А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Объект «Кузьминки»" (страница 5)

   И все бы, как говорится, ничего, кабы не вылетевший в этот момент на встречную полосу движения байкер.
   Холодная казенная пустота (и энергия), сосредоточенная по краю изогнувшейся после удара кабины, бесстрастным карающим лезвием прошла чуть ниже “навороченного” шлема и превратила сгусток живой энергии (и сопутствующей ей вездесущей пустоты) в абсолютно мертвое и непригодное для дальнейшего существования обезглавленное пустое место.

   Следовательша сделала последнюю запись, пошепталась с инспектором ГАИ, после чего, тяжело вздохнула, уселась на переднее сиденье служебной машины и, достав из косметички пилочку для ногтей, стала оттачивать свой маникюр.
   Роскошный после ухода Вернигоры моментально скинул симулянтскую маску, попрощался с продавщицей газет и, пожелав мне всего самого наилучшего, ушкандыбал домой, не отработав и половины смены.
   На втором посту, возле клумбы, пара санитаров, положив обезглавленное тело на носилки и покрыв его серой казенной простыней, переговариваясь и споря, решали, как лучше пробраться к машине скорой помощи, минуя собравшуюся толпу зевак и трепещущие на ветру ленты милицейского ограждения.
   Посередине бурого, засохшего на асфальте пятна, рядом с носилками лежала пропитанная кровью пачка дорогих сигарет и зажигалка “Zipрo”, по всей видимости, вынутая из кармана мотоциклиста осматривавшим его медицинским экспертом.
   Я подхожу к приунывшей матери-одиночке и, взяв глянцевый журнал с голой девкой на обложке, задаюсь вполне оправданным, особенно в свете последних событий, вопросом: “Интересно, на сколько минут сократилась бы жизнь этого байкера, докури он свою пачку сигарет до конца?”
   Впрочем, кажется, это уже неважно.

   7

   Просторная летняя ночь, зацепившись краями прозрачных июньский сумерек за кроны дворовых деревьев, опустилась на мой неприветливый беспокойный город. Говорят, что “белые ночи” случаются только в Петербурге, на той далекой, с трудом отвоеванной у шведов северной широте.
   Я бывал там. Неоднократно. Как раз в период “белых ночей».
   В Санкт-Петербурге или как принято нынче выражаться, – в СПб после развода мостов на несколько часов наступает зыбкая белесая темнота, весьма схожая с нашей московской. Различие не так уж велико. Особенно если учесть интенсивность рекламного и дорожного освещения на улицах столицы.
   Почему я вдруг вспомнил о Питере? Сам не знаю. Вот, мол, и у нас есть свои “белые ночи”, почти такие же, как там… Видимо, “мериться буями” нам, жителям двух российских столиц – бывшей и нынешней – до скончания века судил сам Господь Бог.
   Я в гордом одиночестве, без мелкого симулянта и предателя Сережи Роскошного, стою на своем первом посту неподалеку от входа в метро Кузьминки и наслаждаюсь неоновой игрой красочной вывески зала игровых автоматов.
   После всего перенесенного мною сегодня, после бесконечной беготни, криков, сдерживания толпы, в котором я, волей-неволей, должен был принимать участие (охранники по закону о “Частной охранной и детективной деятельности РФ” обязаны оказывать всяческое содействие правоохранительным органам), после разговоров со следователями, экспертами и моим собственным понаехавшим начальством, под конец этого суматошного и беспокойного дня я начинаю казаться себе истинным профессионалом или, проще говоря, – Настоящим Человеком Героической Судьбы… А что? Медали не дадут, конечно, но хоть ночь в двойном размере оплатят. Обещали, по крайней мере.
   – Ты что, один?! А Никакошный твой где?! На другой пост перевели, что ли?…
   – Домой отпустили. Прихворнул немного.
   У подошедшей ко мне со второго поста знакомой Роскошного Ленки-хохлушки, как ни странно, почти не было никаких дефектов речи, связанных с ее украинским происхождением; то есть – она не “гыкала” и не “шокала”, но зато любила сокращать слова. Например, вместо “нормально” она говорила “нормуль”, а вместо “будь спокоен” могла сказать “будь спок».
   – У нас с подружками сегодня большой кайф планировался. Сережа твой профинансировать обещал! – с легким разочарованием в голосе продолжила она.
   – Ну, профинансировать могу и я. Когда подружки-то подтянутся?
   Ленка оживилась:
   – Нормуль! Да вон они у Макдоналдса стоят. По третьему джин-тонику ударяют. Мы там Неликвидного твоего уже больше часа дожидаемся. Хоть бы предупредил, что не подрулит, заранее проинформировал…
   – Забыл, наверное. Он такой…
   Вид у Ленкиных подружек при ближайшем рассмотрении оказался усталый и какой-то потасканный; почти у всех, кроме одной “гарної дївчини” по имени Оксана.
   Оксана казалась стеснительной и молчаливой. Она была двадцатичетырехлетней жительницей города Луганска, чуть выше среднего роста и, за счет худобы и короткой мальчишеской стрижки, выглядела значительно моложе своих лет. Под голубенькой майкой угадывалась маленькая грудь с отчетливо различимыми под тонкой трикотажной тканью упругими сосками. На ее аккуратно оттопыренной заднице ладно сидели светло-коричневые вельветовые бриджи. При свете дорожных фонарей черты ее лица, решительно разделенного строгим и прямым аристократическим носом, сразу же напомнили мне очень знакомую, неоднократно виденную на обложках журналов и газет, а также по телевизору, знаменитую персону.
   Я немного отступил в тень, сменил ракурс и присмотрелся. Оксана тоже, переступая с ноги на ногу, медленно переместилась в яркую полосу дорожного освещения. И тут я запоздало, но безошибочно сообразил: она весьма определенно походит на принцессу Диану. Тот же благородный британский профиль, спокойный и немного настороженный печальный взгляд.

   Оксана курила. Курила она как-то странно. Торопливо поднеся к губам сигарету, отрывисто затягивалась и тут же, спрятав тлеющий окурок в собранную ладошку, быстро опускала руку вдоль бедра, заводя ее к себе за за спину.
   Когда она делала так, мне сразу представлялась леди Ди, прячущая в кулак, – дабы не навлечь на себя великодержавный гнев Королевы-матери, – строго-настрого запрещенный светским этикетом, но только что прикуренный в ватерклозете Букингемского дворца, замусоленный и кривоватый, дымящийся сигаретный бычок. Хотя принцесса Диана, кажется, не курила вовсе.
   Но легкий налет великосветскости и аристократизма сразу же испарялся как туман над утренним болотом, стоило только Оксане раскрыть рот. Она, в отличие от своей подружки Ленки, и гыкала, и шокала, и даже время от времени произносила смешное и типичное словечко “тю-у-у”, выражая крайнюю степень недовольства или удивления.
   – А ты что из Луганска-то уехала? У нас ведь здесь, поди, тоже не сахар.
   – Тю-у, а шо там делать, в том Луганске?! Работы нет, денег нет, ребята нормальные все поразъехались.
   – Да ладно, у вас там, по ходу, даже свой драмтеатр имеется?..

   Тут я бы хотел немного отвлечься и кое-что уточнить.
   Дело в том, что я этнически – наполовину украинец. По отцу и, соответственно, по фамилии я, конечно же, – русский. А вот мать у меня стопроцентная хохлушка. Что тут поделаешь? Да ничего. Так получилось.
   Так вот: мальчики, по моему мнению, больше походят на своих матерей, чем на отцов. И внешне, и по складу характера. Это весьма спорное обобщение, но что-то в нем все-таки есть.
   Как говорил один мудрый англичанин: “все обобщения ложны, в том числе и это”. Но без спорных и рискованных обобщений мне здесь, по всей видимости, не обойтись.
   Где-то там, в глубинах нашего подсознания, у представителей всех рас и национальностей теплится слабый огонек комплиментарного отношения к своим одноплеменникам. Этот огонек, правда, иногда превращается в пожар при совершении, скажем, ратного подвига либо при возникновении между двумя особями противоположного пола так называемого Большого Чувства, способного привести впоследствии к созданию прочной и (самое главное) многодетной семьи.
   У этого явления есть и негативные стороны. Например, как пишут в милицейских протоколах: “объединение по национальному признаку для совершения погромов, массовых убийств и других противоправных действий”. Но об этих сторонах человеческих взаимоотношений я здесь распространяться не буду. Слишком сложен этот вопрос, плохо изучены его корни и первоисточники, запутанны и темны причинно-следственные связи.
   Итак, я наполовину хохол. В общении с “чисто русскими” жителями столицы (если таковые вообще имеются в наличии) мне это обстоятельство нимало не вредит и нисколько не мешает. Русских я понимаю хорошо. У них такие же, как у меня, иллюзорные представления о жизни, надуманные и жалкие амбиции, рефлекторное сознание и завышенная самооценка (или заниженная – смотря по обстоятельствам).
   Я понимаю их с полуслова, чувствую за километр и вижу насквозь.
   В постоянном общении с моими одноплеменниками я давно не ощущаю никакого креативного начала и диалектического изыска; в нем очень мало продуктивных сторон и приятных запоминающихся моментов. Так супружеские пары, много лет прожившие в браке, вяло поддерживают однообразный и необязательный семейный разговор во время ужина или перед сном, прежде чем, выключив телевизор и отвернувшись друг от друга, погрузиться в тревожный, лишенный творческих сновидений и истинного отдохновения души, старческий сон.
   Исключением из обрисованной выше ситуации являются красивые молодые девушки и очень редко попадающиеся на моем жизненном пути представители творческих профессий. В остальном мы – древняя, до последней степени уставшая от себя и от других народов нация.
   Хотя, когда нас начинают одолевать какие-либо личные амбиции или на пороге возникает коварный и недооценивающий нас враг… Но я сейчас не об этом.

   С хохлами дело обстоит иначе. Что-то темное, объединявшее нас у дымных костров доисторических кочевий, в ритмах языческих плясок и примитивных шаманских песнопений, что-то зародившееся во мраке девственных ночей, не знавших электрического света, что-то возникшее в тесной спайке сомкнутых боевых рядов – какое-то необъяснимое внутренне чувство всеобщей любви и единения, какой-то всеобъемлющий массовый пароксизм – все это порождает ту возвышенную комплиментарность, которая заставляет меня симпатизировать выходцам из этой – недавно отделившейся от нас, но живущей теперь по своим политическим правилам и гражданским законам – маленькой, но независимой страны.
   Я только не знаю, как после всего вышесказанного объяснить тот факт, что моей первой женой была этническая армянка – московского, правда, разлива, но с неразрывно-прочными, как все восточные родственные связи, ереванскими корнями…
   – У нас полбутылки всего осталось… надо бы еще сбегать.
   – Один момент, – успокаиваю я Ленку-хохлушку, и направляюсь на третий пост в круглосуточный универсам – единственное место на объекте, где ночью продают крепкие спиртные напитки.
   Женская часть образовавшейся компании представляла собой разнокалиберный квартет: стройная Оксана (наверняка – “розочка”! – подметил я плотоядно), довольно полная Ленка и две совершенно непохожие внешне, но постоянно называющие друг друга “сестренками” бесформенные тридцатилетние бабищи.
   Все кроме меня находились в состоянии легкого алкогольного опьянения и были объединены каким-то странным плохо скрываемым недовольством. На Роскошного обижаются – правильно! – договорился, пригласил, пообещал профинансировать и пропал. Даже встречу не отменил – скотина.
   Но причина дамского недовольства оказалась куда печальнее и драматичней.
   Мы зашли за угол пятиэтажки и разместились на двух расположенных друг против друга дворовых скамейках, поставленных таким образом “для удобства общения” местными малолетними алкоголиками.
   – О чем она только думала? Как, вообще, до жизни такой дошла? – риторически вопрошала одна из “сестренок”, усаживаясь на скамейку и доставая из принесенного с собой целлофанового пакета немудреную “походную закусь”.
   – Ну а что? Любая могла проколоться. Все мы дуры – все под богом ходим, – заметила, брезгливо очищая перезрелый банан, Оксана. – У нас полрынка с черными трахается. Сама знаешь, что на “Чиркизоне”, что в “Лужниках”: “стик-тым” сплошной да “кун-эм”…
   Затем она с отвращением выбросила скользкую кожуру под соседнюю скамейку, отломила кусочек очищенного банана, положила его себе в рот и неожиданно добавила:
   – Фак ю мазар! Фазер ту!
   Я опустил глаза, покачал головой и еле заметно улыбнулся.
   – Я из “Лужи” потому и ушла! – отозвалась Ленка, разрезая маленьким перочинным ножом вареную колбасу с налипшими на нее хлебными крошками.
   – А ты здесь в “Кузьминках” не у азера, что ли, работаешь? Такой же чурка, – отреагировала “сестренка”, принимая от Оксаны кусок отломленного зеленого яблока.
   – Ну, этот старый уже. Потом у него жена есть; он в Москву ее год назад перевез; на съемной квартире живет, внуков нянчит: пустили корни нехристи басурманские, – заключила Ленка и, чокнувшись со всеми, привычным движением опрокинула в рот содержимое хрустнувшего пластикового стаканчика.
   Все одновременно замолчали, закусывая и усаживаясь поудобней.
   Не успев дожевать, но уже прикурив сигарету, Оксана продолжила:
   – Говорили же про него: что наркоман, что извращенец, что козел каких мало… А она?! Она-то что?! Чем слушала? О чем думала? На шо она, дурочка колхозная, надеялась?! – я заметил, что Оксана принималась “шокать” и “гакать” только когда начинала сильно волноваться или пьянеть.
   – Извращенец… удивила! Знамо дело, все они у нас в задницу просят. Привыкли своих чучмечек по аулам да кишлакам в анусы охаживать, вот и к нам лезут… с предложениями… – ответила Ленка и как-то странно посмотрела на меня и болтающуюся на моем поясе резиновую дубинку.
   – А ты чего пропускаешь, стакана не хватило?
   Мне не хотелось публично излагать причины своего нежелания пополнять их пьяный коллектив. Не та компания. Да тут парой слов и не отделаешься…
   – Проверяющего жду. У нас с этим строго.
   – Нормуль. Строго у них! Что-то я, на Разъебошного вашего глядя, такого бы не сказала. Вечно он то с похмелья, то уже нажранный…
   – Это ты его после работы видишь, а так он редко… – не успел я выгородить своего напарника, как меня перебила, видимо, продолжая начатый еще до моего появления разговор, одна из “сестренок”:
   – Я к ней сегодня в больницу заезжала. Ее вчера из реанимации в общую палату перевели. Левую грудь совсем удалили. А правая, говорят, еще под вопросом.
   Девушки на минуту замерли и растерянно замолчали.
   Стало слышно, как щелкает на стыках своими длинными рогами уходящий вдаль по Волгоградскому проспекту последний рейсовый троллейбус.
   Я тоже рассеянно и многозначительно помолчал, но потом встрепенулся и неожиданно сам для себя спросил:
   – О ком это вы, девчонки? А то я…
   – Да есть у нас на рынке общая подруга одна. Еще неделю назад нижним бельем при входе торговала, – опять перебила меня “сестренка” и протянула свой стаканчик застывшей в раздумье с бутылкой в руках Ленке:
   – Загуляла там с одним… Эдиком зовут. Сын хозяина палатки. Ну, вроде как любоф-ф-фъ у них; сам понимаешь. А он вечно, гондон штопаный, на рынке с наркоманами тусовался… че-то покупал у них…. продавал… у нее постоянно шприцы одноразовые под упаковкой лифчиков лежали. Сама видела. Она их для него ныкала.
   Я откинул дубинку и сел на край одной из лавочек.
   “Сестренка” тяжело вздохнула и как бы нехотя продолжила:
   – Не знаю, как там насчет задницы… но к приблуде одной наркоманской он ее, дуру несмышленую, приучил. Наркотики-то она – ни в жисть… а вот кирять – киряла. Не по-детски. Он это дело не воспрещал: каждому свое. Вот, видно, и уговорил ее как-то по пьяни – “водочно-коньячным пирсингом” заняться…
   – Это что за пирсинг такой “водочно-коньячный”?
   – Сама недавно узнала, слушай…

   В кратком пересказе звучало это так: простая бедная девушка во цвете лет приехала из маленького шахтерского городка на заработки в столицу другого государства. Дома, кстати говоря, эта “простая бедная девушка” оставила двоих маленьких детей на попечение своей матери и безработного мужа – алкоголика. Только жесточайшая нужда и полнейшее отсутствие рабочих мест на фоне закрывающихся шахт и открывающихся дорогих ресторанов (куда не берут, потому как – “рожей не вышла”), могли заставить ее поступить столь бессердечным и опрометчивым образом…
   Приехав в столицу, она столкнулась с той же проблемой, что и у себя на родине – только без закрывающихся шахт, но с крайне ограниченным количеством нормальных рабочих мест – правда, в более мягкой, допускающей всякие исключения, вариабельной форме.
   Ей довольно быстро объяснили, что за исключения надо платить (без вариантов!). Но так как денег у нее, само собой, не было, а на рожу, которой она якобы не вышла, “западали” одни кавказцы, устроилась она на Черкизовский рынок продавщицей. Платить за это трудоустройство ей почти не пришлось. Не считая пары “трахов” с хозяином торговой точки, а также с его сыном. Такой вот восточно-европейский рыночный инцест.
   Но с сыном у нее сразу же началась “любоф-ф-фъ”, а расценивать “любоф-ф-фъ” как плату за предоставленное рабочее место в маленьких шахтерских городках – как-то не принято…
   И все было бы хорошо, кабы не странные сексуальные пристрастия ее новоиспеченного возлюбленного по имени Эльдар или, как называли его на рынке, – Эдик (попробуем обойтись без напрашивающейся рифмы и без упоминания всуе Эдуарда Лимонова). Но… Впрочем, слушайте дальше:

   – Эдик этот – пацанчик молодой, яйца свежие, трахаться любил, как ворона в дерьме ковыряться, – борясь с хмельными интонациями, продолжила “сестренка”:
   – Всех писюшек по соседним палаткам переимел. Но и ей, кажись, тоже доставалось – по самое небалуйся! По крайней мере, она мне на него никогда не жаловалась…
   – Ну, у меня с ним тоже, будьспок! – было дело. Один раз, правда… – с каким-то пьяным вызовом призналась Ленка, – ничего особенного… Только он не спит почти. Дурью своей уколется, и лежит потом всю ночь с открытыми глазами, как инопланетянин…
   – Короче, мне одна ее товарка рассказывала – со мной-то она не очень откровенничает – стал он ей перед сексом предлагать коньяк в грудь закачивать… через шприц.
   – Это зачем?
   – Для кайфа. Он ее, значит, трахает, и коньяк у нее из груди – в процессе – высасывает. Или водку… что вколет, короче.
   – Ей-то от этого какой кайф? Да и сиську колоть больно, наверное… – удивленно произнесла Ленка и непроизвольно потрогала левую грудь.
   – Если спьяну, да под сосок – не очень, – задумчиво заметила Оксана.
   “Сестренка” поперхнулась и посмотрела на нее с нескрываемым изумлением…
   – Та ни! Ты шо! Это мне шалава одна напела, Эдика подружка, она у его отца на Динамо купальниками торгует. Я-то с ним и не трахалась даже, в отличие от некоторых… – торопливо, словно оправдываясь, пояснила Оксана.
   – Так вот: мне тоже говорили – коньяк-то там не весь через сиську высасывается, кое-что остается – и в кровь потом попадает. Тут главное с дозой не переборщить. А то “коньки” двинуть можно. Отравиться…
   – И ханки, небось, много не надо, да и запах изо рта, поди, отсутствует… – откликнулась до того молчавшая вторая “сестренка”.
   – Чтоб водкой ширялись – не слышал, а вот “кекса” одного знал, – он, когда в наркологической клинике от алкоголизма “добровольно-принудительно” лечился, чтобы врачи перегара не учуяли, клизмы себе спиртовые ставил. Эффект, говорят, такой же, а перегаром не тянет. Да и похмелье легче переносится, – вмешался я с высоты своего жизненного опыта.
   – Херня это все! Мой “бывший”, когда в больнице лежал с язвой желудка (бухать ему врачи под страхом смерти запретили), тоже себе водочные клизмы делал. Все равно потом утром в палате выхлоп стоял, как в кабаке. Природу не обманешь. Закон сообщающихся сосудов – хоть туда, хоть сюда, в кровь попало, значит и во рту проявится – подытожила Ленка и предусмотрительно отодвинула початую бутылку подальше от края лавочки, чтобы не уронили ненароком.
   Все молча выпили. “Сестренка” фыркнула и, не закусывая, продолжила:
   – Я так понимаю: она вначале в отказ пошла, а потом взяла да и согласилась. Сдуру. Раз, другой… ну и втянулась.

   …в кронах дворовых деревьев прошелестел легкий ночной ветерок…

   – Не знаю, я бы ни за что шкуру дырявить не дала! Да еще на титьках! У меня вон, и уши-то не проколоты… – снова отозвалась вторая “сестренка” и стала рыться в пакете с закуской. Оксана, по всей видимости, находясь уже в приличном градусе, подвинулась ко мне поближе и потрогала в темноте мою резиновую дубинку. Жест получился каким-то откровенно заигрывающим и чересчур интимным.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация