А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На хвосте удачи" (страница 4)

   – Ну-ну! – с угрозой сказала девица. Но кинжал убрала, да так шустро, что не углядеть куда – то ли за пояс, то ли под нижние юбки.
   Нати вытерла кровь на месте укола и с любопытством уставилась на напавшую девицу. Высокая, красивая креолка. Громадные глазищи, чуть горбатый тонкий нос, смуглая кожа. Возле накрашенного рта – родинка. На длинной шее – коралловые бусы, в глубоком вырезе платья среди высоких грудей терялся католический крестик. В ушах – крупные золотые серьги. Вот уж кто похож на цыганку…
   – Ну что? – недовольно спросила креолка. По ее расчетам, девчонка давно должна была подобрать корзину и юбки и улепетывать быстрее собственного визга.
   – Скажи, а шлюхой тяжело работать?
   – Да ты, никак, надо мной смеешься?! – поразилась девица.
   Нати заторопилась, пока та вновь не схватилась за нож.
   – Наверно, не очень приятно, да? Мужчины бывают разными, не все тебе нравятся, а…
   – Да при чем тут «нравятся»? Это же работа, за нее деньги платят. Я бесплатно обслуживаю только коменданта да начальника милиции. Но уж поверь, настоящего удовольствия они от меня не получат! Э, да что я тут с тобой болтаю? Запомнила? Чтоб я тебя здесь больше не видела!
   Девушка шла, так вызывающе покачивая бедрами, что у моряков головы сами собой заворачивались ей вслед. Пронесся восхищенный свист. Креолка оглянулась и очень удивилась, обнаружив за спиной Нати:
   – Ты еще здесь?!
   – Да хватит уже тебе браниться! Я просто хочу поговорить…
   – Это о чем же?
   – Ну… вот откуда ты к нам приехала?
   Девушка резко остановилась. Прищурилась недобро:
   – А тебе-то какое дело?
   – Никакого, – смиренно согласилась Нати. С каким трудом давалось ей это смирение! Но не проявишь терпения – ничего не узнаешь. Это она усвоила в детстве, ожидая, пока нянька покончит со своими дневными хлопотами и расскажет ей свои странные негритянские сказки. – Просто у нас все одно и то же. И люди одни и те же. А ты, наверное, много что видела и много где побывала. Расскажи мне, а? Хоть что-нибудь?
   Креолка смотрела на Нати со странным выражением. Почти с любопытством. И сомнением – точно не понимала, что с ней делать – прогнать или применить к какой-нибудь своей пользе.
   – Я и к пристани-то хожу со скуки – хоть какие-то новые люди…
   – Бог мой, – сказала креолка с изумлением. – Такой чистенький маленький цыпленочек – и туда же, рвется из своего гнездышка! Не ходи ты на пристань, не разговаривай со шлюхами, а не то плохо кончишь! Или крылышки тебе подрежут, или попросту заклюют!
   Нати не послушалась.
   И потому у нее появилась подруга. Тайная подруга, потому что осторожная Карла (не уверена была Нати, что это настоящее имя) запрещала приходить в таверну и даже здороваться с ней на улице: «Водишь дружбу с портовой шлюхой, что о тебе люди подумают!» Карла и сама немало веселилась над тем, как она бережет доброе имя «цыпленочка».
   Когда в гавань не приходили корабли, у Карлы появлялось много времени, свободного от ее занятий. Позорных, как считали (или говорили) все почтенные люди вокруг. Но Карла такого могла порассказать об этих «почтенных»! Да и рассказывала, лишь иногда смягчая подробности и словечки, которые совсем уж не подходят девчоночьим ушам. Поначалу Нати ежилась и прятала красное лицо в колени. Потом пообвыклась, прислушалась и, глядя теперь на солидного коменданта, не могла иной раз удержаться от смеха, представляя, как, взвизгивая не то от боли, не то от удовольствия, он бегает по комнате, а Карла угощает его ударами плетки по голой жирной вздрагивающей заднице:
   Они уходили из городка куда-нибудь повыше в горы, устраивались в тени деревьев и болтали обо всем, перекусывая принесенными с собой фруктами и едой.
   Карла себя грешницей не считала. Даже гордилась, рассказывая о множестве мужчин, имен которых она не то чтобы не помнила, а даже и знать не знала.
   – Мужчины так устроены, цыпленочек, что, пока они не всунут в тебя свою штуку, не успокоятся. У кого она действует еще, конечно! А дело умной женщины – дать им и взять с них за это вовремя и сполна. Хоть деньгами, хоть услугой, хоть женитьбой… Что ты там бормочешь? Ой, а для чего, ты думаешь, женится мужчина? Ради тарелки похлебки и кучи сопливых детишек? И ради этого, конечно, но больше из-за того самого, зачем они ко мне шастают! Ты не отворачивайся, не отворачивайся, слушай меня, цыпленок, и подороже продай свою девственность! Не отдавай ее задаром и кому попало – так говорит тебе тетушка Карла!
   Эти разговоры и смущали, и волновали. Совсем уж невинной – в смысле ума, а не тела, – Нати не была и представляла, хотя б в общих чертах, что происходит в спальне между дедушкой и няней Дорой. А Карла то и дело пускалась в подробности, которые не то чтобы вызывали замешательство – пугали, а иногда были просто отвратительны.
   Где только она не побывала: и на островах, принадлежащих Англии, и на французских, и даже на испанских – не только островах, но и на самом побережье.
   – И как там? – с замиранием сердца спрашивала Нати.
   Карла только поводила круглым плечом. Отвечала равнодушно:
   – Мужчины везде одинаковы, цыпленочек. Кто-то щедрый, кто-то скупой, а кто-то и вовсе норовит взять тебя бесплатно. Лучше всего встречать моряков после удачного плаванья. А уж кто не скупится – так это пираты, каких бы они ни были мастей, народов и вероисповеданий! Как сойдут на берег, так не успокоятся, пока не потратят все на выпивку, роскошную одежду и женщин. Еще и приговаривают: неизвестно, как завтра повернется к нам фортуна – лицом или задом, может, нас вздернут на рее или пойдем мы в рундук Дэви Джонса рыб кормить. Так чего скупиться и откладывать деньги, живем и веселимся сегодня, да так, чтоб чертям в аду было жарко!
   Офицеры тоже погулять любят, но среди них много кто думает заграбастать побольше, взять приз побогаче, да осесть где-нибудь на берегу – может, здесь, а может, в самой Европе! И знаешь что, цыпленочек?
   Креолка, склонив голову, глядела на Нати горячими темными глазами.
   – Я хочу того же. С матросней я завязала – денег с них особых не поимеешь. Офицеры платят больше, а потом еще и возвращаются и опять платят больше – потому что я лучшая. Кое-кто после рейда еще и драгоценности дарит, о, они у меня надежно запрятаны! Знаешь, цыпленочек, я как тот старый пират… не смейся!.. скоплю деньги, да и стану важной госпожой. Еще и замуж выйду удачно за какого-нибудь немолодого плантатора… а там, – Карла загадочно улыбнулась, – мало ли, что с ним может случиться… И буду я красивой молодой богатой хозяйкой – самой себе и своим деньгам. Все будут со мной считаться и меня бояться.
   Нати помалкивала. Она иногда сама побаивалась своей старшей подруги – особенно когда та вела такие вот речи про внезапные смерти старых плантаторов. Уж не оттого ли Карла кочует по островам и имена меняет, что подобное уже случалось? А может, и драгоценности вовсе не подарены, а украдены?
   Даже Дора однажды ее испугалась.

   Жан Жак с большой неохотой, стонами и жалобами решился-таки ехать выручать своего компаньона: то ли за доставленный груз заплатили меньше, чем ожидалось, то ли вообще товар арестовали. Месье Мартель весь извелся и извел слуг и домашних нытьем и указаниями, которыми следует руководствоваться в его отсутствие. Еще и с палубы корабля пытался прокричать распоряжения, но Нати с нянькой даже вслушиваться не стали, только кивали понятливо и с облегчением махали руками на прощание.
   Едва шхуна двинулась из бухты, они переглянулись и не смогли удержаться от радостных улыбок. Каждая предвкушала отдых в отсутствие Жан Жака. Нати не будет торчать в лавке целыми днями, даже во время сиесты, когда самый работящий стремится отдохнуть в тени. А Дора могла вести хозяйство, не суетясь день-деньской под бдительным и придирчивым взглядом Мартеля.
   Негритянка подмигнула круглым веселым глазом:
   – А пойдем-ка мимо таверны! Я знаю, Пьеру подвезли хорошее винцо, не то пойло, которым он потчует матросов. И устроим-ка мы вечерком праздник! Выпьем, чтобы море перед хозяином стелилось ровною дорогою, чтобы не сильно он маялся, бедняжечка, и каждый ветер был попутным. А ты подожди здесь, нечего тебе делать в кабаке среди пьяных мужиков!
   Нати стояла поодаль, когда увидела, что к таверне своей танцующей походкой идет Карла. В дверях девушка столкнулась с Дорой. Видимо, сильно, потому что Карла зашипела и сказала что-то резкое на языке, которого Нати не знала. Негритянка шарахнулась, едва не уронив завернутую в передник бутылку. Заметив ее испуг, Карла насмешливо усмехнулась, добавила что-то да еще сделала рукой странный быстрый жест – словно нарисовала что-то в воздухе.
   Едва девица вошла в таверну, Дора кинулась следом, несколько раз плюнула на порог, очертила босой ногой круг в пыли и бросилась к Нати.
   – Идем отсюда скорее!
   Ее темное лицо просто посерело от испуга. Дора подталкивала Нати, а сама то и дело оглядывалась, точно боялась, что вот-вот выскочит страшная Карла и бросится за ними в погоню. Нати лишь у самого дома сумела вырваться из ее железной хватки.
   – Что случилось-то, Дора? Зачем мы так бежали?
   Запыхавшаяся негритянка вытерла мокрое лицо.
   – Не ходи ты больше той дорогой, деточка! Обходи таверну и эту… девку далеко стороною. А если она заговорит с тобой, не вздумай отвечать, даже не смотри на нее, уходи быстрее.
   Нати едва не засмеялась. Знала бы нянька!
   – Что, крепко она тебя обругала, Дора?
   – Ох, да ведь она не только ругаться умеет. Она… – непонятное слово, произнесенное скороговоркой, точно Дора боялась, что их подслушают. – Она умеет такие вещи… темные вещи, деточка моя драгоценная, и твой белый бог не сумеет от них защитить. Захочет – проклянет, захочет – будешь слизывать пыль с ее ног, захочет – ты умрешь в муках, и никто никогда не узнает, от чего да почему… Заклинаю: избегай ее, коли тебе твоя жизнь дорога!
   Заинтригованная Нати ничего больше добиться от няньки не сумела: та только причитала, вздыхала да раз за разом умоляла Нати никогда не сталкиваться с девкой из таверны.
   Не больше она добилась и от самой Карлы. Та с интересом выслушала рассказ о предупреждении Доры.
   – Так это твоя нянька? Глупая черномазая! Нужна она мне была, тратить на нее силу!
   – Ты что… ты и впрямь какая-то… колдунья?
   – Тс-с! – Карла огляделась с притворным испугом. Вокруг, конечно, никого не было: птицы да цикады. – Никогда не говори таких слов! Ты же не хочешь, чтобы у меня были неприятности?
   Она внезапно стала очень серьезной, уставилась темными мерцающими глазами. Нати уже знала, что самая большая радость (после денег) в жизни Карлы – пугать людей. И потому научилась выдерживать ее тяжелый взгляд, не моргая.
   – Скажем, цыпленочек, я кое-что умею. А что именно – лучше тебе и не знать, будешь крепче спать. Что до колдовства… Ты же не против амулетов? Все их носят – что черномазые, что мы. А уж моряки ими просто увешаны! Давай я сделаю тебе амулет, цыпленок? Лишняя защита еще никому не помешала.
   – А это… – начала было Нати, но не осмелилась продолжить.
   – …колдовство? – продолжила Карла. – Конечно. Но даже твой ангел-хранитель не будет против, если мы ему немножко поможем. Согласна? Дай мне тогда… – Она достала нож и отмахнула прядь Натиных волос – Нати и моргнуть не успела. – Можно взять любую вещь, но волосы к нам ближе, согласна, цыпленочек? Через пару-тройку дней твой гри-гри будет готов.

   Гри-гри оказался красным замшевым мешочком. Карла растянула шнурок, стягивающий горлышко, перечислила:
   – Твои волосы, красный перец, соль, базилик, коралл и топаз. И еще земля могильная.
   Нати, с любопытством заглядывающая внутрь, отпрянула.
   – Ф-фу-у!
   – Что «фу»? Да, из-за могильной пыли лучше не носить его с собой постоянно, можно себе навредить. Пусть полежит на алтаре…
   – А где алтарь?
   – У меня в комнате за ширмой. Служанку я давно отвадила совать ко мне свой любопытный нос, так что твой гри-гри будет там в безопасности.
   – И что, вот так напихаешь в мешок что попало, и это будет талисманом?
   – Что попало! – передразнила Карла. – Запихаешь что попало – и выйдет что попало! Для каждой цели нужны свои компоненты – один, три, пять, семь, девять или тринадцать. Для любви – одни, для здоровья – другие, для смерти – третьи. Даже если ты все это сама в какой-нибудь мешок засунешь, толку не будет. Нужен алтарь и освящение четырьмя элементами: землей, воздухом, водой и огнем. А как это делается, я тебе не расскажу и не покажу. У нас, у (снова непонятное слово) свои секреты, и такому цыпленку рядом с ними и делать-то нечего.
   Нати и сама не испытывала никакого желания вникать в тонкости колдовского обряда. Загляни подольше и поглубже в этот темный глубокий колодец – и не будет уже надежды ни на человеческое, ни на небесное спасение.
   Она лишь зачарованно повторила:
   – Для смерти?!
   – Мешочек для такого гри-гри шьют из савана человека, который умер десять дней назад. Туда кладут сухую одноглазую жабу, мизинец руки черного человека, покончившего с собой, высушенную ящерицу, крылья летучей мыши, кошачий глаз, печень совы и сердце петуха. Если такой гри-гри спрятать в подушку жертвы, несчастный обязательно умрет, – заученно пропела Карла.
   Нати отодвинулась подальше. Пробормотала:
   – Уж и не знаю, нужен ли мне твой амулет…
   Карла от души рассмеялась:
   – Не бойся, цыпленочек! У меня нет причин желать тебе зла, ведь ты меня не обижала.

   У старого пирата оказался целый арсенал ножей – по привычке он хранил их бережно почищенными и заточенными. Правда, пользовался ими теперь в сугубо хозяйственных целях. Брат Иона показал, как носится оружие: мелкие – в специальных ножнах-кассетах крепятся к голени и прикрываются юбкой или штанами (Нати вспомнила кинжал, которым при первой встрече ей грозила Карла), или к предплечью под рукава рубахи. А еще можно сделать перевязь для нескольких ножей и носить ее на груди или за спиной.
   Нати уже справилась с хлестом кистью, когда нож беспорядочно вращается в полете. Уже усвоила – чтобы кидать дальше, нужно браться за более тяжелую часть ножа: хотя у метательного балансировка близка к середине, у любого другого она может быть смещена к краю лезвия или ручки. Поняла, что чем медленнее вращается нож в полете, тем на большее расстояние он улетит. Если нож удерживать за рукоятку, то метнуть можно как без оборота, так и с одним полным оборотом, при метании же хватом за клинок нож делает пол-оборота… Теперь она не промахивалась.
   Брат Иона все равно был недоволен.
   – Ты швыряешь нож, точно разгневанная женщина – горшок. Он – продолжение твоей руки. Ты должна просто наносить удар, понимаешь?
   Нати не понимала.
   – Представь, что ты «вколачиваешь» его по самую рукоятку. И делаешь это в голове до того, как выпустишь нож! Тогда полет ножа на результат уже никак не повлияет.
   Запыхавшаяся Нати откинула со лба взмокшие кудри.
   – Вообразил – и потому попал? Так, что ли?
   – Так-так…
   Нати прищурилась, сжала челюсти, вздохнула – и с громким выдохом, почти со стоном, метнула нож. Тот аккуратно вошел в землю прямо под мишенью. Нати действительно застонала и упала на траву, ругаясь всеми понятными и не совсем понятными словами, которые она подцепила на пристани. Старый пират, посмеиваясь, переждал приступ злости и отчаяния и скомандовал:
   – Вставай и повторяй все сначала!
   Красная и встрепанная Нати села. С тоской уставилась на мишень.
   – До каких же пор я буду это повторять?
   Брат Иона невозмутимо пожал плечами.
   – Ты сама просила. Раз передумала, давай прекратим. И тебе, и мне легче.
   С долгим вздохом Нати поднялась на ноги.
   – Нет, я буду учиться дальше!
   – А повторять будешь, пока это не станет таким же привычным и легким, как держать ложку. Ты же не родилась прямо с ложкой в руке?
   Вместо ответа Нати метнула в дерево нож.

   – Какие парни тебе нравятся, Нати?
   – Да никакие, – лениво ответила она, глядя в голубое небо, куполом накрывшее Омори. В небе так же лениво паслись редкие облачка-овечки, у их пастуха-ветра, наверное, сейчас тоже была сиеста.
   – Да уж пора бы тебе думать о парнях! – со знанием дела заметила Карла. – А ты все кораблями бредишь, латынь учишь и ножички метаешь… Ну и на что тебе это все?
   Нати вытянула перед собой руки. Запястья окрепли, и руки не так болели после упражнений с ножами. Хотя и гудели-и-и… Жаль, что у старого пирата нет с собой шпаги! Да если б и была, помешала бы клятва, данная когда-то отцу Модестусу.
   – А на что мне они? Все как один хвастуны да болваны.
   – Ух ты, фу ты, ну ты! Какие мы гордые! Никак, ты внебрачная королевская дочь?
   – Короля, не короля… – лениво проговорила Нати. – Но законная испанского дворянина – точно.
   Карла выслушала рассказ Нати. Помолчала, усваивая, и спросила недоверчиво:
   – Ты – дочка знатного испанского кабальеро и торчишь во французской дыре, да еще и вкалываешь в этой вшивенькой лавке?
   – Она не вшивенькая! – возразила уязвленная Нати. – У дедушки хороший оборот, и если бы он так не боялся рисковать…
   – Да я не про то! Ты ведь знатная сеньора!
   – Дедушка Жан Жак тоже дворянин…
   – Он-то сам выбрал такую судьбу! Видно, не мог во Франции разбогатеть никак, вот и отправился искать удачи в Новый Свет! А ты была совсем малышкой, все решили за тебя. А твоя мать, похоже, была просто редкостной дурой!
   Теперь подскочила Нати.
   – Почему это дурой?!
   – Она же после смерти мужа стала хозяйкой и главной наследницей! Надо было остаться в Испании, а не тащить тебя за моря и страны! Если уж так не жилось среди испанцев, взяла бы денежки да вернулась во Францию. С деньгами любая родня примет! А если нет – прожила бы и без родни. С деньгами везде хорошо.
   Мама в их семье была кем-то вроде святой великомученицы: она бежала от жестоких испанцев, спасая ее, Нати, и умерла от тягот нелегкого пути. Дора постоянно нахваливала свою умершую хозяйку – какой та была нежной и доброй и какой послушной, не то что ее своенравная дочь, видать, дурная испанская кровь сказывается. Взглянуть на прошлое с другой стороны Нати и в голову не приходило. А ведь действительно, останься они в Испании, сейчас бы…
   Нати вспомнила то, что редко теперь вспоминала, точно старый запутанный сон. Темные гулкие длинные коридоры… журчание струй фонтана… французская песенка мамы… сильные руки, подхватывающие ее, визжащую… мужской голос, приговаривающий: «Ах ты, моя Чио, проказница!» Если судить по рубиновому ожерелью, они были очень богаты. А может, мама привезла сюда, кроме драгоценностей, еще и деньги?
   Или после смерти отца ее выгнали злые родственники? Нати помнила лицо женщины: недоброе, с вечно поджатыми губами. Где бы она ни встречала Нати, всегда за что-нибудь ее ругала – кажется, она приходилась ей тетей. Сестра отца? Жена его брата? А еще там был мальчик, почти взрослый мальчик, тоже родственник… как же его звали?
   Нати была готова поклясться, что Карла просто читает ее мысли – подруга сказала деловито:
   – Знаешь, что бы я на твоем месте сделала? Хорошенько расспросила деда и эту безмозглую черномазую. Пусть выложат все, что знают и помнят. Не может быть, чтобы твоя мать приехала сюда совсем без денег – ведь чем-то же она заплатила за проезд?
   – Дедушка заплатил, – сказала Нати. Об этом Жан Жак напоминал ей при случае и без всякого случая – тоже.
   – Уверена, он прикарманил все, что твоя мать привезла с собой!
   – Даже если и так, – нерешительно возразила Нати, – он ведь столько лет меня растил и кормил…
   – Ой, брось! Много ты его объела? Да и все уже давно отработала в лавке. Разве он платит тебе жалованье? Нет? А будь ты какой-нибудь посторонней Мэри-Сью, ему бы пришлось это делать! А знаешь, что бы я сделала еще? Забрала бы все, что привезла с собой мать (если твой дед еще не растратил), да и махнула бы в саму Испанию – а вдруг там что от твоего наследства осталось?
   – Но ведь испанцы, они же…
   – Звери? Ах, брось ты! Были у меня испанские мужчины. Люди как люди. Все как у других мужиков устроено. Испанская кровь в тебе заметна, язык ты со своим святым отцом вызубрила. Католичка. Чего ж тебе еще?
   У Нати перехватывало дыханье. Это было еще рискованнее и страшнее, чем податься в пираты. И так… увлекательно.
   – Конечно, девчонке одной путешествовать опасно, – вновь угадала Карла ее мысли. – Я б нашла себе какого-нибудь лихого или богатого покровителя, но ничего ему не рассказала, а то мало ли – еще вздумает содрать за меня выкуп с моей же испанской родни! Ну а ты… Вряд ли у тебя такое получится. – Девушка помолчала. – Ну-ка, встань, пройдись… Ну конечно! – Карла даже захлопала в ладоши. – Ты могла бы переодеться в паренька. Ухватки у тебя мальчишеские. Грудь перетянуть, штаны пошире, ткань поплотнее. Только придется быть очень осторожной! – Карла подмигнула. – Особенно когда по нужде пойдешь.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация