А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Объект «Кузьминки»" (страница 6)

   Я тоже подвинулся к ней и, преодолевая мучительное внутреннее замешательство, попробовал, как можно незаметней для ее подруг, осторожно погладить Оксану по ее худой и очень сексуальной коленке.

   …У метро, в неоновом свете рекламных огней, слегка покачиваясь и нежно обнимаясь, шла пара влюбленных бомжей…

   – А потом, видать, расслабились они… То ли инфекцию какую занесли, то ли кольнул он ей впопыхах не туда… Короче: заражение крови, две операции… Врач заставил ее заяву на него в ментуру написать: он в розыске, она в больнице. Думали, что вообще не выживет, слова Богу, обошлось. Дети ведь у нее. Двое. Если не врет, конечно… – со вздохом заключила “сестренка” и взяла из Ленкиной, положенной на всеобщее обозрение пачки, тонкую дамскую сигарету.

   …быстрыми бесшумными тенями в густых зарослях сирени у соседнего подъезда промелькнула стая бродячих собак…

   Я, немного осмелев, подсел к Оксане еще плотнее и положил свою руку ей на плечо. Она немного отодвинулась и медленно, но твердо руку мою отстранила… Я недовольно хмыкнул и повторил попытку. Оксана отодвинулась еще дальше.

   – Да врет она всё! Это чисто технически невозможно! – я решил больше не повторять попыток и тут же, вполне оправданно и закономерно, обиделся, и на Оксану, и на всю их глупую компанию, склонную верить всякой экзотической чепухе. – Женская молочная железа, по-моему, к этому не приспособлена. Совершенно. Одно дело, когда она сама чего-то там вырабатывает – молозиво, например. Тогда – да! Высосать его можно. Я даже пробовал как-то – бабе одной от него избавиться помогал… после “позднего” аборта. Другое дело, чтобы спирт в женскую сиську через шприц закачать, а потом его оттуда высосать… это уже из области фантастики! – почти прокричал я в запале. – А вы тут треп развели: одной – товарка сказала… другой – шалава какая-то с “Динамо” поведала… а кто-нибудь сам от нее все это слышал?!
   Возникла пауза.… по проспекту, разбрызгивая воду и сверкая мигалками, прошли две поливальные машины…
   – Да нет… вроде, – растерянно ответила “сестренка”.
   – Во, блин… и точно! Сама-то она никому из нас не говорила, – присоединилась к ней Ленка.
   – Как говорят юристы – “с чужих слов”. Такие заявления даже в российском суде в качестве свидетельских показаний не принимают. А у нас, как известно – самый “гуманный” суд в мире! – разразился я гневной тирадой.
   Все дружно закивали, заерзали на скамейках и расслаблено перевели дух, будто я их избавил от какого-то тягостного наваждения или долгого навязчивого кошмара.
   Впрочем, если честно – я слабо разбираюсь в медицинских вопросах; да и в женской анатомии – тоже… так что – на роль знатока и консультанта подхожу, прямо скажем, весьма приблизительно. Надо будет спросить при случае у своей двоюродной племянницы (медсестры по образованию) – возможно ли в принципе такое использование женских сисек. Хотя, вряд ли она знает… Да и вообще: скорей всего – банальная онкология у дамочки. Просто бабы, не желая выглядеть жертвенно и тривиально, даже в истинном горе стараются утешить себя всякими мистическими россказнями и романтическими, не выдерживающими никакой серьезной критики, байками. Особенно если их жизненные обстоятельства действительно трагичны, а слушательницы столь доверчивы и глупы.
   Потом я еще раз сходил за водкой в тот же круглосуточный, переливающийся рекламой универсам. Потом еще раз.
   Немного погодя темно-синее небо стало розоветь по краям и превратилось в бледно-голубое. На улицах появились первые дворники в оранжевых жилетах.
   Наша компания стала стремительно редеть. Девки, обдавая ранних прохожих перегаром, начали расходиться: кто на работу – Оксана поперлась на “Черкизон” (хочешь не хочешь – надо вкалывать); кто через дорогу – отсыпаться (Ленка снимала комнату в “Кузьминках” у какой-то полоумной старушенции); кто – в общагу (“сестренок” устроил туда один благодетельный знакомый, очередной любвеобильный Эльдар. Устроил, надо полагать, с дальним прицелом. Ибо одолжения в этом городе делаются редко и, как правило, не просто так…)
   Я дождался своих сменщиков, сдал пост и, вспоминая Оксанину тонкую и ладную фигуру (точно – “розочка”!), отправился домой. Надо хорошенько выспаться и отдохнуть; слишком много событий за одни сутки: мотоциклист… “бедная девушка” с отрезанной грудью… А мне еще вечером с Дебаркадером встречаться…

   …На первом посту, подготовив для новой смены мятые десятки и полтинники, начинали собираться вечно чем-то недовольные московские и подмосковные скандальные бабульки.

   8

   Когда бросаешь пить, вид человека, сосущего пивко на лавочке возле дома или в городском транспорте, сначала вызывает у тебя зависть, потом злобу, и лишь несколько позже, когда пройдет месяц или два с момента начала “завязки”, ты начинаешь чувствовать только легкое недовольство или, в лучшем случае, полнейшее успокаивающее безразличие.
   Этот перечень чувств не слишком оригинален. Большинство людей, отказавших себе в употреблении алкоголя, испытывают похожие ощущения.

   Я стою напротив массивных стеклянных дверей у входа в метро, рядом с грязным, заплеванным парапетом, на котором, как воробьи после дождя, сидят грустные и нахохленные малолетки. Я испытываю к ним все чувства сразу: и зависть, и гнев, и тяжелое раздражающее озлобление, усугубленное получасовым опозданием Светки-Дебаркадера. Словом, я переживаю всю гамму чувств завязавшего алкоголика. Это ужасно, а в некоторых случаях – так же противно и унизительно. Особенно когда перед твоими глазами широко разворачивается картина чужого уличного кайфа, не омраченная общественным возмущением или наглым вмешательством районного милицейского патруля. К тому же Дебаркадер… Ох уж эта Света, которая дерзко нарушает одно святое правило: “как хотите, чтобы с вами поступали, так и вы поступайте с ними”. Откуда это: “с вами…”, “с ними…”? Кажется, из Евангелия. Ну да Бог с ним… Правда, Светку я знаю плохо. Может, и не нарушает она ничего. Просто не способна или не приучена приходить на встречи вовремя. Есть такой тип людей. Отвратительный мужской и женский тип – опозданцев; или, как их еще величают в народе, – тип закоренелых неисправимых “опоздунов”.

   Между тем, у одного из нахохленных малолеток выпала открытая бутылка пива. Она глухо ударилась об асфальт, но, так и не разбившись, откатилась к столику открытого летнего кафе, оставляя за собой влажный, пенный след. Выронивший бутылку репер (судя по его широким приспущенным штанам) даже и не подумал приподняться и выкинуть ее в расположенную неподалеку, переполненную неистребимым городским мусором и дымящуюся от выброшенных в нее непогашенных сигарет уличную урну. Сидящий рядом с репером чудик, поведя осоловелыми глазами, набычился и довольно громко произнес:
   – Спайдер! Сука безрукая, у нас же бабла больше нет. И так на последнее бутылку эту купили. Че мы сегодня вечером бухать-то будем?
   – Да хуйня это все. Скоро шнурки с работы подтянутся, у них и стрельнем.
   – А они дадут? Ты мне вчера по ушам прогонял, что пока на работу не устроишься, “кредит семейный” у тебя вне зоны доступа.
   – По-любому, шнурки не дадут…
   – Ну и че тогда?
   – Придумаем чего-нибудь…
   Чудик тяжело вздохнул, уселся поудобнее и, посмотрев в сторону, толканул репера локтем в бок:
   – Смотри, это не твоя мамочка на горизонте замаячила?..
   В редкой череде заходящего в метро вечернего народа мелькнула маленькая рыжеволосая женщина в заношенной зеленой кофте. Она подошла к сидящей на парапете тусовке и обратилась к флегматично взирающему на нее парнишке в реперских штанах:
   – Сынок, опять ты…

   Я отошел подальше, дабы не внимать этим много раз слышанным от собственной матери слезным увещеваниям и грубым упрекам, смысл коих можно свести к одной единственной фразе: “Когда ты бросишь пить, идиот?!”
   Хватит, наслушался. Это теперь не для меня.

   Светка опаздывала уже на сорок пять минут. Такой наглости я от нее не ожидал. Вообще, я заметил, что когда некрасивые бабы ведут себя неподобающим образом, они вызывают у мужиков гораздо больше недовольства и возмущения, чем избалованные жизнью и окруженные плотным кольцом общественного внимания взбалмошные красавицы, – при ровно таких же проступках или точно таком же (если не худшем) неадекватном поведении.

   Не прошло и пяти минут активных родительских уговоров, как на рыжеволосую женщину стал угрожающе смотреть не только ее собственный сын, но и вся накачанная пивом гоп-компания.
   Я подошел ближе и, сам того не желая, прислушался.
   – Говорил же тебе нарколог – не перестанешь пить, через пару лет на городском кладбище окажешься! У тебя же почки слабые… а ты…
   Репер только расстроенно и быковато поводил головой. И чтобы хоть немного придержать ее на крутых поворотах, иногда резко осаживал:
   – Мать, смирись!
   Остальные малолетки сидели на парапете со сдержанно-возмущенными лицами, и терпеливо дожидались, когда она перестанет “ремонтировать” своего сынишку и свалит подобру-поздорову домой.
   – И участковый говорил: будешь пить – сядешь! У тебя же условный срок еще не закончился… ты на суде что мне обещал?..
   – Смирись, мать! – репер поднялся, по-дружески приобнял ее за плечо и стал уводить в сторону, подальше от своей размеренно излучавшей грубую подростковую неприязнь тусовки.
   – …сколько я могу за тобой бегать? Из дерьма тебя этого вытаскивать! Скорей бы в армию забрали, что ли. С глаз моих долой…
   – Смирись, мать, лучше смирись…

   Светка-Дебаркадер совсем не походила на динамистку.
   Договорились мы с ней накануне быстро и легко. Даже приготовление ужина успели обсудить. В общем, ничто не предвещало… и хоть нет такой заповеди: “Не опоздай!” – если бы она была, я бы выполнял ее свято и неуклонно, так как сам никуда и никогда, преимущественно, не опаздываю. (Интересно, как это у меня сочетаются в одной фразе “никогда” и “преимущественно”… Вот он – спрессовавшийся в моей голове за долгие годы всяческих злоупотреблений – “корпускулярный хлам, которым говорим”, как написал один талантливый поэт, по слухам – жуткий пьяница.)

   Видимо, поняв, что увести сына домой у нее сегодня не получится, рыжеволосая женщина сняла со своего плеча его руку, вырвалась и сразу же перешла на крик:
   – Иди домой! Сейчас же иди домой! Когда ты только перестанешь с уродами этими по улицам разгуливать?! С утра до вечера по дворам с ними шляться?!
   После очередного, произнесенного почти автоматически “мать-смирись-смирись-мать-мать-смирись”, парнишка, зачем-то потерев кулак о свою широкую реперскую штанину, резко ударил рыжеволосую женщину по раскрасневшемуся простоватом лицу.
   Это был – судя по звуку – не легкий показной хлопок. Не пощечина. Это был нормальный увесистый удар средней силы, какими обычно обмениваются на школьных дворах или в туалетах повздорившие молодые люди.
   Женщина после удара даже не ойкнула… она слегка наклонила голову и как-то заученно и сиротливо закрылась рукой. Второго удара не последовало. Репер, по всей видимости, не желая раздувать скандал и усугублять ситуацию, отошел от матери и вернулся на свое насиженное место.
   Чудик с осоловелыми глазами, не глядя на него, подвинулся и, без тени всякого осуждения, уважительно произнес:
   – Ну, ты, Спайдер, исполняешь…
   Репер осмотрел костяшки пальцев, легонько потряс кистью правой руки и угрюмо подытожил:
   – А то!
   Что тут скажешь? Да, в общем-то, ничего.
   Я не на работе – значит, в охране порядка и в борьбе с противоправными деяниями сегодня не участвую. Да и вообще, не в моем это характере – вмешиваться в посторонние дела и копаться в хитросплетениях чужих семейных отношений. Я на свидание пришел (где она, кстати?!), пусть другие – буде у них такое желание – усмиряют распоясавшийся молодняк, призывают его к порядку, рискуя при этом получить кулаком в нос, бутылкой по голове или ножом в спину.

   Желающих вмешаться, однако, не нашлось. Репер с чудиком перекинулись между собой парой незначительных фраз, набычились и дружно замолчали.
   Рыжеволосая женщина постояла какое-то время в отдалении, потом сделала неуверенный шаг в сторону своего сына, видимо, желая что-то сказать ему на прощание, но передумала и, дабы не нарываться на повторную грубость, медленно стала уходить в темнеющую глубь жилого московского микрорайона, наполненную вечерними приглушенными звуками и назойливым гудением свободно летящих в этот поздний час по Рязанскому проспекту автомашин.

   Прождав у метро еще не менее получаса, но так и не дождавшись коварной и необязательной Светки-Дебаркадера, я тяжело вздохнул, развернулся и пошел следом за одинокой рыжеволосой женщиной дорогой материнской скорби, слез и моих “матримониальных” разочарований.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация