А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские сказки" (страница 1)

   Русские сказки

   Безногий и безрукий богатыри

   Задумал царевич жениться, и невеста есть на примете – прекрасная царевна, да как достать Много королей, и королевичей, и всяких богатырей её сватали, да ничего не взяли, только буйные головы на плахе сложили; и теперь ещё торчат их головы на ограде вокруг дворца гордой невесты. Закручинился, запечалился царевич; не ведает, кто бы помог ему?
   А тут и выискался Иван Голый – мужик был бедный, ни есть, ни пить нечего, одёжа давно с плеч свалилася. Приходит он к царевичу и говорит:
   – Самому тебе не добыть невесты, и коли один поедешь свататься, буйну голову сложишь! Лучше поедем вместе: я тебя из беды выручу и всё дело устрою – только обещай меня слушаться!
   Царевич обещал ему исполнять все его советы, и на другой же день отправились они в путь-дорогу.
   Вот и приехали в иное государство и стали свататься. Царевна говорит:
   – Надо наперёд у жениха силы пытать.
   Позвала царевича на пир, угостила-употчевала; после обеда начали гости разными играми забавляться.
   – А принесите-ка моё ружьё, с которым я на охоту езжу, – приказывает царевна.
   Растворились двери – и несут сорок человек ружьё не ружьё, а целую пушку.
   – Ну-ка, наречённый жених, выстрели из моего ружьеца.
   – Иван Голый, – крикнул царевич, – посмотри, годится ли это ружьё!
   Иван Голый взял ружьё, вынес на крылечко, пнул ногою – ружьё полетело далеко-далеко и упало в сине море.
   – Нет, ваше высочество! Ружьё ледащее, куда из него стрелять такому богатырю! – докладывает Иван Голый.
   – Что ж это, царевна? Али ты надо мной смеёшься? Приказала принести такое ружьё, что мой слуга ногой пнул – оно в море упало!
   Царевна велела принести свой лук и стрелу.
   Опять растворились двери, сорок человек лук со стрелою принесли.
   – Попробуй, наречённый жених, пусти мою стрелку.
   – Эй, Иван Голый! – закричал царевич. – Посмотри, годится ли лук для моей стрельбы!
   Иван Голый натянул лук и пустил стрелу; полетела стрела за сто вёрст, попала в богатыря Марка Бегуна и отбила ему обе руки. Закричал Марко Бегун богатырским голосом:
   – Ах ты, Иван Голый! Отшиб ты мне обе руки; да и тебе беды не миновать!
   Иван Голый взял лук на колено и переломил надвое:
   – Нет, царевич! Лук ледащий – не годится такому богатырю, как ты, пускать с него стрелы.
   – Что же это, царевна? Али ты надо мной потешаешься? Какой лук дала – мой слуга стал натягивать да стрелу пускать, а он тут же пополам изломился!
   Царевна приказала вывести из конюшни своего ретивого коня.
   Ведут коня сорок человек, едва на цепях сдержать могут: столь зол, неукротим!
   – Ну-ка, наречённый жених, прогуляйся на моём коне, я сама на нём каждое утро катаюсь.
   Царевич крикнул:
   – Эй, Иван Голый! Посмотри, годится ли конь под меня!
   Иван Голый прибежал, начал коня поглаживать, гладил, гладил, взял за хвост, дёрнул – и всю шкуру содрал.
   – Нет, – говорит, – конь ледащий! Чуть-чуть за хвост пошевелил, а с него и шкура слетела.
   Царевич начал жаловаться:
   – Эх, царевна! Ты всё надо мной насмешку творишь; вместо богатырского коня клячу вывела.
   Царевна не стала больше пытать царевича и на другой день вышла за него замуж. Обвенчались они и легли спать; царевна положила на царевича руку – он еле выдержать смог, совсем задыхаться стал.
   «А, – думает царевна, – так ты этакий богатырь! Хорошо же, будете меня помнить».
   Через месяц собрался царевич с молодой женою в своё государство ехать.
   Ехали день, и два, и три и остановились лошадям роздых дать. Вылезла царевна из кареты, увидала, что Иван Голый крепко спит, тотчас отыскала топор, отсекла ему обе ноги, потом велела закладывать лошадей, царевичу приказала на запятки стать и воротилась назад в своё царство, а Иван Голый остался в чистом поле.
   Вот однажды пробегал по этому полю Марко Бегун, увидел Ивана Голого, побратался с ним, посадил его на себя и пустился в дремучий, тёмный лес.
   Стали богатыри в том лесу жить, построили себе избушку, сделали тележку, добыли ружьё и зачали за перелётной птицей охотиться. Марко Бегун тележку возит, а Иван Голый сидит в тележке да птиц стреляет: той дичиною круглый год питались.
   Скучно им показалось, и выдумали они украсть где-нибудь девку от отца, от матери; поехали к одному священнику и стали просить милостыньку. Поповна вынесла им хлеба и только подошла к тележке, как Иван Голый ухватил её за руки, посадил рядом с собой, а Марко Бегун во всю прыть побежал, и через минуту очутились они дома в своей избушке.
   – Будь ты, девица, нам сестрицею, готовь нам обедать и ужинать да за хозяйством присматривай.
   Жили они втроём тихо и мирно, на судьбу не жаловались.
   Раз как-то отправились богатыри на охоту, целую неделю дома не бывали, а воротившись, едва свою сестру узнали: так она исхудала!
   – Что с тобой сделалось? – спрашивают богатыри.
   Она в ответ рассказала им, что каждый день летает к ней змей; оттого и худа стала.
   – Постой же, мы его поймаем!
   Иван Голый лёг под лавку, а Марко Бегун спрятался в сенях за двери.
   Прошло с полчаса, вдруг деревья в лесу зашумели, крыша на избе пошатнулася – прилетел змей, ударился о сырую землю и сделался добрым молодцем, вошёл в избушку, сел за стол и требует закусить чего-нибудь.
   Иван Голый ухватил его за ноги, а Марко Бегун навалился на змея всем туловищем и стал его давить; порядком ему бока намял!
   Притащили они змея к дубовому пню, раскололи пень надвое, защемили там его голову и начали стегать прутьями.
   Просится змей:
   – Отпустите меня, сильномогучие богатыри! Я вам покажу, где мёртвая и живая вода.
   Богатыри согласились.
   Вот змей привёл их к озеру; Марко Бегун обрадовался, хотел было прямо в воду кинуться, да Иван Голый остановил.
   – Надо прежде, – говорит, – испробовать.
   Взял зелёный прут и бросил в воду – прут тотчас сгорел. Принялись богатыри опять за змея; били его, били, едва жива оставили.
   Привёл их змей к другому озеру; Иван Голый поднял гнилушку и бросил в воду – она тотчас пустила ростки и зазеленела листьями. Богатыри кинулись в это озеро, искупались и вышли на берег молодцы молодцами: Иван Голый – с ногами, Марко Бегун – с руками. После взяли змея, притащили к первому озеру и бросили прямо вглубь – только дым от него пошёл!
   Воротились домой; Марко Бегун был стар, отвёз поповну к отцу, к матери и стал жить у этого священника, потому что священник объявил ещё прежде: кто мою дочь привезёт, того буду кормить и поить до самой смерти. А Иван Голый добыл богатырского коня и поехал искать своего царевича.
   Едет чистым полем, а царевич свиней пасет.
   – Здорово, царевич!
   Царевна увидала его, выскочила на крыльцо:
   – Ах ты, неслух! Кто тебе велел свиней гнать, когда ещё солнце не село? – И стала приказывать, чтоб сейчас же взяли пастуха и выдрали на конюшне.
   Иван Голый не стал дожидаться, сам ухватил царевну за косы и до тех пор волочил её по двору, пока не покаялась и не дала слова слушаться во всём мужа. После того царевич с царевною жили в согласии долгие годы, и Иван Голый при них служил.

   Белая уточка

   Один князь женился на прекрасной княжне и не успел ещё на неё наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел её наслушаться, а уж надо было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках. Что делать! Говорят, век обнявшись не просидеть.
   Много плакала княгиня, много князь её уговаривал, заповедовал не покидать высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не водиться, худых речей не слушаться. Княгиня обещала всё исполнить.
   Князь уехал, она заперлась в своём покое и не выходит.
   Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось – такая простая, сердечная!
   – Что, – говорит, – ты скучаешь? Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала.
   Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: по саду походить не беда, – и пошла.
   В саду разливалась ключевая хрустальная вода.
   – Что, – говорит женщина, – день такой жаркий, солнце палит, а водица студёная так и плещёт, не искупаться ли нам здесь?
   – Нет, нет, не хочу! – А там подумала: ведь искупаться не беда!
   Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила её по спине.
   – Плыви ты, – говорит, – белою уточкой!
   И поплыла княгиня белою уточкой.
   Ведьма тотчас нарядилась в её платье, убралась, намалевалась и села ожидать князя.
   Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит навстречу, бросилась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протянул и не распознал.
   А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек: двух хороших, а третьего – заморышка; и деточки её вышли – ребяточки.
   Она их вырастила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить, лоскутики собирать, кафтанчики сшивать, да выскакивать на бережок, да поглядывать на лужок.
   – Ох, не ходите туда, дети! – говорила мать.
   Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше – и забрались на княжий двор.
   Ведьма чутьём их узнала, зубами заскрипела. Вот она позвала деточек, накормила-напоила и спать уложила, а там велела разложить огня, навесить котлы, наточить ножи.
   Легли два братца и заснули; а заморышка, чтоб не застудить, приказала им мать в пазушке носить, – заморышек-то и не спит, всё слышит, всё видит.
   Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает:
   – Спите вы, детки, иль нет?
   Заморышек отвечает:
   – Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати: огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булатные!
   – Не спят!
   Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь.
   – Спите, детки, или нет?
   Заморышек опять говорит то же:
   – Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати: огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булатные!
   «Что же это всё один голос?» – подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мёртвой рукой – и они померли.
   Поутру белая уточка зовёт деток: детки не идут. Зачуяло её сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор.
   На княжьем дворе, белы как платочки, холодны как пласточки, лежали братцы рядышком.
   Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила и материнским голосом завопила:

Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря, голубяточки!
Я нуждой вас выхаживала,
Я слезой вас выпаивала,
Тёмну ночь недосыпала,
Сладок кус недоедала!

   – Жена, слышишь небывалое? Утка приговаривает.
   – Это тебе чудится! Велите утку со двора прогнать!
   Её прогонят, она облетит да опять к деткам:

Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря, голубяточки!
Погубила вас ведьма старая,
Ведьма старая, змея лютая,
Змея лютая, подколодная;
Отняла у нас отца родного,
Отца родного – моего мужа,
Потопила нас в быстрой реченьке,
Обратила нас в белых уточек,
А сама живёт-величается!

   «Эге!» – подумал князь и закричал:
   – Поймайте мне белую уточку!
   Бросились все, а белая уточка летает и никому не даётся; выбежал князь сам, она к нему на руки пала. Взял он её за крылышко и говорит:
   – Стань белая береза у меня позади, а красная девица впереди!
   Белая берёза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди, и в красной девице князь узнал свою молодую княгиню.
   Тотчас поймали сороку, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать воды живящей, в другой – говорящей. Сорока слетала, принесла воды. Сбрызнули деток живящею водою – они встрепенулись, сбрызнули говорящею – они заговорили.
   И стала у князя целая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать, худо забывать.
   А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю: где оторвалась нога – там стала кочерга; где рука – там грабли; где голова – там куст да колода. Налетели птицы – мясо поклевали, поднялися ветры – кости разметали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация