А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Неверная жена" (страница 5)

   Глава 5
   Ожидание

   Рабиун лежал на пологом склоне холма, похожий на крохотный муравейник; Даниэль потянул поводья, направляя Джанана стороной. Место встречи находилось не в самой деревне, а на некотором расстоянии от нее, во впадине между холмами-близнецами. Там неподалеку раньше ломали камень, и туда вела старая разбитая дорога. Камня почти не осталось, потому все было заброшено, в том числе и старый крестьянский дом, куда Даниэль и направлялся.
   Вихляя на изгибах тропы, повозка дотащилась до нужного места. Дом стоял, перекосившись, на склоне, и оттуда открывался вид на лежавшую внизу долину, а вот снизу строение разглядеть трудновато. Даниэль остановил коня и заглянул в повозку – леди Александра спала глубоким сном. Таким засыпают воины после боя – Даниэль видел и сам знал, что это такое. Теперь она будет так спать несколько дней, и это пойдет ей только на пользу. Она как воин. Она сражалась и победила.
   Почти.
   Не решаясь потревожить ее, Даниэль выпряг Джанана и сводил его к источнику, бившему из-под корней двух дубов в ста шагах от старого дома. Здесь брал начало ручей, вившийся по склону и впадавший в мутную речушку, из которой черпали воду жители Рабиуна. Редко кто появлялся здесь, и потому Даниэль спокойно напоил коня, вымыл его шкуру, снова ставшую черной и блестящей, как перезрелый виноград. Затем, возвратившись обратно, отвязал кобылку и проделал с нею то же самое – напоил и вымыл. Айша была недовольна, бежать за повозкой ей не понравилось, но трава во дворике у дома немного примирила ее с действительностью. Стараясь не разбудить леди Александру, Даниэль пошарил в повозке, достал мешки с овсом и надел на лошадей – так, чтобы лошадиная морда утопала в этом мешке. Овес в Палестине был недешевым, в основном зерно доставляли из Европы, так как на здешних землях невозможно вырастить хороший урожай. Поля простирались в долинах рек, вдоль Иордана, да еще в Самарии, где было больше плодородных почв. Привезенное из-за моря зерно стоило дорого, и все-таки Даниэль покупал его. Если лошадь не будет хорошо есть, она будет плохо бежать. К тому же эти деньги на овес дал граф де Ламонтань.
   На всякий случай Даниэль вновь оседлал Айшу, забрал опустевшие мешки и вернулся с ними к повозке, и тут проснулась леди Александра. Она смотрела из полутьмы на Даниэля и еле заметно улыбалась.
   – Мы приехали, – сказал он, предупреждая вопросы, – теперь остается только ждать, моя госпожа. Вы хотите остаться в повозке?
   – А что ты еще можешь предложить?
   – Там дом, – Даниэль махнул рукой. – В нем никого нет, и часть крыши сохранилась, и есть топчан. Я мог бы перенести матрас туда. Там удобней лежать. Прохладней.
   – Я хочу есть, – сказала она почти весело.
   – Разводить костер я не стану, но в корзине у меня вяленая козлятина. Мне неловко предлагать ее вам.
   – И тем не менее я согласна. Помоги мне выйти.
   Даниэль улыбнулся. Она ему нравилась.
   Она была маленькая, храбрая и сильная. В самый раз для Палестины.
   Он помог леди Александре покинуть повозку, перенес матрас в пустующий дом, сходил за корзиной. Женщина бродила во дворе, оглядываясь, рассматривая далекую долину сквозь проем в окружавшей дом стене – там, где обрушился кусок кладки. Долина лежала в золотистой дымке, солнце клонилось к горизонту, облака пылали, как грешники в аду. Одна стена дома осыпалась, и с топчана были видны горы. Тут лежала тень, дававшая прохладу, а в остатках крыши гнездилась какая-то мелкая птица, при виде людей улетевшая с пронзительным криком прочь.
   Даниэль разложил на тряпице нехитрый ужин и позвал леди Александру; та не выказала отвращения при виде криво порезанных кусков козлятины и ела ее так, будто ей подавали перепелов, приготовленных королевским поваром. К тому же она была не против, чтобы спаситель разделил с нею ужин. Даниэль вспомнил, что ее кормили в плену какой-то дрянью и всего лишь раз в день, и не удержался от вопроса:
   – Почему они не давали вам еду? Почему держали там?
   Леди Александра помедлила, прежде чем ответить, и взяла горсть сушеных фиников – их Даниэль не покупал в деревушке, а привез с собою в седельной суме. Финики быстро насыщают голодных.
   – Только последние… наверное, три месяца. До того я жила в комнате. Я ведь даже не знаю, какой месяц сейчас! – спохватилась она.
   – Сегодня десятое мая. Сейчас аяр, как говорят местные.
   – Ты хорошо знаешь их язык.
   – Мне пришлось выучить его, чтобы жить здесь.
   – А я не выучила, – произнесла она с сожалением. – Может, если бы знала, могла бы договориться с ними… объяснить…
   – Моя госпожа, вы ничего не объяснили бы. Джабир ибн Кибир – шакал в человечьей шкуре. Он не понимает слов мольбы и не терпит ни законов, ни правил. Так я слышал о нем.
   – И это правда, – тихо сказала леди Александра, отвернувшись.
   Даниэль не стал спрашивать, сделал ли все это с нею сам Джабир или отдал кому-то из своих головорезов. Он потянулся и вложил леди Александре в руку большой теплый апельсин; она взглянула и засмеялась.
   – Я и не думала, что когда-нибудь снова смогу есть апельсин. Или увижу солнце и небо, – шепотом созналась она.
   – Вы не должны думать об этом, госпожа. Все уже закончилось.
   – Нет, – возразила леди Александра, – еще нет.
   Даниэль понял, что она говорит о ребенке, и вновь промолчал. Это не его дело. Свою задачу он выполнил и может ехать обратно, туда, где его ждут. Сначала в Аджлун, а потом дорога лежит к Галилейскому морю. Торопиться Даниэль не любил, но некоторые долетавшие до него новости не слишком-то радовали. Или, может, следует отправиться в Иерусалим?
   Что сейчас творится в Священном Городе? Нынче правит муж Сибиллы, Ги де Лузиньян, которого супруга возвела на трон против воли Святого престола. Все смирились с этим, и все же в королевстве плохо дышится в последний год. Возможно, следовало уплыть отсюда раньше, но как уедешь теперь? Да и куда? Обратно во Францию, где давно не осталось ничего родного, а солнце гораздо скуднее, чем здесь?..
   Словно бы прочтя его мысли, леди Александра спросила:
   – Что происходило в королевстве, пока я была в плену?
   Даниэль прислонился спиной к испещренной трещинками теплой стене и подбросил на ладони финик.
   – Когда вас захватили люди Джабира?
   – Пятнадцатого августа, – сказала леди Александра.
   – Что ж, тогда вы знаете, как был коронован Ги де Лузиньян.
   – Он по-прежнему сидит на троне?
   – И по-прежнему правит. Многие говорят, что он слаб и нерешителен, но иные бароны пользуются этим, чтобы упрочить свою власть. Вспыхивают ссоры, брат не доверяет брату. Салах ад-Дин клянется уничтожить королевство Иерусалимское. Мы словно в окружении его несметных войск.
   – Но ведь перемирие… – растерянно произнесла леди Александра.
   Даниэль перебил ее:
   – Мира нет. Его уничтожил Рено де Шатильон, вероломно напав в начале этого года на караван, в котором ехала сестра Салах ад-Дина. Караван следовал с большими ценностями из Каира в Дамаск и шел по землям, где на него нельзя было напасть. Но ничто не остановило Рено де Шатильона. Он разграбил караван подчистую, а когда Салах ад-Дин потребовал от короля справедливости и наказания для грабителя, тот отказал. С ранней весны войска султана пришли в движение. Он опустошил земли у крепостей Карак и Карак де Монреаль, соединил войска мусульман из Дамаска, Мосула, Халеба и Месопотамии. Сейчас они где-то около Раас аль-Ма. Говорят, великое отмщение грядет. Салах ад-Дин не прощает оскорблений, и он объявил джихад.
   Леди Александра молчала, и Даниэль не стал продолжать. Что толку. Если муж ее будет благоразумен, то отправит ее домой на корабле какого-нибудь генуэзского торговца, возящего из Святой Земли ткани и мускатный орех.
   – Что же остальные? – заговорила леди Александра вновь. – Что ордена? Ибелин? Граф Триполийский?
   Даниэль не отвечал долго, а когда ответил, говорил неохотно.
   – Раймунд, владетель Триполи, сеньор Тиверии, не ладит с великим магистром тамплиеров Жераром де Ридфором, коль скоро вам это неизвестно. И их вражда мешает им договориться. Они будут воевать вместе, когда придет время выступить против султана, однако насколько успешно – знает лишь Бог.
   – Господь поможет нам, – пробормотала леди Александра.
   – Господь определенно поможет кому-то, – согласился Даниэль. Он встал, подошел к дыре, что осталась на месте стены дома, и посмотрел в долину. Никого.
   – Мой супруг уже должен быть здесь? – спросила леди Александра. В голосе ее слышалось беспокойство.
   – Он обязательно приедет, моя госпожа, – ответил Даниэль, не оборачиваясь. Солнце было уже низко над горизонтом, и полоски узких облаков напоминали обугленные клинки. – Вы можете отдыхать пока. Я вас не потревожу.

   Он устроился на том, что когда-то было порогом, положил рядом запасную рубаху, на рукаве которой образовалась преизрядная дыра, и продел в ушко костяной иголки грубую нить. Затем долго и вдумчиво штопал прореху. Солнце село, и Даниэль заканчивал починять рубашку уже в темноте.
   Лошади объедали траву вокруг, хрупали мощными челюстями; в степи надрывно орала какая-то ночная птица. Птиц в Палестине было много, а зверей – не очень. Никакого сравнения с густым французским лесом, где можно преследовать жирного кабана или оленя. И не попасться при этом егерям – в случае, когда олень не твой.
   У Даниэля в жизни не случалось «своего» оленя.
   Вскоре взошла луна. Даниэль сидел, вытянув ноги и скрестив руки на груди, и пытался уловить топот копыт, но слышал лишь привычные звуки ночной пустыни. Где же граф де Ламонтань? Он обещал приехать еще до лунного восхода. Что могло задержать его, и явится ли граф вообще? Впору подумать, как поступить с женщиной, если ее супруг не заберет ее.
   Земли тут опасные, того и гляди налетят злодеи и перережут горло, а имущества лишишься вместе с жизнью. Воины Салах ад-Дина, положим, сначала поинтересуются, насколько знатен путешествующий, да кто он, да откуда, а разбойникам – тем все едино. Война притягивает к себе грязных людишек, как трупы манят стервятников. Если граф нарвался на отряд вроде того, которым командует Джабир, мог и не поспеть к месту встречи. Хорошо, если сеньор не лежит в канаве и грифы не пируют в его внутренностях. Хорошо, если его просто задержали обстоятельства.
   Леди Александра зашевелилась, затихла, а потом сказала негромко:
   – Ты здесь, Даниэль по прозвищу Птица?
   Он усмехнулся. Ему нравилось, как она это произносила.
   – Здесь, моя госпожа. Вам что-нибудь нужно? Да?
   – Принеси из повозки плащ. Мне холодно.
   Ночи в пустыне и верно нежаркие. Даниэль сходил к повозке, вернулся с двумя плащами – своим и тем, что купил для леди Александры, – и вошел в дом. Там было светло: луна бросала лучи сверху, остатки крыши ничуть не мешали небесной владычице.
   – Благодарю тебя. – Укрытая двумя плащами, леди Александра казалась ворохом темноты. – Теперь я согреюсь. Из каких ты земель, скажи? Ты ведь приплыл из-за моря.
   – Я жил близ Парижа, – сказал Даниэль, не желая вдаваться в подробности.
   – У тебя остался кто-то на родине? Жена, дети?
   – Никого не осталось. Спите, госпожа.
   – А здесь? – настаивала она, и Даниэль вдруг понял звериным чутьем, что ей очень страшно, и потому она хочет говорить с ним. Обычно благородные дамы не снисходят до тех, кто ниже их по рождению, даже до спасителей. Даниэль не стал уходить за порог, отошел и устроился в оконном проеме; лунный свет лился сверху, как вода.
   – Здесь у меня есть друг.
   – Тот, с кем ты был в крепости? Как его зовут? Я забыла.
   – Фарис, – и, предупреждая вопрос, тут же объяснил: – Это значит «рыцарь».
   – Он вправду рыцарь? Или… как и ты?
   Даниэль улыбнулся:
   – Он вор, госпожа. А еще лихой наездник и превосходный воин. У него душа сокола и повадки лисы.
   – Он твой верный друг?
   – Он мне как брат. Я спас его жизнь однажды, а потом он спас мою, и хотя у нас нет друг перед другом долгов, это связывает навеки. – Даниэль положил руку на край проема; из-под пальцев посыпались мелкие сухие камешки. – Он зовет меня «саиб», что значит «верный».
   – А ты как зовешь его?
   – По имени. У него хорошее имя.
   – Это правда, – сказала леди Александра.
   После долгого молчания Даниэль осторожно и немного неловко спросил:
   – А вы, госпожа? Вы тоже приплыли из-за моря.
   Она тихо рассмеялась.
   – Да. Я жила на севере Англии, в суровом краю. Мой род получил свои земли в ту пору, когда несколько моих предков храбро сражались рядом с Вильгельмом в битве при Гастингсе. С тех пор мы приумножили богатство. Дед участвовал в первом походе в Святую Землю и вернулся домой с сокровищами. Я с детства была обещана Гийому де Ламонтаню, бережно хранила его портрет и собиралась отплыть в Палестину, когда будущий супруг призовет меня. Это случилось три… четыре года назад. Я прибыла сюда и была обвенчана с ним в Иерусалиме.
   – Он франк, а вы выросли в Англии.
   – Его дед сражался вместе с моим дедом. Эти узы крепки. Семья Гийома осталась в Палестине, получив земли после первого похода.
   Даниэль ничего не сказал на это. Ему показалось, что он увидел движение в долине – но нет, это всего лишь летели тени от облаков.
   – Вы высокородная госпожа, – произнес Даниэль наконец, – и всегда останетесь ею.
   – Ты говоришь очень красиво для вора, – заметила леди Александра уже не в первый раз. – Кто учил тебя? Ты умеешь читать? А писать?
   Даниэль умел, но не собирался хвастаться этим; чего доброго, она расскажет потом мужу, а графу де Ламонтаню и вовсе незачем знать, что его жену спасал излишне образованный грабитель. Маска должна оставаться маской.
   – Я умею считать. Ровно столько, чтобы знать себе цену.
   Она вновь засмеялась:
   – Ты можешь рассмешить даму. Это так редко случается.
   – Вы живете среди галантных рыцарей, моя госпожа. Неужто они не умеют сказать даме красивые слова?
   – Они крадут их у менестрелей, а те временами невыносимо скучны. Ты умеешь петь, Даниэль по прозвищу Птица?
   – Конечно. Все птицы умеют петь.
   – Спой мне что-нибудь.
   – Вам может не понравиться моя песня. Я простой человек.
   – Это хорошо. Я устала от сложностей.
   Петь ей о пастушках и любовных приключениях слишком дерзко, и Даниэль негромко начал:

Что предрекает царь Давид,
Осуществить нам предстоит,
Освободив Господня сына
От надругательств сарацина!
В неизъяснимой доброте
Принявший муку на кресте,
К тебе взывают наши песни,
И клич гремит: «Христос, воскресни!»[10]

   Чуть позже он сходил и проверил. Леди Александра спала, конечно же.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация