А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Объект «Кузьминки»" (страница 2)

   1

   Чем меньше женщину мы – больше,
   Тем больше – меньше она нам.
   Когда бросаешь пить, кроме трудностей, связанных с заведением новых знакомств, возникают проблемы чисто психологического, глубоко интимного характера. Как я уже говорил, свой первый сексуальный опыт я приобрел довольно рано, совершенно случайно и находясь в состоянии “алкогольного опьянения средней тяжести».
   Этот факт весьма показателен. Показателен он не только в отношении меня, но и в отношении всего нашего поколения в целом. Почти все мои сверстники, в приватных разговорах вспоминая свой “незабвенный первый раз”, используют приблизительно одни и те же слова и фразеологические обороты: “…нажрался; …в жопу был; …еле ширинку расстегнул; …принял тогда немеряно; …плохо помню; …она тоже, знаешь, не большой трезвенницей оказалась; …застежку на лифчике с перепою поломал; …под юбку руку сунул, а она ее ногами, спьяну, сжала…” и т. д. и т. п. В наше коллективное оправдание могу только заявить, что, по моим скромным наблюдениям, у других поколений в подростковый период все происходило, да и происходит по сей день – точно так же. Если не хуже. Я имею в виду повсеместную тягу нынешней молодежи к разного рода психостимуляторам, наркотическим веществам и афродизиакам.
   Алкоголь, прибавляя нам столь недостающих порой решимости и самоуверенности, существенно снижает уровень нашей стеснительности, тем самым усложняя (в хорошем смысле этого слова) период предварительных сексуальных ласк. То есть выпивка иногда заставляет нас творить такое, на что мы при любых обстоятельствах не были бы способны, находясь в трезвом состоянии – как в силу приверженности общепринятым морально-этическим нормам, так и в силу привитой нам с детских лет привычки к требованиям элементарной личной гигиены.
   В сексе, если не рассматривать различные патологии и извращения, чем больше ты даешь партнерше, тем больше, в свою очередь, получаешь от нее. Алкоголь значительно упрощает этот процесс. Но об этом чуть позже.

   Если для американских полицейских, находящихся при исполнении, – как нам показывают в западных детективах и боевиках – самая “любимая” еда – это жареный в масле пончик, то для простого российского секьюрити – это беляш, чебурек, или, в крайнем случае, пирожок с капустой.
   Итак, я стою на посту, прислушиваясь к голодному урчанию в пустом желудке, и с нетерпением жду своего напарника. Посланный за беляшами Роскошный отсутствует уже более получаса.
   Дело в том, что в палатке, где продают эти, по меткому народному определению, “пирожки с котятками”, работает помощницей повара немного полноватая, но весьма аппетитная на вид семнадцатилетняя мадемуазель по имени Ирка с непонятным для меня идиоматическим прозвищем – Пилотка.
   Еще со времени своей “срочной” я знал, что некоторым индивидуумам, преимущественно выходцам из деревень и поселков городского типа, солдатский головной убор, (в просторечии пидорка), напоминает подзабытую за тяготами и лишениями воинской службы женскую вагину.
   Так осерчавший сержант, проводя утренний осмотр личного состава, орал на замерший по стойке “смирно” молодняк:
   – Что, суки криворукие, пидорки свои на уши понатягивали?! По невестам своим соскучились?! Ну-ка, быстро п…ду на голове расправить! Чтоб как положено было – два пальца от бровей!
   Окрестить так солдатскую пилотку – по отдаленному внешнему сходству – думается мне, еще можно. Но называть женщину пилоткой, давая тем самым понять, что она ассоциируется у вас исключительно с ее же собственным срамным местом… Это на мой, прямо скажем, не очень пуританский взгляд, верх неприличия и явный признак необратимой моральной деградации.
   Между тем, поведал мне, посмеиваясь над моим лингвистическим невежеством, Сережа Роскошный, – так говорят… Особенно среди молодежи.
   В общем, Ирка на “пилотку” не обижалась. Даже иногда отшучивалась, отпугивая пристающих к ней то и дело голодных (во всех смыслах этого слова) мужиков: “Я ж пилотка безмозглая, че пристал? А ну пошел отсюда! Мне пирожки делать надо, а не…”
   – Ты где ходишь? – накинулся я на подошедшего Роскошного. – Все с давалкой этой чебуречной терки трешь?! Обществом ее наслаждаешься, пока я здесь с голоду пухну и службу в одну харю тащу?!
   – Да ладно тебе. Ирка, между прочим, познакомиться с тобой пожелала. Все выспрашивала, почему ты с такой интеллигентной мордой в охране работаешь… Другого чего-нибудь не найдешь?…
   Я секунду поразмыслил и нехотя отреагировал:
   – Ей-то что?! И вообще, я ей по возрасту не подхожу, вроде бы.
   – По возрасту… Ну и что?! Ирка девушка свободная – ровесников себе не ищет. Она разных мужиков, по слухам, любит: и молодых, и старых, даже с поваром своим, у которого работает – фачится. А ему уж под полтинник. Так что…
   – Можно подумать, ты у них свечку держал?
   – Эх, не сподобил меня Господь этакой благодати…
   – Ладно. Ближе к вечеру – разберемся. Где беляши-то? Небось, сожрал все, пока под Иркину клинья подбивал?
   Роскошный обиженно засопел и достал из-за пазухи промасленный кулек с беляшами:
   – Специально для тебя готовила. По особому секретному рецепту.
   – Знаю я этот рецепт! Просто другим сегодня котяток чуть меньше достанется… Вот и весь секрет.

   Кстати, о котятках. Как раз в прошлое дежурство, ночью, я стал свидетелем одного напрямую связанного с этими миловидными зверьками экстраординарного события.
   Небольшая преамбула: я всегда считал, наблюдая за городской и сельской фауной, что кошки, несмотря на общепринятое утверждение, не очень-то боятся собак. Каждому из нас, должно быть, памятна такая сцена: ощетинившаяся и шипящая соседская мурка, зажатая в угол лающим на нее приблудным тузиком, яростно и смело отбивается от него, норовя попасть своей растопыренной лапой прямо ему в нос. Тузик рвет и мечет, прыгает на месте, пытается зайти сбоку, но… в конце концов, устав от бесполезной борьбы, отступает назад, перестает лаять и позорно убирается восвояси. Тогда как мурка, гордо подняв голову и слегка потягиваясь, перебирается на ближайшее дерево (ну, так – на всякий случай, мало ли чего…).
   Короче говоря, я никогда не видел собаку, отважившуюся реально укусить преследуемую кошку.
   Той достопамятной ночью за торговыми рядами на вытоптанной бесхозной лужайке, где порой тусовались небольшими группами окрестные бомжи, среди разбросанного мусора, еле различимыми в полночной темноте тенями, медленно передвигались, перебегая от палатки к палатке, прикормленные здешними продавцами и охраной (т. е. мной и Роскошным) злые бездомные псы.
   Я стоял у самого края торгового ряда и пытался при тусклом свете уличного фонаря вставить новый кремень в мою сломавшуюся зажигалку (не слишком разумное занятие посреди ночи, но на что только не пойдешь, чтобы убить хоть малую толику рабочего времени).
   Вдруг одна из бездомных собак, оторвавшись от стаи, стремительно кинулась к мачте дорожного освещения. За ней последовали остальные.
   Там, перебежав дорогу и завидев издалека устремившуюся к ней собачью стаю, в растерянности замерла молодая, по всей видимости, еще не очень опытная, черная кошка. Собаки взяли ее в кольцо и стали бесшумно, лишь изредка повизгивая, ходить по обочине кругами.
   Кошка, как ей и полагалось в подобном случае, зашипела и выгнула спину, но сбежать, выскользнуть из этого круга, либо забиться в угол она не могла – поблизости не было ни придорожного кустарника, ни возвышающихся вдоль шоссе спасительных уличных деревьев. Она метнулась в сторону и попробовала взобраться на мачту дорожного освещения, но мачта была слишком гладкой, стальной; и тут, воспользовавшись ее беззащитной позой, на нее накинулась вся стая. Одновременно. Молниеносно расправившись с ней, собаки резко отпрянули и отбежали в тень к палаткам.
   Я подошел и молча уставился на шкурку изуродованного пушистого зверька. Кровь, еще живое бьющееся сердце, испуганные широко раскрытые глаза…
   Они убили ее, не потому что хотели есть. Эта стая прилично питалась. Собак буквально закармливали объедками из местных ресторанов и кафе. Они просто физически не могли рассматривать этого полукилограммового котенка как достойную добычу. Они убили ее по наитию, исходя из злобного, немотивированного представления об их личном зверином превосходстве.
   Кошку было жалко.
   Но я почему-то вспомнил слышанную мной многажды с высоких писательских трибун и научных кафедр весьма расхожую формулировку, дескать, из всех живущих на земле существ один только человек склонен убивать из чувства мести или, скажем, из спортивного интереса. Другим населяющим эту планету животным такое поведение, якобы, совершенно не свойственно и даже абсолютно чуждо: “что может быть хуже для окружающей среды, чем вооруженный огнестрельным оружием нomo sapiens, вышедший на бессмысленное и кровавое сафари…” и т. д., и т. п.
   Немаловажный факт убийства соперников на так называемых брачных турнирах у многих видов животных обычно при произнесении подобных речей не учитывается как слишком мелкий и незначительный.
   Так вот, после событий прошлой ночи могу совершенно ответственно заявить: мы не одни! Мы не одни такие на этом жопном катышке, вращающемся много миллионов лет в темных глубинах вселенной среди неимоверного числа галактик и черных дыр, в смертельной пустоте ледяных, непригодных для жизни космических пространств.
   Не мы одни убиваем только ради того, чтобы просто убивать.
   Ныне и присно, и во веки веков.
   Аминь.

   2

   Я плохо отношусь к женской полноте. Это моя личная дань современному восприятию стереотипа женской красоты. Я убежден: как в советские времена нам навязывался образ внутреннего и внешнего врага, так в нынешнее время нам прививается эстетический канон худой подтянутой фотомодельки, одетой “по журнальному” – либо в красочные тряпки светской львицы, либо в строгий деловой костюм business– woman.
   Не все подвержены подобного рода влияниям.
   К сожалению, я принадлежу к большинству.
   Ирка-Пилотка не была полной. Она была, скорей, полноватой, что несколько облегчало для меня задачу нашего сближения: ситуация, когда женщина хочет познакомиться с вами первой, как правило, уверенно купирует вашу природную застенчивость и значительно снижает потребность в предварительном приеме алкоголя.
   Я стою у длинного, присыпанного мукой прилавка рядом с небольшой, но крайне озлобленной очередью и пытаюсь завязать мало-мальски содержательный разговор с отпускающей товар и постоянно пересчитывающей (видимо, от волнения) деньги Ириной Васильевной Волобуевой (так написано на ее бейдже).
   Я очень быстро выясняю, что Ирка-Пилотка – существо, не имеющее никакого серьезного представления о базовых семейных ценностях, что она малообразована и аполитична, к тому же имеет склонность к латентной проституции и аморальному образу жизни. Все это меня целиком и полностью удовлетворяет. Я беру у нее номер домашнего телефона, и мы договариваемся встретиться с ней у меня дома – в начале следующей недели, вечером, после работы, разумеется тет-а-тет.
   …Я не знаю, можно ли на генетическом уровне унаследовать хороший вкус. Одно я знаю точно: хороший вкус не является качеством благоприобретенным: невозможно научиться прилично одеваться, изучая журналы типа “Бурда Моден” или “Космополитен”, так же, как невозможно научиться качественно заниматься сексом, листая перед сном журнал “Penthouse” или «Playboy».
   Вкус бывает уверенным, тонким, безупречным, великосветским и простым, но бывает ли он врожденным? – взволнованно размышляю я, рассматривая Ирку-Пилотку, явившуюся на первое свидание в легком, очень идущем ей платье, удачно подчеркивающем все ее достоинства и скрывающем недостатки.
   Я встретил Ирку у метро и, выяснив к своему глубокому изумлению, что она не пьет и не курит, провел ее дворами, т. е. наикратчайшим путем, до обшарпанных дверей моей скромной холостяцкой квартиры.
   Первое, что мне бросилось в глаза (кроме платья), а точнее будет сказать – в уши – это Иркина непрерывная, неутихающая болтовня, которая, плавно перетекая от темы к теме, лилась из ее накрашенных пухленьких губок, являя собой бурный и сплошной, но крайне бессодержательный поток.
   Когда я знакомился с ней, она тоже безостановочно болтала: с поваром и покупателями, со мной и продавщицей из соседней палатки, но выглядело это довольно органично и ненавязчиво. Ну, любит человек общение: скучно ведь на работе – отчего не поговорить.
   Сейчас же, вне ее рабочей обстановки, все это напоминало песню акына: что вижу – о том пою. Ирка создавала вокруг себя плотное лексическое пространство, совершенно не заботясь о логических связках и выборе взаимопроникающих тем.
   Преодолев первоначальную оторопь, я вдруг понял, что этот безостановочный “сверхниочемный” треп вполне можно переориентировать, направив его в нужное для меня русло. Достаточно просто время от времени, нащупав небольшую брешь в ее безудержном словоизвержении, задавать наводящие вопросы. Интересовало же меня в первую очередь Иркино сексуальное прошлое со всеми его пикантными подробностями и интимными сторонами.

   Сам процесс узнавания: какой (приблизительно) ты у нее по счету, кто был до тебя; какие мужчины ей нравятся больше, какие не нравятся вообще – все это страшно возбуждает каким-то особым болезненно-порочным образом. Такие откровенные разговоры и являются, на мой взгляд, основополагающим фактором, побуждающим здоровых успешных мужиков снимать проституток и ходить по борделям.
   – Так как, ты говоришь, его звали?
   – Да какая разница?! Я уж сама не помню… помню только, что спина у него волосатая была; газетами торговал на другой стороне у “Будапешта”.
   К сожалению, у Ирки-Пилотки все сводилось к двум-трем стандартным ситуациям, суть которых можно выразить одной фразой: познакомились, договорились, перепихнулись, разошлись. Мне это быстро надоело и я, преодолевая внутреннюю инерцию совершенно трезвого человека, запустил свою руку под ее волнистое каре и, обхватив затылок, вплотную сблизил наши лица.
   И тут она внезапно замолчала.
   Ощущение было такое, будто кто-то случайно нажал кнопку “стоп” на аудиоплейере: глухие толчки крови в висках и гнетущая, отвердевшая в виде тугих пластмассовых наушников оглушительная тишина.

   В моей жизни уже было нечто подобное – в армии, на полигоне, во время учебно-показательных стрельб. Наш взводный командир – старший лейтенант Апачев, которого мы, окрестив наше небольшое воинское подразделение племенем апачей, называли просто “Вождь”, – будучи с глубокого похмелья, вывел нас не на ту позицию. В результате этой ошибки дислокации взвод оказался в непозволительной близости от расположенного чуть выше и тщательно замаскированного на сопке батальона дальнобойной артиллерии…
   Сам Вождь, распорядившись, чтобы мы самостоятельно собрали и подготовили к бою наши тяжеловесные устаревшие минометы, удалился в соседнюю бурятскую деревеньку в надежде купить там либо бутылку водки, либо стакан местного зловонного самогона, дабы хоть немного поправить пошатнувшееся офицерское здоровье и вернуть себе необходимое всякому серьезному командиру присутствие воинского духа.
   Деревенька находилась совсем рядом; идти до нее было минут десять-пятнадцать, не более. Но к началу учений наш Вождь, как это частенько бывает с людьми, отлучившимися со службы без ведома вышестоящего начальства, совершенно не нарочно, но абсолютно непростительно опоздал.
   Вначале на правом фланге успели отстреляться “пушкари”.
   Это было еще терпимо; калибр у них оказался небольшой. Глубокий размеренный звук их ухающих орудий откатился в соседний лесок, почти никого не потревожив, кроме парочки перепуганных бурятских зайцев, сломя голову выбежавших на огневой рубеж и тут же вернувшихся обратно под защиту чахлых забайкальских сосен.
   Потом открыли огонь гаубицы.
   Это было уже хуже. Звук, отражаясь от близлежащей сопки, тяжелыми оглушительными волнами накрыл нас с головой и заставил присесть на корточки возле наших совсем безобидных на вид, похожих на допотопные любительские телескопы, минометов.
   Но самое ужасное началось, когда заработало замаскированное рядом с нами подразделение реактивных установок залпового огня “Град”. Я не знаю, какие разрушения принесла в годы Великой Отечественной наша доблестная “Катюша”, но эмоциональный и психологический урон, который она причинила немецко-фашистским захватчикам, мне – без всякого преувеличения – довелось испытать на себе. Лично. Ибо “Град”, являясь усовершенствованной копией “Катюши”, при открытии огня воет, ухает и ревет во много раз круче нее, наглядно демонстрируя, как далеко продвинулись российские ученые со времен Великой Отечественной в области изобретения новых технических средств, необходимых для массового поражения боевой силы противника.
   Мы, кто на корточках, кто в полный рост, отбежали за ящики с боеприпасами и, накрыв голову руками, прижались к дрожащей от вибрации и гудящей от воя ракет восточносибирской земле.
   Вождь, вернувшись из бурятской деревеньки, застал свой народ простертым в снегу и копоти (судя по внешним признакам, поход за огненной водой можно было считать удачным). Канонада, стремительно начавшись, так же стремительно затихла, оставив нам, словно в подарок, огромный кусок безбрежной таежной тишины, многократно усиленной нашим испугом и временной глухотой, вызванной общей контузией наших органов слуха. Вдали на сопке в обрывках маскировочных сетей виднелись темные силуэты оглохших от собственного грохота демаскированных реактивных установок.
   Вот так же Ирка-Пилотка, внезапно замолчав, казалось, сама была поражена произведенным эффектом. В комнате стало отчетливо слышно, как тикает на подоконнике спрятанный за шторой старенький механический будильник…

   …Я лежу с Иркой под одним одеялом и размышляю о превратностях судьбы и странностях женской физиологии. Почему, думаю я, у большинства полных женщин вульва похожа на невзрачную, плохо различимую за волосами и жировыми складками безгубую щель?
   Скорей всего, жир, откладываясь на бедрах и в нижней части таза, растягивает кожу таким образом, что не оставляет ей возможности образовать какой бы то ни было видимый рельеф. Отсутствие сочных, ярко выраженных половых губ значительно снижает сексуальную привлекательность даже самых раскованных и обворожительных толстушек.
   Полные ноги, обвисшая грудь, утраченная талия – все это тоже выглядит асексуально и малопривлекательно, но две тонкие фригидные полоски вместо пары нежных, набухших от вожделения лепестков – это уже слишком. Это не для меня – вагинального эстета и придирчивого ценителя дамской красоты.
   Меткое сравнение женской вульвы с распустившимся цветком давно уже стало общим местом в мировой эротической литературе. Еще древние греки изображали Афродиту с вьющимся вокруг ее чресл роем пчел, косвенно давая понять, где, по их мнению, происходит буйное цветение и вызревает наисладчайший античный нектар.
   Никакого цветения и выделения нектара между Иркиных ног, конечно же, не наблюдалось. Выяснил я это довольно быстро, когда уперся своим языком в затянутую лобковым жиром узкую, напоминающую средневековую бойницу, Иркину половую щель.
   Я полез языком в ее промежность, движимый исключительно благими намерениями и последней надеждой хоть как-то вызвать покинувшую меня в самый ответственный момент эрекцию. У алкогольного опьянения есть еще один неоспоримый плюс: если у тебя не встал – можно свалить на слишком большую дозу выпитого спиртного. Оправдания такого рода обычно выглядят крайне убедительно и не вызывают лишних вопросов. Наоборот, у некоторых русских женщин (к сожалению, не у всех!) подобная “отмазка” усиливает прилив терпеливой нежности и повышенной партнерской самоотдачи, что зачастую приводит к повторным совместным попыткам и заканчивается, как правило, невразумительным, но все-таки успехом. В данном же случае – в случае с Иркой-Пилоткой, ссылок на пагубное влияние алкоголя быть просто-напросто не могло: трезв был не только я, но и она. Абсолютно. К тому же, вместо того чтобы попробовать как-то повторить неудавшуюся попытку сближения, она, по молодости лет или же из простой девичьей вредности, снова начала говорить: перескакивая с темы на тему, почти не применяя логических связок, путаясь в ужасающем многообразии глупых и необязательных фраз.
   – Господи, сейчас бы хоть пивка глоточек бы хлебнуть!
   – А что, ты у метро не купил? Когда меня дожидался? Ах, ну да, ты же бросил… я помню… Ну, так вот: я ей говорю – куда мне мини-юбку-то эту надевать? Я же в ней, как бегемот в противогазе.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация