А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Неверная жена" (страница 4)

   Глава 4
   День

   Раскаленное солнце выкатилось на небо, как оброненное слугой золотое блюдо, и ударило лучами наотмашь. Даниэля всегда восхищала стремительность рассветов и закатов Палестины. Тьма здесь наступала в считаные минуты, но и день приходил быстро, как будто не мог терпеть больше и старался как можно скорее сменить собой ночную тишь. Все сразу же изменилось: горы, только что выглядевшие размытыми пепельными силуэтами, оказались серыми громадинами в теневых провалах там, где вились ущелья; над равниной, переходившей в пустыню, задрожал горячий воздух, рождая миражи; стало труднее дышать, и сильно пекло голову. Даниэль достал из седельной сумы две свернутых полосы ткани, одной обернул собственную голову, вторую протянул леди Александре.
   – Сделайте так же.
   Она молча соорудила на голове подобие тюрбана, оставив длинный льняной язык, и хрипло спросила:
   – У тебя есть вода?
   – Она есть и у вас. – Даниэль указал на седло: – Вон там привязана фляга.
   Леди Александра отвязала небольшой кожаный бурдюк и торопливо напилась. Даниэль смотрел, как двигается ее горло.
   – Не пейте все сразу, – предупредил он.
   – Хорошо. – Она мучительно щурилась. – Я… отвыкла от света. От пустыни.
   – Закройте лицо, чтобы не глотать пыль.
   Она послушалась; теперь поверх повязки сверкали только глаза, и Даниэль впервые различил их цвет. Голубые, как волны моря в спокойный день, и лучистые – вода на мелководье, от которой бегут по песку юркие золотые тени.
   – Мы будем ехать некоторое время, – сказал Даниэль. – Потом остановимся. Я отлучусь. Вам нечего больше бояться, опасность удаляется с каждым шагом наших коней.
   – Ты так красиво говоришь для вора, – сказала леди Александра. – Ты приплыл сюда из Франции искать свое счастье?
   Даниэль молча развернул Джанана и пустил лошадей рысью.
   Леди Александра быстро возвращается к жизни – вон и заговорила, как королева. Даниэль видел нынешнюю королеву Иерусалимскую однажды и был поражен ее красотой, нежной статью и голосом, который иногда лился, словно мед, а в другое время звенел, будто дамасская сталь. Если леди Александра даже сейчас, после десяти месяцев разбойничьего плена, так хороша и может говорить так мягко, то какова же она была раньше и какою будет снова? Ничуть не хуже Сибиллы Иерусалимской. Даниэль все сильнее понимал Гийома де Ламонтаня, который дает столько золота за возвращение жены.
   Да она стоит больше этой суммы во много раз. Даниэль умел видеть и ценить настоящих женщин.
   Он решил говорить с нею как можно меньше. Ей на самом деле все равно, кто он такой, и думает она о муже, с которым так долго не виделась и хочет воссоединиться вновь. Даниэль мало знал о леди Александре; граф де Ламонтань скупо поведал лишь, что она приплыла к нему для заключения брака из Англии, что в супружестве они состояли три года до ее похищения и что она редкостная красавица. Сейчас она слишком устала и была измождена, чтобы в полной мере оценить ее красоту, однако Даниэль видел по ее движениям, слышал в ее словах привычку нравиться и повелевать. Он молил Господа, чтобы никто этого больше пока не заметил.
   Он ехал так, чтобы избегать больших дорог. Лошади были хороши, шли легко и ровно, и леди Александра неплохо держалась на спине Айши. Солнце било по земле с ожесточенностью, достойной умелого истязателя, по лицу струился пот, мелкая пыль лезла в глаза. Тут и там на камнях мелькали стремительные росчерки: вспугнутые ящерки бросались в укрытие. Один раз Джанан шарахнулся, увидев змею, но Даниэль быстро успокоил коня.
   Приблизительно через полтора часа пути показалась каменная россыпь, которую Даниэль давно для себя наметил; туда-то он и направил коней. Достигнув ее, он спешился и, ведя в поводу Джанана и Айшу, вошел под прикрытие скал. Меж расщелинами росла клокастая колючая трава, название которой Даниэлю было неведомо, да трепетала листьями на ветру невесть как оказавшаяся тут олива. Даниэль привязал лошадей к ветвям низкого кустарника и снял леди Александру с седла.
   – Вы можете сесть вот здесь, моя госпожа. – Он стащил с Айши расшитую попонку и постелил в тени скалы. – Это уединенное место, и вас никто не увидит. У вас есть вода, и вот немного еды, – он положил на попону свой дорожный мешок. – Вы можете есть, пить и спать. Я должен уйти, но возвращусь скоро.
   – Куда ты идешь? – встревожилась она.
   – Здесь неподалеку деревня, – терпеливо объяснил Даниэль. – Мне надо побывать там, прежде чем мы продолжим путь.
   – Мой супруг приедет в эту деревню? Это Рабиун?
   – Нет, моя госпожа, до Рабиуна еще полдня пути. – Он отвязал поводья и вскочил в седло Джанана. Черная шкура коня запылилась и казалась серой. – Не бойтесь ничего, никуда не уходите отсюда и ждите меня.
   Не дожидаясь расспросов, он быстро поехал прочь и, едва осыпь кончилась, пустил коня галопом.

   – Моя госпожа, проснитесь, – сказал Даниэль, осторожно прикасаясь к ее плечу.
   Леди Александра открыла глаза не сразу, сначала вздрогнула, сжалась и лишь потом, видимо, ощутив, что опасность ей не угрожает, посмотрела на своего спасителя бирюзовым взглядом из-под светлых ресниц.
   – Ты вернулся, – пробормотала она. – Я… я так устала. Сколько времени прошло?
   – Немного. – Даниэль склонился над нею и усадил. – Я принес вам вот это. Переоденьтесь.
   Она с удивлением развернула бесформенную, но чистую рубаху из плотной ткани, за нею – темный плащ. Даниэль поставил на землю грубые туфли, которые носили здесь женщины, когда обрабатывали скудные посевы. Толстую коровью кожу не прокусит ни одна змея или скорпион.
   – Где ты взял это?
   – Купил в деревне. Смените платье, моя госпожа, и потом приходите туда, – он указал в направлении, откуда приехал, – к повозке.
   – Какой повозке?
   – Ее я тоже купил в деревне. Так ехать вам будет удобнее.
   Леди Александра смотрела на него во все глаза, прижимая к себе ворох одежды. Не задерживаясь более, Даниэль отвязал Айшу и повел кобылку к дороге, на которой стоял крытый деревянный возок с впряженным в него Джананом. Скакуну не очень-то нравилось, что его разжаловали в тягловые лошади, однако возразить он не мог при всем желании. Всю жизнь Джанан подчинялся Даниэлю беспрекословно, и если хозяину вздумалось впрячь его в это дощатое недоразумение – что ж, такова воля Бога.
   Даниэль стащил с Айши седло и, бросив в повозку рядом с седлом Джанана, накрыл дерюгой. Затем снял с крючьев на борту два кожаных ведра, наполненных жидкой грязью, уже начавшей подсыхать на солнце, и взялся за дело. К тому времени, как леди Александра появилась у повозки, лошади были измазаны с ног до головы; бабки им Даниэль обмотал жутким тряпьем, а гривы слегка подкромсал.
   – Их не узнать, – сказала леди Александра, останавливаясь рядом. Свое вонючее платье и разбитые туфли она держала в руках. Даниэль забрал у нее все это и бросил в повозку.
   – И вас тоже не узнать. Это хорошо. – Он покрепче привязал Айшу к повозке сзади. – Нам нужно поблагодарить вашего супруга за прозорливость. Он снабдил меня деньгами на случай, если мне понадобится купить что-либо для вас, моя госпожа. Теперь вы похожи на горожанку, направляющуюся домой.
   Она кивнула и погладила Айшу по шее, тут же испачкав руки.
   – Я забыл, – сказал Даниэль и вынул из-за пояса костяной гребешок – самый простой, с крупными зубьями.
   – Ты так заботишься обо мне, – сказала леди Александра с недоумением. – Ко мне давно никто не был добр.
   – Награда велика, – спокойно ответил Даниэль.
   Она погрустнела и без помех позволила усадить себя в повозку.
   – Там матрас. Вы можете лечь. И корзина с едой и вином. Еще половину дня мы будем ехать, а к вечеру достигнем места встречи близ Рабиуна. Помолитесь, чтобы нам все удалось.
   – Я буду молиться, – тихо ответила леди Александра.
   Даниэль кивнул и ушел вперед, чтобы порадовать Джанана яблоком. Яблоко было мелкое и червивое, но конь схрупал его с удовольствием, елозя по ладони мягкими губами. Даниэль гладил его и думал.
   Конечно, лошади – это самое слабое место, размышлял он. Маскарад обманет лишь издалека, а любой внимательный путник вблизи увидит, что Джанан хорош и привязанная сзади кобылка неплоха. Не поможет ни грязь, ни тряпье на бабках. Остается уповать на невнимательность встречных и на то, что погоня ушла в другую сторону – если она вообще случилась уже, эта самая погоня. Фарис не станет говорить зря, а потому леди Александры хватятся самое раннее вечером. К тому моменту она воссоединится с любящим супругом, а Даниэль будет держать путь на Аджлун.
   Погладив Джанана еще, он проверил упряжь, затем влез на передок возка и щелкнул поводьями. Конь бодро взял с места, и повозка затряслась по дороге. Конечно, придется держаться проторенных путей, однако Даниэль знал местность прекрасно – где срезать путь, где укрыться в случае опасности, как выбрать пустынную тропу. Случайным путникам не будет дела до бедного странника, везущего свой товар и жену, а неслучайные вряд ли догонят.

   Александра лежала и смотрела в потолок; сон ушел, осталась тяжелая усталость, придавившая, словно холодный камень. Солнце проникало в щели тонкими сиротливыми лучиками, и было немного душно – однако Даниэль, закрыв полог сзади, спереди оставил его откинутым, чтобы не уморить спасенную окончательно. Александра еле заметно улыбнулась. Ее украли, как безделушку или овцу.
   Это правильно. Она не могла представить Гийома, пришедшего под покровом ночи тайно вывести ее из крепости; Гийом бы явился во главе большого отряда и потребовал отдать ему жену. Она с трудом могла его вспомнить сейчас, хотя образ в сердце оставался хрустальным, нетронутым. За эти месяцы Александра почти позабыла лицо мужа, хотя думала о нем постоянно. И он не забыл о ней.
   Она увидит Гийома уже вечером. Этот чудной человек привезет ее к мужу, и все сразу станет хорошо. Александра повозилась, устраиваясь поудобнее, и вновь замерла; повозку потряхивало, но не очень сильно. Даниэль правил конем умело и выбирал хорошую дорогу.
   Какой, право, странный человек. Александра повернула голову так, чтобы видеть его узкую льняную спину; куртку Даниэль некоторое время назад снял и бросил внутрь повозки. До сих пор Александра не встречала таких людей и никак не могла его раскусить; он точно был франком, скорее всего, приплывшим с севера, чтобы найти счастье здесь, в Палестине. Сотни, тысячи людей стремились сюда, на давно поделенные земли, чтобы попытаться отвоевать себе клочок. В этом стекающемся к Иерусалиму великом множестве очень мало таких, кто не был бы запятнан преступлением или нечестием, кто не принадлежал бы к числу похитителей людей и святотатцев, убийц, клятвопреступников и развратников. Таким образом, их поступок приносил двойную радость – и их близким, провожающим их в дальний путь, и тем, кому они здесь приходили на помощь во время походов и завоеваний. Нищие, преступники, пилигримы, обедневшие рыцари, даже дети – всех манила Святая Земля. Даниэль, кажется, один из них.
   У него были глубокие синие глаза, вихрастая шевелюра, слишком короткая для рыцаря, и мягкий овал лица. Похоже, он не бреется или бреется редко. Гийом терпеть не мог бороду, а этому, наверное, ничего. Но из-за бороды лицо как следует не рассмотришь, и запомнить тяжело. Может быть, это хорошо для того, кто привык уносить чужое имущество под покровом ночи.
   Александра закрыла глаза и положила руку на живот. Все скоро завершится. Гийом увезет ее домой, в замок, стоящий посреди фьефа, и там она сможет запереться и побыть одна, чтобы потом, когда ребенок родится, вновь быть вместе с Гийомом. Она так жаждала и страшилась этой встречи. Так страшилась…
   Все-таки Александра уснула, а проснулась оттого, что повозка, дернувшись как-то особенно подло, остановилась. Моргая спросонья, Александра приподнялась на локте, пытаясь понять, что произошло. Даниэль все так же сидел впереди, глядя куда-то вдаль.
   – У повозки сломалось колесо? – высказала Александра первое пришедшее в голову предположение.
   – С колесами все в порядке, – негромко откликнулся Даниэль. – Я вижу всадников.
   – Господь Всемогущий, – пробормотала Александра и попыталась встать. Даниэль бросил на нее быстрый взгляд.
   – Лежите. И ни слова не говорите. Я сам с ними объяснюсь.
   – Они едут к нам?
   – Да.
   Александра легла, но тревога не покидала ее. Теснота повозки показалась угрожающей. Долгое время ничего не происходило, но затем Александра различила стук копыт, стремительно приближавшийся. Она усилием воли заставила себя оставаться на месте: кем бы ни был этот Даниэль, она должна безоговорочно ему доверять. Он свой в этой пустыне, и он знает, что делать.
   Топот приблизился, охватил со всех сторон. Гортанные крики зазвучали совсем рядом, всадники осадили коней, и пыльное облако заструилось в солнечных лучах. Даниэль сказал:
   – Салям алейкум!
   – Алейкум ассалям! – ответил мужской голос, густой и вместе с тем звонкий, и потекла арабская речь. Даниэль бросал какие-то фразы, смысл которых был неведом Александре, собеседники живо ему отвечали. Несколько раз повторились слова «хисан»[8], «имра»[9], а потом Даниэль четко произнес «тайр», и всадники умолкли. Затем тот, кто говорил с Даниэлем, расхохотался в полный голос и сказал что-то веселое, и остальные тоже засмеялись.
   «Сколько же их? – с тоскою думала Александра. – И что они сделают с нами?»
   Слово «тайр» прозвучало еще несколько раз, потом она услышала имя Салах ад-Дина. Наконец густо-звонкий голос сказал:
   – Рихлят саида! – и взвилось гиканье, свист, и лошадиный топот стал удаляться.
   Даниэль причмокнул и дернул поводья, повозка, качнувшись, снялась с места. Только тогда Александра осмелилась сесть.
   – Что он сказал? Кто это?
   – Нам пожелали счастливого пути, – безмятежно ответил Даниэль, которого встреча со всадниками, кажется, ничуть не взволновала.
   – Ты знаешь этих людей?
   – Нет, мы не встречались прежде. Это бедуины, воины пустыни. Они служат Салах ад-Дину, здесь его земля. Они не тронут нас, потому что мирные договоренности действуют здесь.
   – Что ты сказал им?
   – Правду.
   – Правду? – ужаснулась Александра.
   Даниэль, не оборачиваясь, пожал плечами.
   – Я везу спасенную женщину к ее мужу. Эти люди знают крепость Ахмар, знают Джабира и не любят его. Мало кому он нравится здесь. Их предводитель спросил, почему у меня такие грязные лошади, и я объяснил ему. Он смеялся и посоветовал поцарапать им шкуры, чтобы обмануть хотя бы детей. Он сказал еще, путь впереди свободен, сейчас в этой части пустыни, у гор, почти никого нет.
   – А что значит «тайр»? Когда ты сказал это, они стали… дружелюбнее. Мне показалось так.
   – «Тайр» – это «птица». Так меня называют в Святой Земле те, кто знает. Я летаю повсюду, быстро и бесшумно.
   – Даниэль по прозвищу Птица, – она невольно улыбнулась. – Тебе идет. Так эти люди знают тебя?
   – Они слышали обо мне.
   Александра покачала головой.
   Эта земля как была непонятной, так и осталась. Александра выросла в другой земле. Там властвовали туманы, суровый прибой облизывал соленой пеной прибрежные скалы, крики чаек звучали жалобно, как плач вдов, и под ветром с моря сгибались старые деревья. Там стояли окруженные рвами замки, и в лесах водились хищные звери, и небеса хмурились, и было вдоволь ручьев.
   Здесь же реки почти все пересыхают с началом лета, только Иордан катит свои мутные воды; в Англии люди основательны и замкнуты, а тут – легки, как самум, и неуловимы. Для северян с далекого острова поединок – дело всей жизни, для мусульман – столкновение соколов в полете. Их ярость пламеннее и выше, но и крылья их легче.
   Даниэль по прозвищу Птица был странным именно потому, что, будучи франком, приехавшим в Святую Землю, он словно слился с нею.
   О чем он говорил с этими воинами пустыни, чьи голоса Александра слышала недавно? Ни разу она не видела бедуинов так близко, чтобы посмотреть в их темные глаза, оценить их стремительность и опасность. В замке мужа Александра жила словно бы в башне из слоновой кости, а когда выезжала, ее сопровождали вышколенные слуги. Кто знал, что однажды их сил окажется недостаточно, чтобы защитить госпожу? Кто знал, что вылетят из-за скал громко вопящие воины на легких конях и окажутся они вовсе не теми, которые чтят законы мира и войны и не нападают на женщин неприятеля…
   Нет, Александра не хотела сейчас об этом думать. Ничего не было. Не с ней.
   Лучше она будет думать о Даниэле по прозвищу Птица.
   Он насвистывал какую-то песенку, которой Александра не знала, и иногда говорил со своим конем – упрашивал не обижаться и дотащить повозку до Рабиуна. А там, обещал вполголоса Даниэль, можно будет и отдохнуть немного, напиться свежей воды у источника под двумя старыми дубами, поесть овса и потом уж мчаться в Аджлун, как ветер.
   Сейчас он говорил с конем, а раньше – с людьми, случайно встретившимися ему на пути, и эти люди его знали и, смеясь, называли Птицей. Наверное, он хороший вор, если слава о нем разнеслась даже по этим безлюдным землям. Александра хотела спросить Даниэля, что же он крадет, кроме захваченных сельджуками женщин, и не спросила, уснула.
   Она спала, и сны реяли над нею невесомой облачной стаей.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация