А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Геракл – праотец славян, или Невероятная история русского народа" (страница 15)

   Дева обида или богиня Дева?

   Мы хотим изменить в лучшую сторону сложившееся представление о Деве, о которой вскользь упомянул автор «Слова о полку Игореве»:
   «Встала обида в силах Дажьбожа внука. Вступил(а) Девою на землю Трояню, всплескала лебедиными крылы на Синем море у Дону плещучи, убуди жирня времена». – «Встала обида (негодование на половцев) в силах (в войске) Дажьбожа внука (внука главы, родоначальника русских князей-христиан – Владимира Красное Солнце; полки князей, участников похода – это «силы» Крестителя Руси Владимира, которые повел на половцев Игорь), вступила Девою на землю Троянову, всплескала лебедиными крыльями на Синем море у Дону плещучи, пробуждая лучшие времена (пер. наш. – Л.Г.).
   Как видим, стоило только придать точность и строгость переводу, как сразу унесло нас от образа Девы обиды, которая в одних переводах то «времена довольства пошатнула, / Возвестив о бедствии велиом» (Н. Заболоцкий), то «прогнала привольные времена» (В.И. Стеллецкий). Этот образ Девы обиды существует исключительно в виртуальном мире – в умах комментаторов, но ненаблюдаем в мифологии наших предков. Поэтому он бессодержателен и требует коррекции. Если «вставала обида», оскорбленное чувство, то за обиду мстили, вступая в сражение с обидчиком, – в данном случае с половцами. Но тогда возникает образ Девы воительницы, а не Девы обиды. Именно образ Девы воительницы так выразительно запечатлен в нумизматике народов, населявших в древности Северное Причерноморье. Однако Дева воительница заметно отличается от Девы нашего текста, так как это, по нашим исследованиям, крылатая богиня Змеедева, относящаяся к скифскому времени, но засвидетельствованная также и в древнерусском искусстве.
   В скифское время змееногая богиня Дева считалась владычицей земли и воды, покровительницей конной знати и городов. Опознавательными признаками этой богини в изобразительном искусстве являются завитки вместо ног и крылья, – на бляшке из станицы Лабинской и на бляшках из кургана Большая Близница на территории Таманского полуострова, в пределах Тмутараканского княжества, в «земле Трояна».

   «Женоподобная фигура с крыльями и нимбом».
   Изображение на серебряном обруче (браслете) из Киева, найденном в кладе (1903 г.[19]

   В древнерусском изобразительном искусстве известно изображение «фантастической женоподобной фигуры с крыльями и нимбом» в центральных комарах створок обручей из Киева, найденных в составе клада (1903 год) в ограде Михайловского монастыря. Вместо ног у этой «фигуры с крыльями и нимбом» – завитки. Таким образом, змееногая крылатая богиня скифского времени, а также крылатая Дева «Слова о полку Игореве» и «фантастическая женская фигура с крыльями и нимбом» на браслете из Киева – это один и тот же мифический персонаж. В древнерусской мифологии этот женский персонаж известен под именем Мокоши-Параскевы Пятницы, «водяной и земляной матушки». Известна ее соотнесенность с конным Св. Георгием и змием: «Георгия замест Пятницы променяли» (поговорка о суздальцах).
   В то же время мы настаиваем на том, что в образе Девы в памятнике представлен скрытый символ Богородицы. В древнерусской иконографии «Деисуса» известно изображение Богородицы с крыльями.

   Был Боян – не было Ходыны

   Выбор Ходыны в пару Бояну – случайный и смешной. Видите ли, некоторые современные исследователи обратили внимание на то, что в тексте: «Рек Боян и ходы на Святославля…» – далее поставлено слово «пестворца», похожее на древнерусское существительное двойственного числа в значении «песнетворцы». И решили извлечь из этого практический результат: дали Бояну в пару Ходыну, создав его из глагола «ходы» (диалектная форма вместо «ходи»; см. берестяную грамоту № 131) и следующего за ним предлога «на», который указывает на Святослава, являющегося объектом действия. В результате создали не Ходыну, а смешную ситуацию: Боян и Ходына вдвоем одновременно сказали кому-то, что тяжело голове без плеч, зло и телу без головы.
   В действительности в тексте первых издателей было так: «Рек Боян и ходы на Святославля пестворца старого времени Ярославля Ольгова коганя хоти…» – «Сказав, Боян и пошел на Святослава, песнетворец старого времени Ярославова, Олегова – царя (Ярослава) любимец…»
   В данном случае мы не имеем намерения давать грамматический анализ древнерусских словоформ «рек» (не глагол «сказал», а причастие «сказав»), «пестворца» (все-таки существ, ед.ч., но род., а не им.п. – так нужно было по законам стилистики того времени), «хоти» (в этом контексте – любимец), – ограничимся сообщением автора «Слова» о том, что песнотворец Боян был любимцем Великого князя Киевского (кагана-царя) Ярослава Мудрого. Любимцем Великого князя Ярослава был митрополит Иларион, автор знаменитого «Слова о законе и благодати». Следует заметить, что песнотворцами тогда называли не только авторов поэтических сочинений, но также и ораторов. Митрополит Киевский Иларион не «ходил» на Святослава Ярославича при жизни Ярослава. Однако после его смерти в 1054 году, когда Иларион был смещен с кафедры и когда, в последующее время, Святослав прогнал с престола своего старшего брата Изяслава, он (возможно, будучи уже монахом Киево-Печерского монастыря под именем Никона или Великого Никона) осудил Святослава, как это сделал игумен того же монастыря Феодосий. Только в этом случае будут уместны слова Бояна, сказанные Святославу: тяжело голове (законному государю Изяславу) вдали от плеч (вдали от Киевской Руси, зарубежом), зло и телу (Киевской Руси) вдали от головы (от Изяслава).

   Значение слова «русь» – «война»

   Исторический вопрос о значении этнонимов русъ и славяне ложится тяжким бременем на каждого, кто его поднимает, до такой степени он стал серьезным. Значение и содержание этих слов, предложенные новейшими филологическими построениями – на самом деле еще не факты, а всего лишь теории, построенные на артефактах. Тем более, что эти теории не принимают во внимание последствия развития явления в заданном ими направлении – искусственное понижение самосознания носителей этих названий.
   Невозможно согласовать господствующее убеждение, что др. – русск. русь восходит через финский к др. – сканд. *гор – «грести», что в итоге дает скандинавских гребцов, участников походов на гребных судах. Но как это согласовать с древней местной, индоарийской традицией Северного Причерноморья, где значение Русь – «Белая, Светлая сторона», и что рускыи = светлый, которая была восстановлена О. Н. Трубачевым (Трубачев, 1993 С. 38). Это утверждение никак не согласуется и с фактами, добытыми A.B. Назаренко, которые свидетельствуют, что в южнонемецких письменных источниках термин русь был известен не позже VIII – первой половины IX вв., а вероятно и ранее, что, конечно, пишет В.В. Седов, не согласуется с гипотезой о финско-скандинавском происхождении имени «Русь» (Седов, 1988. С. 294). Поэтому по ходу изложения необходимо обратиться к недатированной части «Повести временных лет», где впервые упоминается русь. «В Афетове же части седять русь, чудь и вьси языци: меря, мурома, вьсь, мърдва, заволочьская чудь, пьрмь, печора, ямь, угра, литва, зимегола, кърсь, летьгола, либь» (ПЛДР, 1978. С. 24). В представленной географии «яфетического» населения русского северо-запада, русъ – это словене (новгородцы), так как, по свидетельству летописца, «и от тех варяг (руси) прозъвася Русьская земля новугородьци». Но вслед за русскими «яфетидами» в летописи представлены западные «яфетиды»: «Афетово бо и то колено варязи: свеи, урмане, гъти, русь, агляне, галичане, волохове, римляне, немьци, корлязи, венедици, фрягове и прочии; тиже приседять от запада к полуднию …» (ПЛДР, 1978. С. 24). Совершенно очевидно, и пока не требует доказательств, что во второй географии мы видим другую русь, западную, не ту, что в первой, наглядную новгородскую. Правда, A.Л. Шлецер отметил несуразность летописного включения руси (русов) «между датчанами („гьти?“ – Л.Г.) и англичанами! Этого быть не может: они здесь вставлены…» (Трубачев, 1993. С. 47). Но едва ли они вставлены, если под этнонимом «гъти» подразумевать не датчан, а население «Готского берега», острова Готланд, а под «аглянами» не англов Британии, но англов на юге Ютландского полуострова по соседству с балтийскими славянами. Поэтому, как отмечает А.Г. Кузьмин, на Руси до XII века так называли «данов» (англами. – Л.Г.) (Кузьмин, 1988. С. 155). Ближайшими соседями англов-данов были руги, жители острова Рюген.
   A.B. Назаренко не скрывает, что без колебаний невозможно отнести к числу «ученой» этнонимии имя Rugi – «Русь» в латинской литературе Средневековья, так как существует аутентичная информация о Руси в источниках начала X – средины XI вв., в ряде случаев основанная на автопсии. В «Раффелыптеттенском таможенном уставе» 904–906 гг., времен князя Олега, «Sclavi vero, qui de Rugis…»– «Славяне же, приходящие (в Восточную Баварию) для торговли от ругов…» (из Киевской Руси. – Л.Г.) в источнике 970-х гг. киевский князь Ярополк Святославич «rex Rugorum» «король ругов» (Руси); в одновременном и независимом тексте, в «Продолжении хроники Регинона Трюмского» магдебургского архиепископа Адальберта, который провел на Руси не менее полу-года, княгиня Ольга «regina Rugorum» «королева ругов»; в англо-норманнском источнике о событиях около 1017 г., когда сыновья английского короля Эдмунда Железнобокого были отправлены в изгнание, сказано, что они отправлены были «в королевство ругов, которое мы (англичане. – Л.Г.) правильнее называем Русью». И, наконец, автор «Истории норманнов» Гийом Жюмьежский (начало 70-х гг. XI в.), говоря о женитьбе французского короля Генриха I на Анне Ярославне около 1050 г., называет Ярослава Мудрого «rex Rugorum» «король ругов» (Назаренко, 2001. С. 45–47). Тем не менее, историки и лингвисты не считают связь ругов, так называемых северных иллирийцев, с новгородскими и киевскими русами очевидной, чтобы признать ее за истину, и создают препятствия, не пытаясь их преодолеть. Одним из препятствий является событие на Северном Дунае, связанное с военными действиями против ругов выходца из Южной Прибалтики итальянского короля Одоакра, который в 80-е годы V в. разгромил переселившихся в эти места ругов и они, якобы, прекратили свое существование. А остров Рюген заняли славяне, на которых вторично было перенесено имя ругов. При этом считают навязчивой идеей антинорманистов мысль о том, что новгородцы призвали к себе на княжение славян из Южной Прибалтики. Тогда как датская (скандинавская) генеалогия Рюрика как Рерика Ютландского считается вполне разумной и приемлемой, несмотря на признаваемую неувязку, заключающуюся в том, что датские викинги не действовали в восточном направлении, разбойничая в западных странах.
   Можно указать еще на несколько неувязок, заставляющих подозревать, что гипотеза о том, что руги прекратили в V в. свое существование – не является истиной в последней инстаници. Вот несколько фактов из «Сведений иностранных источников о руси и ругах», воспроизведенных историком Кузьминым и опубликованных в сборнике «Откуда есть пошла Русская земля» (Т. 2. М., 1986).
   «15. Середина VI века. Руги (роги) на некоторое время захватили власть в Италии, возведя на королевский стол своего вождя Эрариха».
   «23. 773–774 годы. Во французской поэме об Ожье Датчанине (XII–XII вв.) упоминается русский граф Эрно, возглавлявший русский отряд, защищавший Павию – столицу лангобардов – от войска Карла Великого. В Северной Италии русы занимали район Гарды близ Вероны (скандинавы «Гардами» называли Восточную Русь)».
   По этому поводу с нашей стороны напрашивается замечание, что название «Гарды» было присуще местам поселения ругов-русов, а не славян, это позволяет легче понять, кто был призван княжить к новгородцам «из-за моря».
   «24. Около 780 года. «Песнь о Роланде» (записи XII–XIV вв.) называет русов в числе противников франкского войска. Упоминаются также «русские плащи» (Кузьмин, 1986. Примечания № 15, 23, 24).
   Отметим, что нас интересует упоминание русов в «Песне о Роланде» не только само по себе, но также в связи с его содержанием – русы упомянуты вместе со славянами, из них составлен отряд воинов, противников франкского войска: «Четвертый (отряд) – из племени Рос и славян» («Песнь о Роланде», 1896. CCLXII. С. 134). Такое соотнесение русов и славян может означать, что они едины, но не тождественны. Это имело наиболее далеко идущие последствия в образе жизни древнерусского общества.
   862, 898 годы. «Повесть временных лет»: «И от тех варяг прозвася Руская земля новугородьци, ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словени… А словеньскый язык и рускый одно есть, от варяг бо прозвашася русью, а первое беша словене» (ПЛДР, 1978. С. 36, 42). – Ославяненные на своей родине руги-русь передали свое имя новгородским словенам как господствующий класс.
   Статья 1 Правды Русской Краткой и Пространной редакции. Русины и словены отнесены к разным социальным группам древнерусского общества. Под русинами подразумеваются горожане, под словенами – селяне (Законодательство. Т. 1. М., 1984. С. 47, 50, 64).
   Каков же собственный смысл слова рос/рус? Современные исследователи доказали, что это слово в русском языке корней не имеет (Трубачев, 1993. С. 25–28; Назаренко, 2001. С. 13). По смыслу, извлекаемому лингвистами из слов, происходящих от этого корня в индоевропейских языках, прямое его значение – «священный царь»; «распорядитель, нарядник»; «истина», «закон, правда»; нарицательное значение – «светлый, белый»; «великий».
   Вяч. Вс. Иванов обратил внимание на то, что индоевропейский гех «скорее жрец, чем царь»; «тот, кто устанавливает правила, определяет «право»; фрак, ras-, res-, выделяемый в первой части личных имен царей, Rhesos как собственное и нарицательное имя – обозначает священного царя (Иванов, 1989. С. 6–8, след.); др. – русск. реснъ, реснота «истинный, справедливый»; «истина, правда»; словен. res «правда» (Фасмер, т. III., 1996. С.474). По этимологии О.Н.Трубачева, *Roka-| *Rauksa– | *Russa– | *Rusia «на индоарийской языковой почве „светлый, белый“. Ср. в договорах Руси с греками 911 года: Олег „великий князь Русский“, «под рукою его светлые и великие князья», «князья наши светлые русские», – «сохранен характер глоссового осмысления, перевода: рускыи = светлый… традиция понимания значения Русь «светлая сторона» (Трубачев, 1993. С. 37, 38). Сюда же слово великий. Отмечаем один только пример, но выразительный, – Русское море, название Черного моря в древнерусских и арабских источниках, по-итальянски называлось Великим морем (Гербергитейн, 1988. С. 58. Примеч. «Л»).
   В наше время археологи, исследуя Рюриково Городище, представили новые сведения о скандинавском названии Новгорода Holmgardr. Так, археолог Е.Н. Носов сделал показательное сообщение: «Рюрик через два года из Ладоги перешел к истоку Волхова, на поселение, возникшее в конце VIII – начале IX в. (Рюриково Городище), которое носило к тому времени скандинавское название Holmgardr. Симптоматично, что город над Волховом получил славянское название» (Новгород) (Носов, 2005. С. 30–32). В этой связи можно предположить, что слово Holmgardr, с точки зрения языка, является выражением сущности предмета – военно-административного поселения, но не только, а название Старой Ладоги с корнем – borg («город») Aldeigjuborg – простым обозначением. Содержательным значением сообщения Е.Н. Носова для нас является отношение скандинавского и славянского названия Рюрикова Городища: до прихода Рюрика – Holmgardr, после его прихода – Новгород.
   Заметим, кстати, что с исторической, а точнее, с познавательной точки зрения, не стоит проходить мимо возможной связи древнескандинавских названий топонимов на «Восточном пути» Holmgardr (Новгород), Kaenugardr (Киев), Miklagardr (Константинополь) с призванием руси «из-за моря». Именно здесь начинается показательная взаимообусловленность применения терминов – gardr и названия «Руси» у скандинавов «Gardr, Gardar» (Гард, Гарды), а также развитие их содержания. Дело в том, что термин gardr со значением в древнескандинавском «ограда, забор; огороженный участок земли; жилье, двор, усадьба» применялся скандинавами к названию хуторов, усадеб и сельских поселений. «Важно отметить, читаем в работе Е.А. Мельниковой, посвященной данной проблеме, что эти названия стоят особняком в древнескандинавской географической номенклатуре: ни один внескандинавский ойконим не имеет географического термина gardr (основной используемый– borg)» (Мельникова, 1977. С. 202). Уместно будет с нашей стороны повторить, что термин borg, собственно «город», применялся в том числе для названия Старой Ладоги (Aldeigjuborg), расположенной в одном северо-западном жизненном пространстве с Новгородом (Holmgardr), актуальном для словен и скандинавов в VII–IX вв.
   Не случайно, видимо, что «ни один внескандинавский ойконим не имеет географического термина gardr», исключение в скандинавских письменных памятниках, оказывается, существовало только в отношении Новгорода, Киева и Константинополя, названия которых, если опираться на филологические построения, должно содержать представление о хуторе или сельском поселении, но с наложением, как думают некоторые исследователи, старославянского градь, «город», который по созвучию и родству скандинавскому gardr со значением «ограда» усвоен был скандинавами и применен почему-то только к этим городам. Поэтому филологи не настаивают на контаминации сканд. gardr и др. – слав, градъ в виду того, что в этом случае необходимо предположить существование скандинаво-славянского наречия в наших северо-западных землях, однако доказательств на этот счет не найдено.
   Для наших целей более важно сказать, что филология в данном случае не говорит всего о термине gardr в древнегерманском, упуская при этом первое значение – предметы, из которых ставится ограда – это жердь, кол, шест, а в переносном смысле «жезл». Так, у Бенвениста по другому поводу представлены следующие этимологии: в др.-в. – нем. – gerta «батожок, жезл», др. – англ. -gard «жезл», гот. gazds «прут», что соответствует лат. hast а «шест, жердь, кол, древко копья; колющее или метательное копье, дротик». Hasta в латыни является эквивалентом «скипетра». «Что касается скипетра германцев – заключает Бенвенист – то его римские историки называют „пикой“ – contus («шест, багор, копье»). Германское название (скипетра. – Л.Г.) сохранено в др.-в. – нем. chunin-gerta, др. – англ. cune-gard «царский жезл» (Бенвенист, 1995. С. 262). Таким образом, в др. – сканд. gardr заключено было также значение «скипетр». Для нас это ориентир, по которому можно выйти на правильное значение слова русъ.
   С точки зрения исследователей, скандинавские источники определенно указывают на значительную древность названия населенных мест с термином gardr и производного от них названия Руси «Gardr, Gardar» (Гард, Гарды) – возможно VIII–IX вв. (Мельникова, 1977. С. 202). По правде говоря, для нас больше подходит вторая половина IX в. Чтобы это стало понятным, обратим внимание с помощью филологов на тот момент, когда начинается в высшей степени оригинальное развитие значений термина gardr в связи с названием Руси, в состав которого входило также понятие, выражаемое термином riki, когда речь шла о географическом названии государства (др. – исл. riki «король»), – именно отсюда выходят как бы покрывающие друг друга названия, но с содержательными оттенками значений: Holmgardr – Великий Новгород, Holmgardr – Северная Русь, Holmgardariki – Великий Новгород – Русь, Gardariki – Русь как государство (Мельникова, 1977. С. 202–203). В последних двух случаях термин – riki как бы выполняет функцию глоссы к слову gardr «скипетр», выявляя его принадлежность – gardariki «царский скипетр», ср. др. – англ. cune-gard, «царскиий жезл» При ближайшем рассмотрении оказывается, что перед нами «набросок мысли» французского короля Людовика XIV: «Государство – это я».
   Название Великого Новгорода Holmgardr состоит из двух частей: holm «остров» (предполагают, что это «Рюриково городище») и gardr «скипетр», поэтому – «Острова скипетр». Также из двух частей состоит и название двух других городов с корнем – gardr. Kaenugardr «Киевский скипетр», Miklagardr (Константинополь) «Большой скипетр» (византийских царей). Знаком царской власти является скипетр. Словенский князь Гостомысл, по сведениям Хронографического рассказа 1679 г. о Словене и Русе, «седый умом и власы», перед смертью наставлял свой народ пойти «за море к варягам» и призвать к себе «властодержца государя от роду царскаго» (ПСРЛ. Т. 33., 1977. С. 141, 142). Основанием для такого наставления властителя новгородских племен, могли служить связи с «царскими», «светлыми», «великими князьями», с ругами-русами. Считается, что образ Гостомысла в «легенде о призвании проник в летописи XV–XVI вв. из Новгородско-софийского свода 1430-х гг., но это известие может быть и более древним: A.A. Шахматов возводит его к Новгородскому своду 1167 г. (Некрасов, Мельникова, 1982. С. 99, примечание № 5). В Хронографическом рассказе мы также находим древнюю метонимию для обозначения географического названия государства, в данном случае Византии: «земля скипетра греческаго», «скипетр греческаго царствия» (ПСРЛ. Т. 33. С. 142).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация