А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Самый первый раз" (страница 8)

   Глава 9

   Брэндон сидел в машине на парковке теннисного клуба и с ужасом думал о том, что придется туда войти. Когда он уезжал из города, он не ожидал, что когда-нибудь снова окажется в этом здании, да и не хотел этого. Теперь у него не было выбора.
   Его телефон зазвонил, когда он уже собрался выйти из машины. Звонил Клинт Андерсен, его помощник.
   – Привет, босс! Извини за беспокойство, но звонил тот коннозаводчик из Техаса, сказал, что хочет еще раз посмотреть тех кобыл. Он будет в наших краях в субботу утром.
   – В эту субботу?
   – Да. Говорит, что сможет заехать в восемь или девять. Похоже, настроен серьезно.
   Проклятье. Брэндон собирался поужинать с Пейдж в пятницу вечером, а теперь придется ехать на ранчо, следить за подготовкой лошадей и сидеть над бумагами. Но ничего не поделаешь, дело есть дело, придется перенести ужин. Может быть, на субботний вечер; он, скорее всего, будет в Виста-дель-Мар уже в середине дня.
   – Скажи, чтобы заезжал, я буду.
   – Отлично, босс.
   Брэндон вышел из машины и пошел по парковке мимо дорогих маленьких и больших машин. Перед дверью клуба он помедлил несколько мгновений, потом вошел. Здесь ничего не изменилось, тот же дух элегантности и огромных денег. Летом, когда он не уезжал на ранчо, он постоянно ошивался тут; каждый коридор, каждая комната была полна воспоминаний. Однако он не мог позволить себе пройтись по клубу и предаться ностальгии, хотя был почти уверен, что в шляпе и очках его никто не узнает. К тому же никому не придет в голову связать его теперешнего и пятнадцатилетнего мальчугана, путавшегося под ногами у взрослых, а прислуга наверняка полностью поменялась.
   Зайти, сделать дело, выйти.
   Несколько женщин в белых теннисных костюмах стояли в стороне и с любопытством рассматривали Брэндона. Их лица казались незнакомыми, но он не стал рисковать, надвинул шляпу пониже и пошел к банкетному залу, мимо мужского туалета и двери, ведущей к бассейнам, из-за которой доносился слабый запах воды. Брэндон вспомнил, как плавал там с друзьями и Эммой: зимой – в огромном крытом бассейне, летом – под водопадом в наружной части. Его мать, как правило, заливала свою тоску в баре, но иногда снисходила до игры в теннис с Эммой и Брэндоном. Когда он стал старше, он чаще бывал на пляже, плавая в море и целуя девчонок. Он считал, что его жизнь прекрасна, пока она не перевернулась, когда ему было четырнадцать. В тот день он вернулся из клуба и застал родителей ссорящимися. Он уже привык к их вечным размолвкам, но на этот раз все было куда хуже: он даже подумал, что это конец, что отец сейчас уйдет совсем и больше не вернется, и в какой-то степени ему этого хотелось. Тогда мама перестала бы пить и принимать таблетки и смогла бы быть счастливой. Наконец отец вылетел из дома, бросив, что едет на деловую встречу, хотя, скорее всего, поехал к своей очередной любовнице. Их существование он неизменно отрицал, но Брэндон слышал разговоры в клубе. Брэндон дал матери время успокоиться – он знал, что она не любит, когда он видит ее плачущей, – а когда вошел в ее спальню, обнаружил ее на полу без сознания. Он позвонил в службу спасения и был с ней всю дорогу до больницы, пока врачи пытались откачать ее. Но оказалось слишком поздно.
   Если бы он зашел к ней пораньше, он мог бы спасти ее. Если бы его отец вел себя более сдержанно, она не была бы такой несчастной, что единственный выход видела в самоубийстве.
   Если бы…
   С тех пор Брэндон перестал ходить в клуб. Он не мог слышать шепот за спиной: несмотря на то что смерть его матери была объявлена несчастным случаем, все знали, что Дениз Уорт окончательно чокнулась и убила себя.
   Брэндон потряс головой, отгоняя воспоминания. Не время сейчас мучиться виной: он идет на встречу с женщиной, которая первая за долгое время видит в нем не громкое имя и внушительный банковский счет, а просто человека. Проходя в дверь банкетного зала, Брэндон столкнулся с человеком, которого ему меньше всего хотелось видеть.
   Рейф Кэмерон.
   – Извините, – буркнул Брэндон, опуская голову и надеясь, что Рейф просто пройдет мимо.
   Вместо этого он остановился и посмотрел на Брэндона:
   – Подождите.
   Неужели узнал? Но Брэндон несколько лет не видел никого, кто имел бы отношение к фабрике. Неужели вся работа насмарку? Брэндон медленно повернулся к Рейфу. Тот осмотрел его с явным отвращением, прищурившись, и сказал:
   – Это закрытый клуб.
   Брэндон едва сдержал облегченный стон. Рейф не узнал его, он просто не хотел, чтобы посторонние, к тому же явно ниже его по положению в обществе, бродили по клубу, как будто одно их присутствие могло запятнать его репутацию. Как бы он удивился, если бы узнал, что Брэндон, как и его отец, является пожизненным членом клуба. Брэндон вспомнил время, когда самому Рейфу был заказан путь сюда, когда он был всего лишь сыном фабричных рабочих, уволенных за служебный роман. Теперь же, в шелковом костюме и дорогих итальянских туфлях, Рейф олицетворял все то, о чем раньше мог только мечтать. Совершенно другой человек.
   Ненависть к Рейфу, ко всему, лицом чего он был, сдавила горло Брэндона, и тут он услышал голос Пейдж:
   – Брэндон, у тебя получилось!
   Он повернулся к ней. Она шла к ним через весь зал, снова закованная в дизайнерский костюм, с волосами, собранными в тугой пучок, на огромных каблуках. Брэндон не мог не усмехнуться.
   – Мисс Адамс, вы знаете этого человека? – спросил Рейф.
   – Мистер Кэмерон, это Брэндон Дилсон. Он работает с одним из наших кураторов и должен получить награду за выдающиеся достижения на церемонии. Брэндон, это Рейф Кэмерон, основатель «Надежды Ханны».
   – Поздравляю, мистер Дилсон, – сказал Рейф без намека на извинение или сожаление о своем давешнем подозрении.
   Самодовольная скотина. У Брэндона не было выхода, кроме как пожать протянутую руку и скрыть отвращение за вежливой улыбкой.
   – Очень приятно познакомиться.
   Рейф повернулся к Пейдж:
   – Забыл спросить, где вы собираетесь установить сцену?
   Она указала в дальний конец зала:
   – Я думаю, там. Так рекомендует администрация клуба.
   Брэндон заметил, что Рейф пялится на ее зад, пока она не смотрит на него, и сжал кулаки, призывая все свое самообладание на помощь, чтобы не врезать этому уроду. Он с трудом подавил нелепое желание впиться в губы Пейдж поцелуем, заявить во всеуслышание, что она принадлежит ему, и никому больше. Это наверняка привело бы ее в ярость, потому что не Брэндону предъявлять на нее права, но мысль о том, что именно он, а не Рейф, который считал себя выше его, провел выходные, практически не вылезая из ее постели, доставляла ему мрачное удовольствие.
   Тем временем Пейдж снова повернулась к Рейфу:
   – Если у вас есть другие предложения, уверена, мы сможем что-нибудь придумать.
   – Нет, я вполне доволен.
   – Уверены? Это нетрудно.
   Он чарующе улыбнулся ей:
   – Я полностью доверяю мнению специалиста.
   Зачем тогда он вообще спрашивал? Просто чтобы дать понять, кто здесь главный? Как будто Брэндону было не все равно. Рейф посмотрел на часы – платина, бриллианты, тысяч пятьдесят долларов – и сказал:
   – Простите, дела зовут. Приятно было повидаться, мисс Адамс, и познакомиться, мистер Дилсон.
   Брэндон не мог ответить тем же, поэтому просто вежливо кивнул и сунул руки в карманы, чтобы не пришлось снова жать ему руку.
   – Значит, это твой босс? – спросил он у Пейдж, когда Рейф ушел.
   – Технически нет, – ответила она. – Я – мой босс. Но если говорить о моем нынешнем клиенте, «Надежде Ханны», то его можно считать главным, хотя обычно я общаюсь с Аной Родригес. А почему ты спросил?
   – По-моему, он полный придурок.
   Она нахмурилась:
   – Почему ты так думаешь?
   Он пожал плечами:
   – Мне так кажется. – Он точно знал почему, но сказать ей не мог. – Когда ты отвернулась, он уставился на твой зад. Это было непрофессионально и невежливо.
   Пейдж улыбнулась:
   – Брэндон, ты ревнуешь?
   – Нет. – Он совсем не собирался производить такое впечатление, но в его желании объявить Пейдж своей было стремление защитить ее – ну ладно, и чуть-чуть ревности. Брэндон усмехнулся. – Ну разве что чуть-чуть.
   – Если это тебя успокоит, могу сказать, что Рейф Кэмерон не в моем вкусе. Он слишком… правильный. – Она подошла поближе и понизила голос: – Я предпочитаю плохих парней, не забыл?
   Она стояла так близко, что он почувствовал аромат ее духов. Если бы они были наедине, она уже оказалась бы в его объятиях и с каждой минутой на них обоих оставалось бы все меньше одежды.
   Всему свое время.
   – Мистер Кэмерон очень дотошный, – заметила Пейдж. – Последние два часа он расспрашивал меня о церемонии в мельчайших подробностях.
   – Твоя работа его удовлетворила?
   – В основном да. Он внес небольшие поправки в меню и раз пятьсот напомнил, как важно, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Сказал, что Уорд Миллер объявит о еще одном пожертвовании от его фонда, поэтому требует, чтобы все было идеально.
   Забавно. Рейф словно чувствовал, что против него что-то замышляют. Брэндон не мог дождаться, когда увидит лицо Рейфа после того, как он развенчает его на глазах всех этих важных шишек. У него был приятель-хакер, и, если ему все удастся, к концу недели у Брэндона будут копии всех документов фонда, которые он передаст криминалистам на рассмотрение. Если найдется хоть что-то подозрительное, что-то, на основании чего можно начать официальное расследование, у Брэндона в руках окажется смертельное оружие.
   Конечно, это стоит недешево, и Брэндон чувствовал себя неуютно оттого, что он преступает закон, но желание низвергнуть Рейфа усиливалось с каждым днем. Единственное, что действительно беспокоило его, – то, что это может плохо сказаться на Пейдж. Но неужели он принесет в жертву этим непонятным отношениям главное стремление последних месяцев своей жизни? К тому же вряд ли кто-то станет винить Пейдж в том, что было не в ее власти предвидеть и остановить.
   Однако это не значило, что она не возненавидит его, когда узнает правду. А вдруг она сможет понять его, ведь у нее было такое же тяжелое прошлое? И несомненно, она оценит его желание спасти город и его жителей, жизнь которых зависела от работы на фабрике. Если слухи о том, что Рейф хочет уничтожить фабрику, окажутся верными, экономике города будет нанесен удар, от которого он не оправится. Брэндон должен был сделать что-то, и чем скорее, тем лучше. Если он докажет, что «Надежда Ханны» – просто ловкий ход, маскирующий истинные мотивы Рейфа, возможно, люди поднимутся против него и станут драться за свою фабрику. Город будет спасен, а семья Брэндона – восстановлена в правах. Он не хотел делать Пейдж больно, но не мог по-другому. Она поймет его.
   – Ну, – сказала Пейдж, поворачиваясь к окнам, выходящим на океан. – Как ты находишь зал? Правда, он идеален для церемонии?
   – Неплох, – согласился Брэндон.
   Последний раз он был здесь на школьном балу в свой выпускной год. Следующей осенью отец, которому он мешал жить своими обвинениями в смерти матери, отвез его на Восточное побережье. У него не было времени на сына, все его внимание принадлежало маленькой принцессе, Эмме; на самом деле именно из-за нее Брэндона отослали подальше: отец боялся, что его поведение плохо повлияет на Эмму. Он не успел даже оплакать мать, когда его вырвали из привычной обстановки и бросили в совершенно незнакомую, новую среду. Раньше он легко сходился с людьми, но теперь это было сущим мучением. Он ни разу за пятнадцать лет не навестил семью; да и они, когда он стал хозяином ранчо, не приехали повидаться с ним. Он даже не пригласил их на свадьбу. К несчастью, на церемонии Брэндону придется встретиться с ними обоими, что его совсем не радовало.
   Ему очень хотелось поговорить с Пейдж, рассказать ей, что у него на уме и на сердце. Обычно он не любил откровенничать, но знал, что она поймет его, ведь мать тоже оставила ее – не умерла, но сама вычеркнула себя из жизни дочери, предпочтя ей бутылку.
   Если у него появятся дети, он никогда не поступит так с ними. Их благосостояние будет для него важнее всего, но сначала надо было найти женщину, с которой ему захочется завести детей и прожить остаток жизни. Могла ли Пейдж оказаться ею?
   – Почему бы нам не прогуляться, прежде чем начинать деловой разговор? – Пейдж указала на высокие двери, выходящие, если память его не обманывала, в колоннаду с видом на бухту.
   Брэндон кивнул и пошел за ней следом. Дул прохладный ветер, и бухта была почти пустынна. На пляже играли дети под присмотром молодых девушек – наверно, нянь, – но для купания было слишком холодно. Ветер чуть растрепал прическу Пейдж, и она заправила выбившиеся пряди за уши.
   – Знаешь, когда ты так убираешь волосы, я не могу думать ни о чем, кроме как растрепать их, – сказал Брэндон.
   – А я как раз хотела поговорить с тобой об этом, – ответила она. – Не конкретно о волосах, о наших… отношениях.
   – Давай.
   – Мы это уже обсуждали, но я хочу еще раз все прояснить. Мы не хотим ничего серьезного, верно?
   Итак, они снова пришли к этому. Она тоже была весьма дотошна. Брэндон сложил руки на груди.
   – Ну, так мы планировали.
   Она с облегчением вздохнула:
   – Хорошо, отлично. Я просто подумала, что, может… недостаточно ясно выразилась.
   – Нет, ты вполне ясно выразилась и в первый раз.
   Ирония заключалась в том, что обычно это он уточнял, что не хочет серьезных отношений с очередной женщиной. С Эшли они встречались почти год, прежде чем он задумался о предложении. А теперь, когда он встретил женщину, с которой не прочь был завязать отношения посерьезнее, она не хочет этого. Конечно, прямо сейчас он не был готов, но и возможности не исключал, а когда придет время, он убедит ее в том, что нужно сделать следующий шаг, потому что, какой бы строгой и жесткой она ни казалась, внутри она была мягкой и нежной.
   – Не вижу смысла заводить серьезные отношения, если я уеду из города на следующий день после церемонии, – сказал он.
   Таким образом, у нее есть две с половиной недели, чтобы понять, чего она хочет от их отношений.
   – Что ж, тогда давай просто получать удовольствие от того, что у нас есть, – заключила она.
   Он ухмыльнулся:
   – Мне это нравится. Особенно хорошо звучит, когда на нас нет одежды.
   Пейдж вспыхнула:
   – Я часто думала о тебе последние дни.
   – А я – о тебе.
   Он шагнул к ней; она облизала губы, словно предвкушая поцелуй, но потом отступила и покачала головой:
   – Только не здесь.
   Брэндон сделал еще шаг вперед:
   – Что?
   Пейдж – шаг назад.
   – Что бы ты ни задумал. Поцеловать меня, обнять.
   – Запустить руку тебе под юбку…
   – Именно.
   – Я вот думаю, на тебе сейчас есть подвязки, как в тот день?
   Она подозрительно прищурилась:
   – Откуда ты знаешь, что на мне были подвязки?
   – У тебя юбка задралась, когда ты садилась ко мне в машину, и я увидел край твоего чулка. Удивительное совпадение: это моя любимая часть женского гардероба.
   В ее глазах искрилось жаркое озорство, как будто она знала, что играет с огнем, но не могла удержаться.
   – Может, и есть.
   – Думаю, мне стоит проверить.
   Ее глаза раскрылись чуть шире.
   – Не здесь.
   – Никого же нет. – Он встал у нее за спиной, загораживая их от банкетного зала. – Никто не увидит.
   – Брэндон, не надо, – попросила она, но не отстранилась, и по ее тяжелому дыханию и горячему румянцу понял, что она тоже возбуждена.
   – Никто не увидит, – прошептал он, прижимая ее к себе и заглядывая ей через плечо. Он зацепил пальцем подол и медленно потянул его вверх, обнажая затянутую в чулок ногу.
   – Брэндон, пожалуйста, – задыхаясь, взмолилась она, но он знал, что она не хочет, чтобы он останавливался.
   Ей нравилось. Она бы оттолкнула его, если бы ей не нравилось.
   Брэндон поцеловал ее в шею, и она склонила голову набок. Он смотрел, как ее юбка медленно поднимается – пока не показалось красное кружево подвязки. Он должен был остановиться, но вместо этого сунул руку ей под юбку, заставляя ее сдавленно застонать. Его пальцы скользнули по ее трусикам, и стон стал громче. Она сдвинула бедра, словно желая удержать его руку там. Он уже хотел отодвинуть мягкую ткань, но услышал голоса людей, шедших к ним по дорожке от парковки, огибающей здание. Брэндон отдернул руку и оторвался от нее, как раз когда из-за угла показались две женщины.
   – Что ж, мистер Дилсон, вернемся в зал? – спросила Пейдж достаточно громко, чтобы женщины услышали.
   Брэндон усмехнулся. Ее щеки пылали, глаза были глубокого фиолетового цвета.
   – Конечно, мисс Адамс.
   Он открыл перед ней дверь, и она прошипела, проходя мимо него:
   – Не могу поверить, что позволила тебе сделать это. Да что со мной такое?
   – Тебе понравилось?
   – О господи, да!
   – Признайся, дорогая: на самом деле ты очень плохая девочка, такая плохая, что мечтаешь, чтобы я увез тебя куда-нибудь, где смогу раздеть. Конечно, сначала как следует насмотревшись на твои подвязки.
   Брэндон видел, что она хочет согласиться, но сопротивляется, и ему нравился вызов, который она невольно бросала, предлагая попробовать подчинить себе ее волю.
   – Но у нас ведь деловая встреча: нам нужно подготовить тебя к церемонии. Время истекает.
   – Держу пари, если постараешься, то сможешь научить меня всему, что мне нужно знать, у себя в спальне.
   – Нет! У меня очень много дел!
   Брэндон коснулся ее щеки, все еще пылающей горячим румянцем, потом потер мочку ее уха, и она закрыла глаза.
   – Подумай, как весело нам будет, – произнес он.
   Она окинула взглядом комнату, где собиралась провести их маленькое совещание, потом дверь. И вздохнула:
   – Ты так плохо на меня влияешь…
   Он усмехнулся:
   – И тебе это чертовски нравится.
   Ее улыбка ответила за нее.
   – Я только возьму свой кейс, и мы уберемся отсюда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация