А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовные чары" (страница 27)

   Настоящая леди Маккол

   Линкс! Все про него начисто забыли. И вот он – восстал из мертвых. Вернее, из бесчувственных. Теперь понятно, почему так осмелел, даже обнаглел Хьюго. Он-то давно заметил, что его сообщник приходит в себя, и, ожидая скорого спасения, решил поиграть с беспечными «победителями». Похоже на сказку про то, как мыши кота хоронили: тот прикинулся мертвым, глупые мыши осмелели – и ну выплясывать на его теле, ну дергать за хвост, а кот ка-ак разинет пасть… Странно только, что его первой жертвой пал такой же котяра, но теперь уж точно настанет мышиный черед.
   Алан, разбуженный выстрелом, проснулся, закричал с испугу. На лице у Линкса изобразилась такая жгучая ненависть, что Флора кинулась к ребенку и прикрыла его своим телом, словно почувствовала: Линкс не пожалеет никого.
   Доктор одобрительно кивнул:
   – Правильно, заткни ему глотку. Детей мы всегда кончали в последнюю очередь, первым всходил на гильотину отец семейства. С него мы начнем и сегодня.
   – Вы, похоже, спятили, сэр, – произнес Джаспер, и Марина поразилась спокойствию, с каким звучал его голос. – Какая еще гильотина? Вы, милейший, в английском королевстве.
   – Не волнуйтесь, мистер Джаспер, – ухмыльнулся Линкс. – Дайте срок – и на Трафальгарской площади мы поставим такую же гильотину, как та, что стояла в Париже. Eще и побольше! Скоро всем аристократам придет конец. Им и их приспешникам, таким, как этот ничтожный малый. – Он презрительно кивнул на мертвого Хьюго. – Лорд Маккол, вы только посмотрите… Самовлюбленный идиот!
   – Не больно-то вы следуете общепринятому правилу, Линкс, – насмешливо повел бровью Джаспер.
   – Какому еще правилу? – насторожился тот.
   – Ну как же. De mortuis aut bene, aut nihil! О мертвых либо хорошо, либо ничего. Неужто запамятовали латынь? – Джаспер с удивлением воззрился на озадаченное лицо Линкса. – Или… Может ли такое быть? Вы небось и не знали ее никогда! Похоже, вы такой же доктор, как я – Шарлотта Корде.
   Лицо Линкса снова исказилось от ненависти, и Марина схватила Джаспера за руку и крепко стиснула, умоляя молчать. Ей показалось, что разъяренный «доктор» сейчас накинется на них и прикончит несколькими ударами сабли, ибо пусть он и не знает латыни, но с оружием обращается отменно. Однако Линксу явно хотелось оставить за собой не только последний удар, но и последнее слово.
   – Не смей упоминать имени этой шлюхи! – взревел он. – Она убила Марата… великого Марата!
   – А других убили вы сами. Дантон, Робеспьер, Демулен – да сколько их еще, тех, кто сначала отправлял на гильотину других, а потом отправился туда сам. Монстр революции пожирает своих родителей… Вы только подтвердили это сегодня, прикончив Хьюго, одного из героев маленького революционного переворота, который во главе с Джессикой решили учинить в Маккол-кастл. Кажется, на языке вашей демократии сие называется «передел собственности»?
   Марина бросила на Джаспера быстрый взгляд. Конечно, он не зря затеял словесную баталию с Линксом. Но зачем? Надеется расположить убийцу в свою пользу? Или просто тянет время? Джаспер на что-то надеется. Например, на то, что Линкс, заговорившись, потеряет бдительность и тогда можно будет его обезоружить.
   Ох, нет, шансы у них невелики. Джаспера сейчас и Макбет мог бы свалить одним ударом своей когтистой лапы, да и Марина с Флорой не справятся с сильным и безжалостным противником. Или все-таки попробовать? Девушка по-охотничьи прижмурила левый глаз, но тут Джаспер стиснул ее руку, как бы приказывая не двигаться. Значит, он и вправду чего-то ждет…
   – Да какой же он герой? – Линкс пренебрежительно пнул мертвого Хьюго. – Скажете тоже! Хьюго – жалкий предатель, купился на сказки о своем аристократическом происхождении и готов был сам перейти в стан угнетателей. Поэтому он заслуживал смерти и получил ее.
   – Так, с Хьюго мы разобрались, – покладисто кивнул Джаспер. – Наше будущее – мое, Флоры, Алана, мисс Марион – тоже более или менее понятно. Само собой разумеется, тот же конец ждет и Десмонда, не так ли?
   – Вы понятливый человек, мистер Джаспер, – ухмыльнулся Линкс.
   – Польщен, – невозмутимо изрек Джаспер, и только высоко взлетевшие брови выдали чувство презрения, владевшее им сейчас. – И все-таки я что-то никак не додумаюсь: а что насчет Джессики?
   – Джессика получит все, чего хочет. Дитя народа, она всю жизнь терпела унижения от богатых. Сначала Ричардсоны за гроши купили ее у несчастной матери, которая вынуждена была продать свое дитя, чтобы не умерли с голоду другие ее дети. Но мы отомстили Ричардсонам! Я сам сжег злодеев в их мерзком обиталище.
   – Я так и думал, – хладнокровно кивнул Джаспер.
   А Марина вздрогнула от неожиданного открытия. Выходит, она попала не в бровь, а в глаз, сказав однажды Джессике про изобилие подкидышей, собравшихся в Маккол-кастл. Вот оно что… Джессика обрекла на лютую смерть своих приемных родителей!
   – Со стороны Эмили Ричардсон было большой глупостью открыть Джессике тайну ее происхождения, – прервал ее мысли голос Джаспера.
   – Выходит, вы знали? – изумился Линкс.
   – О том, что Джессика никакая ни Ричардсон? Узнал на днях. Увы, слишком поздно, – вздохнул Джаспер. – Все с самого начала знала Урсула. Но в ее безумной голове царила такая путаница! А я был слеп, как крот. Надо полагать, к Алистеру Джессика прицепилась, как пиявка, лишь для того, чтобы еще одним аристократом на свете стало меньше?
   – Именно так, мистер Джаспер! – в восторге вскричал лжедоктор.
   – Знаете, Линкс, – задушевно молвил Джаспер, – в этой команде лицемеров вы мне кажетесь единственным честным человеком. И я глубоко сочувствую вам!
   – Что-то я не возьму в толк, мистер Джаспер, куда вы клоните. С чего вдруг вы вздумали меня жалеть? – озадаченно пробормотал Линкс.
   – С того, милейший, что вам предстоит испытать одно из величайших разочарований вашей жизни, – соболезнующе глядя на «доктора», изрек Джаспер. – Что, например, вы скажете, если Джессика в один прекрасный день станет зваться леди Маккол?
   – С какой бы стати? – растерянно моргнул Линкс. – Хьюго, сами видели, я прикончил, да и никакой он не лорд. Вас, мальчишку и Десмонда ждет та же участь. Откуда возьмется еще один лорд, который даст Джессике свое имя?
   – Похоже, Линкс, вы не только необразованный человек, но и глубокий дурак, подобно Хьюго, – заявил неожиданно Джаспер. – Не нужен ей никакой лорд, в том-то и дело. Джессика – вовсе не «дитя народа», как вы изволили выразиться. И Ричардсоны не покупали ее за гроши у женщины, умирающей с голоду. Напротив, они получили немалые деньги, согласившись взять в свой дом девочку и всю жизнь исполнять некоторые причуды ее матери. Например, Эмили Ричардсон с самого детства красила приемной дочери волосы, потому что мать Джессики была одержима желанием, чтобы ее дочь как можно меньше походила на своего отца и единокровных братьев, которых Клер Крэнстон ненавидела со всем пылом своей неистовой ревнивой души. Дело в том, что Джессика – незаконная дочь лорда Маккола и леди Клер Крэнстон, то есть чистейшая аристократка по крови и по духу. Вот так-то, мистер палач!
   Слова Джаспера были последними, которые было суждено услышать Линксу. Потому что в следующее мгновение «доктор», в ярости взметнувший палаш, рухнул наземь, сбитый с ног метким выстрелом, а из-за деревьев вышел Десмонд, в руке которого дымился пистолет.
   Алан, успокоившийся было в объятиях Флоры, снова перепугался и завопил. Десмонд поморщился, бросив взгляд в его сторону.
   – Помолчите, милорд! У вас еще будет время кричать на своих вассалов. А мы все-таки родственники.
   Подойдя к телеге, он сунул Алану пахнущий порохом пистолет. Флора обморочно побледнела, но Десмонд успокаивающе похлопал ее по руке:
   – Не бойтесь, я ведь только что разрядил его. Кстати, это фамильный пистолет Макколов, он принадлежал Алистеру, так что пускай мальчишка привыкает.
   Алан, в отличие от Флоры нимало не испугавшийся, начал «привыкать» с огромным восторгом и сразу же попытался сунуть дуло пистолета себе в рот.
   – Оружие должно быть направлено только на врагов! – остановил его Десмонд.
   Затем он, старательно обойдя взглядом оцепеневшую Марину, смотревшую на него как на привидение, улыбнулся Джасперу:
   – Все в порядке, сэр?
   – Как ты нас нашел? – спросил тот вместо ответа.
   – А как вы меня заметили? – ответил вопросом и Десмонд.
   – Твой синий сюртук мелькнул среди сосен, – сообщил Джаспер. – Правда, я не поверил своим глазам.
   – Что, не ждали помощи? – осторожно поинтересовался Десмонд.
   – От тебя? – повел бровью дядюшка. – От тебя не ждал.
   Племянник норовисто вздернул голову.
   – Любопытно, почему все здесь считали меня негодяем? Ладно бы только Джессика – она ведь других судит по себе! – но вы и…
   Он не договорил, но Марине показалось, что Десмонд имеет в виду ее, и сердце больно ужалила змея-обида: а ее-то он кем считал?
   – Сказать по правде, если ты притворялся, то делал это мастерски, – извиняющимся тоном сказал Джаспер.
   – Я почти не притворялся, но… Люди, как правило, видят не то, что есть на самом деле, а то, что им хочется видеть, – усмехнулся Десмонд. – Помните, Джессике стало ночью дурно и она вызвала Линкса пустить кровь. Что она говорила потом? Мол, я побледнел и почти лишился сознания. Я и в самом деле был потрясен до столбняка. Однако отнюдь не от жалости к Джессике, а потому что узнал в докторе мерзавца, прославившегося в Париже поистине звериной кровожадностью.
   – Но ты же страшно рисковал, встретившись с ним! – воскликнул Джаспер.
   – В Париже Линкс исполнял одну и ту же роль – безжалостного убийцы. А у меня там была тысяча лиц, и ни одного своего. – Десмонд взъерошил светлые волосы, помял твердый, с ямочкой, подбородок. – Я был ремесленник Этьен, солдат национальной гвардии Рене, художник Оливье… Нет, риска не было. Но я сразу заподозрил неладное в слишком тесной дружбе Линкса с Джессикой. И еще. Алистер был самым галантным кавалером на свете, но от меня, своего брата, он не таил ничего, говорил, что Джессика вызывает у него смутный страх, граничащий с отвращением. И мне никак не верилось, что Алистер вдруг решил жениться на ней, даже объявил о помолвке. Я гораздо легче поверил, что он сочетался браком… со служанкой.
   Десмонд запнулся, и Марина вдруг поняла почему: наверняка он в ту минуту вспомнил, как сам сочетался с бог весть кем.
   – Начав осторожно расспрашивать людей, я узнал то, что хотел: Алистер никому ни о чем подобном впрямую не говорил, известие исходило от Джессики, которая распространяла слухи так умело, делала такие тонкие намеки, так ловко сводила обстоятельства, что никто не сомневался в намерениях Алистера.
   – А кольцо? – взволнованно спросил Джаспер. – Вообще-то я видел, как Алистер надел его Гвендолин, но…
   – Но вы сочли, что брат передумал, верно? – усмехнулся Десмонд. – Я не виню вас. Жизнь не располагала вас к любви и доверию, поэтому…
   – Я просто хотел быть счастливым, – глухо отозвался Джаспер.
   – И решили, что не можете быть счастливы без Маккол-кастл, – усмехнулся Десмонд, даже не вопросительно, а просто очень печально.
   Марина вприщур гневно взглянула на Десмонда. Да, его сказочно своевременное появление спасло их всех, но почему он сейчас ведет себя так, словно ведет дознание? Почему смеет обвинять Джаспера, который только что с трудом отводил от себя и от женщин смерть, усиленно заговаривая зубы убийце Линксу? И если Десмонд раскусил Джессику, почему бы ему не пойти дальше? Почему он не просит прощения у Марины за все отвратительные, неправдоподобные подозрения, которые возводил на нее в компании со своей сестрицей? Ах да, он ведь не слышал хвастливых признаний Хьюго… Джаспер и Флора, конечно, заступятся за нее, и у Десмонда сделается такая обалделая физиономия, что любо посмотреть!
   Кстати, интересно узнать, как Десмонд очутился здесь. Наверняка, заждавшись Сименса, пошел поглядеть на дело его рук и нашел своего пособника без памяти, а клетку – опустевшей. И ринулся в погоню за беглянкой. Ведь какие бы подробности ни выяснялись насчет коварства Джессики, безумных замыслов Линкса и тому подобного, Десмонд по-прежнему обременен постылым браком и не может не желать сбросить ярмо с плеч. Надо отдать ему должное: он благородно принял весть об Алане и вроде готов без боя сдать позиции. Конечно, он еще натешится властью в Маккол-кастл, фактическим хозяином которого будет лет пятнадцать, пока Алан подрастет. Однако ему так или иначе придется думать о запасных позициях, а их обеспечить может только выгодный брак на девушке с приданым, с землями, где Десмонд сможет основать новую твердыню своего честолюбия. И, уж конечно, меньше всего ему нужна тайная жена. Да Марина и сама с радостью готова сбросить узы насильно навязанного, унижающего ее брака! Десмонд и представить себе не способен, что единственное ее желание – оказаться от него как можно дальше…
   О нет, конечно же, она лжет самой себе!
   Ей мучительно хотелось, чтобы он схватил ее в объятия, зацеловал, восклицая, что не перенес бы ее смерти, что во всем раскаивается, что слепо верил Джессике, а теперь понял, как жестоко был обманут… Хотя ей было бы довольно, ежели б он просто глянул на нее… и она бы успела прочесть в его взгляде горечь, и вину, и раскаяние, и мучительную тоску, и жажду обладания…
   Слезы вдруг так близко подступили к глазам, что Марина принуждена была резко вскинуть голову, чтобы они не хлынули через край. И возблагодарила судьбу, когда Алан вдруг завозился, поглядывая на Флору. Та принялась выбираться из телеги, а Марина ринулась за ней с таким видом, будто непременно хочет помочь. Просто ей не хотелось оставаться одной с мужчинами. Чего доброго, следующей на очереди у дознавателя Десмонда станет она сама.
   Отойдя от телеги за можжевеловые кустики, Марина осознала: ей нет никакой надобности возвращаться. Наоборот – ей ни в коем случае не следует возвращаться! Ей нужно как можно скорее вернуться в замок, собраться – и исчезнуть. Чем скорей, тем лучше.
   Марина сделала шаг и другой в глубь леса, пытаясь вспомнить, где оставила своего гнедого, как вдруг обмерла, почуяв спиной чей-то пристальный взгляд. Оглянулась, холодея, готовая закричать при виде нового врага, – и ноги у нее едва не подкосились от несказанного, почти невыносимого облегчения: на нее косился вороной конь. Конь Десмонда, Блэкки.
   Она почмокала губами, от души жалея, что нет в кармане ничего, чтобы задобрить богом посланного конька: ни хлебушка, ни кусочка сахарку. Впрочем, конь и так вел себя вполне дружелюбно, не выразил ни малейшего неудовольствия, когда она осторожно поставила ногу в стремя, а потом взгромоздилась в седло. Марина схватила поводья, и вороной, почуяв твердую руку, послушно пошел к дороге.
   Впервые за этот безумный день Марина улыбнулась. Какая удача, что ей попался конь Десмонда, известный своей прытью! Теперь ее нипочем не до-гнать. Но на всякий случай она отыскала своего гнедого и повела за собой в поводу. Ну вот дело и слажено. Теперь у Марины никаких помех, чтобы добраться до замка, забрать кое-какие вещи, которые она сможет продать, чтобы оплатить дорогу, – и убраться восвояси. Когда Десмонд обнаружит ее бегство, будет уже поздно. Он ведь не сможет выпрячь лошадь из телеги Флоры, предоставив раненого, беспомощную женщину и малое дитя прихотям судьбы, чтобы догнать свою беглянку-жену, спасти то, что еще тлело, трепетало меж ними, оживить умирающее, содеять невозможное.
   Марина с тоской поняла, что безумно, мучительно жалеет об этом, и наконец-то дала волю слезам… последним своим слезам о Десмонде.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация