с тобой? На тебе лица не видать! – говорят девки.
   – Уж какое моё веселье! Вчера отец помер, а сегодня мать.
   – Бедная, несчастная! – жалеют её все.
   Вот пришло время прощаться.
   – Маруся! Проводи меня, – говорит нечистый.
   Вышла провожать его.
   – Скажи, была ты у церкви?
   – Нет!
   – А видела, что я делал?
   – Нет!
   – Ну, завтра ввечеру сама помрёшь!
   Маруся переночевала с подругами, поутру встала и думает: что ей делать? Вспомнила, что у ней есть бабка – старая-старая, уж ослепла от долгих лет. «Пойду-ка я к ней, посоветуюсь».
   Отправилась к бабке.
   – Здравствуй, бабушка!
   – Здравствуй, внучка! Как Бог милует? Что отец с матерью?
   – Померли, бабушка!
   И рассказала ей всё, что с нею случилось. Старуха выслушала и говорит:
   – Ох, горемычная ты моя! Ступай скорей к попу, попроси его: коли ты помрёшь, чтоб вырыли под порогом яму, да несли бы тебя из избы не в двери, а протащили б сквозь то отверстье; да ещё попроси, чтоб похоронили тебя на перекрёстке – там, где две дороги пересекаются.
   Пришла Маруся к попу, слёзно заплакала и упросила его сделать всё так, как бабушка научила; воротилась домой, купила гроб, легла в него – и тотчас же померла. Вот дали знать священнику; похоронил он сначала отца и мать Маруси, а потом и её. Вынесли Марусю под порогом, схоронили на раздорожье.
   В скором времени случилось одному боярскому сыну проезжать мимо Марусиной могилы; смотрит – а на той могиле растёт чудный цветок, какого он никогда не видывал. Говорит барич своему слуге:
   – Поди, вырой мне тот цветок с корнем; привезём домой и посадим в горшок: пусть у нас цветёт!
   Вот вырыли цветок, привезли домой, посадили в горшок и поставили на окно. Начал цветок расти, красоваться.
   Раз как-то не спалось слуге ночью; смотрит он на окно и видит – чудо свершилось: вдруг цветок зашатался, упал с ветки наземь – и обратился красной девицей; цветок был хорош, а девица лучше! Пошла она по комнатам, достала себе разных напитков и кушаний, напилась-наелась, ударилась об пол – сделалась по-прежнему цветком, поднялась на окно и села на веточку.
   На другой день рассказал слуга баричу, какое чудо ему в ночи привиделось.
   – Ах, братец, что ж ты меня не разбудил? Нынешнюю ночь станем вдвоём караулить.
   Пришла ночь – они не спят, дожидаются. Ровно в двенадцать часов цветок начал шевелиться, с места на место перелетать, после упал наземь – и явилась красная девица; достала себе напитков и кушаний и села ужинать. Барич выбежал, схватил её за белые руки и повёл в свою горницу; не может вдоволь на неё насмотреться, на красоту её наглядеться.
   Наутро говорит отцу, матери:
   – Позвольте мне жениться; я нашёл себе невесту.
   Родители позволили.
   Маруся говорит:
   – Я пойду за тебя только с тем уговором, чтобы четыре года в церковь не ходить.
   – Хорошо!
   Вот обвенчались, живут себе год и два, и прижили сына. Один раз наехали к ним гости; подгуляли, выпили, и стали хвалиться своими жёнами: у того хороша, у другого ещё лучше.
   – Ну, как хотите, – говорит хозяин, – а лучше моей жены во всём свете нету!
   – Хороша, да некрещёна! – отвечают гости.
   – Как так?
   – Да в церковь не ходит.
   Те речи показались мужу обидны; дождался воскресенья и велел жене наряжаться к обедне.
   – Знать ничего не хочу! Будь сейчас готова!
   Собрались они и поехали в церковь; муж входит – ничего не видит, а она глянула – сидит на окне нечистый.
   – А, так ты вот она! Вспомни-ка старое: была ты ночью у церкви?
   – Нет!
   – А видела, что я там делал?
   – Нет!
   – Ну, завтра у тебя и муж, и сын помрут!
   Маруся прямо из церкви бросилась к своей старой бабушке. Та ей дала в одном пузырьке святой воды, а в другом живущей и сказала, как и что делать.
   На другой день померли у Маруси и муж и сын; а нечистый прилетел и спрашивает:
   – Скажи, была у церкви?
   – Была.
   – А видела, что я делал?
   – Мёртвого жрал!
   Сказала да как плеснёт на него святой водою – он так прахом и рассыпался. После взбрызнула живущей водой мужа и сына – они тотчас ожили и с той поры не знали ни горя, ни разлуки, а жили все вместе долго и счастливо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация