А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские сказки" (страница 21)

   Снегурочка

   Жил-был крестьянин Иван, и была у него жена Марья. Жили Иван да Марья в любви и согласии, вот только детей у них не было. Так они и состарились в одиночестве. Сильно они о своей беде сокрушались и только глядя на чужих детей утешались. А делать нечего! Так уж, видно, им суждено было.
   Вот однажды, когда пришла зима да нападало молодого снегу по колено, ребятишки высыпали на улицу поиграть, а старички наши подсели к окну поглядеть на них. Ребятишки бегали, резвились и стали лепить бабу из снега. Иван с Марьей глядели молча, призадумавшись. Вдруг Иван усмехнулся и говорит:
   – Пойти бы и нам, жена, да слепить себе бабу!
   На Марью, видно, тоже нашёл весёлый час.
   – Что ж, – говорит она, – пойдём, разгуляемся на старости! Только на что тебе бабу лепить: будет с тебя и меня одной. Слепим лучше себе дитя из снегу, коли Бог не дал живого!
   – Что правда, то правда… – сказал Иван, взял шапку и пошёл в огород со старухою.
   Они и вправду принялись лепить куклу из снегу: скатали туловище с ручками и ножками, наложили сверху круглый ком снегу и обгладили из него головку.
   – Бог в помощь! – сказал кто-то, проходя мимо.
   – Спасибо, благодарствуем! – отвечал Иван.
   – Что ж это вы поделываете?
   – Да вот, что видишь! – молвит Иван.
   – Снегурочку… – промолвила Марья, засмеявшись.
   Вот они вылепили носик, сделали две ямочки во лбу, и только что Иван прочертил ротик, как из него вдруг дохнуло теплым духом. Иван второпях отнял руку, только смотрит – ямочки во лбу стали уж навыкате, и вот из них поглядывают голубенькие глазки, вот уж и губки как малиновые улыбаются.
   – Что это? Не наваждение ли какое? – сказал Иван, кладя на себя крестное знамение.
   А кукла наклоняет к нему головку, точно живая, и зашевелила ручками и ножками в снегу, словно грудное дитя в пеленках.
   – Ах, Иван, Иван! – вскричала Марья, задрожав от радости. – Это нам Господь дитя даёт! – и бросилась обнимать Снегурочку, а со Снегурочки весь снег отвалился, как скорлупа с яичка, и на руках у Марьи была уже в самом деле живая девочка.
   – Ах ты, моя Снегурушка дорогая! – проговорила старуха, обнимая своё желанное и нежданное дитя, и побежала с ним в избу.
   Иван насилу опомнился от такого чуда, а Марья была без памяти от радости.
   И вот Снегурочка растёт не по дням, а по часам, и что день, то всё лучше. Иван и Марья не нарадуются на неё. И весело пошло у них в дому. Девки с села у них безвыходно: забавляют и убирают бабушкину дочку, словно куколку, разговаривают с нею, поют песни, играют с нею во всякие игры и научают её всему, как что у них ведётся. А она смышленая: всё примечает и перенимает.
   И стала она за зиму точно девочка лет тринадцати: всё разумеет, обо всём говорит, и таким сладким голосом, что заслушаешься. И такая она добрая, послушная и ко всем приветливая. А собою она – беленькая, как снег; глазки что незабудочки, светло-русая коса до пояса, одного румянцу нет вовсе, словно живой кровинки не было в теле… Да и без того она была такая пригожая и хорошая, что загляденье. А как, бывало, разыграется она, так такая утешная и приятная, что душа радуется! И все не налюбуются Снегурочкой. Старушка же Марья души в ней не чает.
   – Вот, Иван! – говаривала она мужу. – Даровал-таки нам Бог радость на старость! Миновалась-таки печаль моя задушевная!
   А Иван говорил ей:
   – Благодарение Господу! Здесь радость не вечна, и печаль не бесконечна…
   Прошла зима. Радостно заиграло на небе весеннее солнце и пригрело землю. На прогалинах зазеленела мурава, и запел жаворонок. Уже и красные девицы собрались в хоровод под селом и пропели:
   – Весна-красна! На чём пришла, на чём приехала?..
   – На сошечке, на бороночке!
   А Снегурочка что-то заскучала.
   – Что с тобою, дитя моё? – говорила не раз ей Марья, приголубливая её. – Не больна ли ты? Ты всё такая невесёлая, совсем с личика спала. Уж не сглазил ли тебя недобрый человек?
   А Снегурочка отвечала ей всякий раз:
   – Ничего, бабушка! Я здорова…
   Вот и последний снег согнала весна своими красными днями. Зацвели сады и луга, запел соловей и всякая птица, и всё стало живей и веселее. А Снегурочка, сердечная, ещё сильней скучать стала, дичится подружек и прячется от солнца в тень, словно ландыш под деревцем. Ей только и любо было, что плескаться у студёного ключа под зелёною ивушкой.
   Снегурочке всё бы тень да холодок, а то и лучше – частый дождичек. В дождик и сумрак она веселей становилась. А как один раз надвинулась серая туча да посыпала крупным градом, Снегурочка ему так обрадовалась, как иная не была бы рада и жемчугу перекатному. Когда ж опять припекло солнце и град взялся водою, Снегурочка поплакалась по нём так сильно, как будто сама хотела разлиться слезами, – как родная сестра плачется по брату.
   Вот уж пришёл и весне конец; приспел Иванов день. Девки с села собрались на гулянье в рощу зашли за Снегурочкой и пристали к бабушке Марье:
   – Пусти да пусти с нами Снегурочку!
   Марье не хотелось пускать её, не хотелось и Снегурочке идти с ними; да не могли отговориться. К тому же Марья подумала: авось разгуляется её Снегурушка! И она принарядила её, поцеловала и сказала:
   – Поди же, дитя моё, повеселись с подружками! А вы, девки, смотрите, берегите мою Снегурушку… Ведь она у меня, сами знаете, как порох в глазу!
   – Хорошо, хорошо! – закричали они весело, подхватили Снегурочку и пошли гурьбою в рощу Там они вили себе венки, вязали пучки из цветов и распевали свои весёлые песни. Снегурочка была с ними безотлучно.
   Когда закатилось солнце, девки наложили костёр из травы и мелкого хворосту, зажгли его и все в венках стали в ряд одна за другою; а Снегурочку поставили позади всех.
   – Смотри же, – сказали они, – как мы побежим, и ты также беги следом за нами, не отставай!
   И вот все, затянувши песню, поскакали через огонь.
   Вдруг что-то позади их зашумело и простонало жалобно:
   – Ау!
   Оглянулись они в испуге: нет никого. Смотрят друг на дружку и не видят между собою Снегурочки.
   – А, верно, спряталась, шалунья, – сказали они и разбежались искать её, но никак не могли найти. Кликали, аукали – она не отзывалась.
   – Куда бы это девалась она? – говорили девки.
   – Видно, домой убежала, – сказали они потом и пошли в село, но Снегурочки и в селе не было.
   Искали её на другой день, искали на третий. Исходили всю рощу – кустик за кустик, дерево за дерево. Снегурочки всё не было, и след пропал. Долго Иван и Марья горевали и плакали из-за своей Снегурочки. Долго ещё бедная старушка каждый день ходила в рощу искать её, и всё кликала она, словно кукушка горемычная:
   – Ау, ау, Снегурушка! Ау, ау, голубушка!..
   И не раз ей слышалось, будто голосом Снегурочки отзывалось: «Ау!». Снегурочки же всё нет как нет! Куда же девалась Снегурочка? Лютый ли зверь умчал её в дремучий лес, и не хищная птица ли унесла к синему морю?
   Нет, не лютый зверь умчал её в дремучий лес, и не хищная птица унесла её к синему морю; а когда Снегурочка побежала за подружками и вскочила в огонь, вдруг потянулась она вверх легким паром, свилась в тонкое облачко, растаяла… и полетела в высоту поднебесную.

   Соль

   В некоем городе жил-был купец, у него было три сына: первый – Фёдор, другой – Василий, а третий – Иван. Жил тот купец богато, на своих кораблях ходил в чужие земли и торговал всякими товарами.
   В одно время нагрузил он два корабля дорогими товарами и отправил их за море с двумя старшими сыновьями. А меньшому сыну ничего не доверял по торговле.
   Вот как узнал меньшой сын, что его братья за море посланы, тотчас явился к отцу и стал у него проситься в иные земли – себя показать, людей посмотреть.
   Купец долго не соглашался:
   – Ты и головы домой не привезёшь! – но всё же и ему дал корабль с самым дешёвым грузом: с брёвнами, тёсом и досками.
   Собрался Иван в путь-дорогу, отвалил от берега и скоро нагнал своих братьев.
   Плывут они вместе по синему морю день, другой и третий, а на четвёртый поднялись сильные ветры и забросили Иванов корабль в дальнее место, к одному неведомому острову.
   – Ну, ребята, – закричал Иван корабельным работникам, – приворачивайте к берегу!
   Пристали к берегу, он вылез на остров, приказал себя дожидаться, а сам пошёл по тропинке; шёл, шёл и добрался до превеликой горы, смотрит – в той горе не песок, не камень, а чистая русская соль.
   Вернулся назад к берегу, приказал работникам все бревна и доски в воду покидать, а корабль нагрузить солью.
   Как скоро это сделано было, отвалил Иван от острова и поплыл дальше.
   Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли – приплыл корабль к большому богатому городу, остановился у пристани и якорь бросил.
   Иван – купеческий сын сошёл в город и отправился к тамошнему царю бить челом, чтобы позволил ему торговать по вольной цене; а для показу понёс узелок своего товару – русской соли.
   Тотчас доложили про его приход государю; царь его позвал и спрашивает:
   – Говори, в чём дело – какая нужда?
   – Так и этак, ваше величество! Позволь мне торговать в твоём городе по вольной цене.
   – А каким товаром торги ведёшь?
   – Русской солью, ваше величество!
   А царь про соль и не слыхивал: во всём его царстве без соли ели. Удивился он, что такой за новый, небывалый товар?
   – А ну, – говорит, – покажи!
   Иван – купеческий сын развернул платок; царь взглянул и подумал про себя: «Да это просто-напросто белый песок!» И говорит Ивану с усмешкою:
   – Ну, брат, этого добра у нас и без денег дают!
   Вышел Иван из царских палат весьма печален, и вздумалось ему: «Дай пойду в царскую кухню да посмотрю, как там повара кушанья готовят – какую они соль кладут?»
   Пришёл на кухню, попросился отдохнуть маленько, сел на стул и приглядывается. Повара то и дело взад-вперед бегают: кто варит, кто жарит, кто льёт, а кто на сковороде яйца бьёт.
   Видит Иван – купеческий сын, что повара и не думают солить кушанья; улучил минутку, как они все из кухни повыбрались, взял да и всыпал соли, сколько надобно, во все ествы и приправы.
   Наступило время обед подавать; принесли первое кушанье. Царь отведал, и оно ему так вкусно показалось, как никогда прежде; подали другое кушанье – это ещё больше понравилось.
   Призвал царь поваров и говорит им:
   – Сколько лет я царствую, а никогда так вкусно вы не готовили. Как вы это сделали?
   Отвечают повара:
   – Ваше величество! Мы готовили по-старому, ничего нового не прибавляли; а сидит на кухне тот купец, что приходил вольного торгу просить, уж не он ли подложил чего?
   – Позвать его сюда!
   Привели Ивана – купеческого сына к царю.
   – Виноват, царь-государь! Я русскою солью все ествы и приправы сдобрил; так в нашей стороне водится.
   – А почём соль продаёшь?
   Иван смекнул, что дело на лад идёт, и отвечал:
   – Да не очень дорого: за две меры соли – мера серебра да мера золота.
   Царь согласился на эту цену и купил у него весь товар.
   Иван насыпал полон корабль серебром да золотом и стал дожидаться попутного ветра; а у того царя была дочь – прекрасная царевна, захотелось ей посмотреть на русский корабль, и просится она у своего родителя на корабельную пристань. Царь отпустил её.
   Вот она взяла с собой нянюшек, мамушек и красных девушек и поехала русский корабль смотреть. Иван – купеческий сын стал ей показывать, как и что называется: где паруса, где снасти, где нос, где корма, – и завёл её в каюту; а работникам приказал живо якоря отсечь, паруса поднять и в море выходить. И как было им большое поветрие, то они скоро ушли от того города на далёкое расстояние.
   Царевна вышла на палубу, глянула – кругом море. Иван – купеческий сын начал её утешать, уговаривать. Царевна скоро улыбнулась и перестала печалиться.
   Долго ли, коротко ли плыл Иван с царевною по морю, нагоняют его старшие братья; узнали про его удаль и счастье и крепко позавидовали; пришли к нему на корабль, схватили его за руки и бросили в море, а после кинули промеж себя жребий, и старший брат взял царевну, а средний – корабль с серебром и золотом.
   И случись на ту пору, как сбросили Ивана с корабля, плавало вблизи одно из тех брёвен, которые он сам же покидал в море. Иван ухватился за то бревно и долго носился с ним по морским глубинам; наконец прибило его к неведомому острову.
   Вышел он на землю и пошёл по берегу. Попадается ему навстречу великан с огромными усами, на усах рукавицы – вачеги – висят: после дождя сушит.
   – Что тебе здесь надобно? – спрашивает великан.
   Иван рассказал ему всё, что случилось.
   – Хочешь, я тебя домой отнесу? Завтра твой старший брат на царевне женится; садись-ка ко мне на спину.
   Взял его, посадил на спину и побежал через море; тут у Ивана с головы шапка упала.
   – Ах, – говорит, – ведь я шапку сронил!
   – Ну, брат, далеко твоя шапка – вёрст с пятьсот назади осталась, – отвечал великан.
   Принёс он его на родину, спустил наземь и говорит:
   – Смотри же, никому не хвались, что ты на мне верхом ездил; а похвалишься – худо тебе будет.
   Иван – купеческий сын обещал не хвалиться, поблагодарил великана и пошёл домой.
   Приходит, а уж там все за свадебным столом сидят. Как увидала его прекрасная царевна, тотчас выскочила из-за стола, бросилась на шею.
   – Вот, – говорит, – мой жених, а не тот, что за столом сидит!
   – Что такое? – спрашивает отец.
   Иван ему рассказал про всё, как он солью торговал, как царевну увёз и как старшие братья его в море спихнули.
   Отец рассердился на старших сыновей, согнал их со двора долой, а Ивана женил на царевне.
   Начался у них весёлый пир; на пиру гости подпили и стали хвастаться: кто силою, кто богатством, кто молодой женой. А Иван сидел, сидел да спьяна и сам похвастался:
   – Это что за похвальбы! Вот я так могу похвалиться: на великане через море верхом проехал!
   Только вымолвил – в ту же минуту является у ворот великан:
   – А, Иван – купеческий сын, я тебе приказывал не хвалиться мною, а ты что сделал?
   – Прости меня! – говорит Иван – купеческий сын. – То не я хвалился, то хмель хвалился.
   – А ну покажи: какой-такой хмель.
   Иван приказал привезть сороковую бочку вина да сороковую бочку пива; великан выпил и вино и пиво, опьянел и пошёл всё, что ни попалось под руку, ломать и крушить. Много недоброго натворил: сады повалял, хоромы разметал! После и сам свалился и спал без просыпу трое суток.
   А как пробудился он, стали ему показывать, сколько он бед наделал; великан страх как удивился и говорит:
   – Ну, Иван – купеческий сын, узнал я, каков хмель; не пей, не хвались же ты мною отныне и до веку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация