А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовные чары" (страница 24)

   Марина угрюмо покачала головой и слабо усмехнулась. Не зря им с Джессикой приходила мысль об их удивительной схожести. Мариной движет любовь, Джессикой – алчность, но обе думают о собственной пользе, хотя цель у них одна – Десмонд.
   А тот мечется в этой круговерти, как щепка, не замечая, какие интриги закручиваются, какие сети плетутся. Десмонд непоколебим в своем милордском самодовольстве и занят только хозяйством и заботами о процветании замка, как будто его брат и тайная его жена не погибли, не находится под угрозой их ребенок, а его «подружка детства» не оплетает его все крепче и крепче своими губительными тенетами.
   Что случилось с Десмондом в родовом замке? Где тот неистовый, неугомонный и одновременно хладнокровный Десмонд Маккол, который поцелуями свел с ума испуганную девчонку, а потом приставлял ей пистолет к голове? Хотя Марина тогда и думала, что ненавидит его, но ведь на самом-то деле именно из-за таких вот безумных поступков она и влюбилась в него! А теперь из прежних качеств Десмонда осталось одно спокойствие. Ну ничегошеньки вокруг себя не видит! Или… не хочет видеть?
   Ну вот, опять она вернулась к той мысли, которую прежде тщательно обходила и наедине с собой, и в ночном разговоре с Урсулой. Не хочет видеть… А почему? Потому что тогда рухнет весь привычный, вековой, любимый, «милордский» образ жизни. Скандал в Маккол-кастл! Да ведь Десмонд лучше застрелится, но не допустит скандала. А может быть, застрелит всякого, кто будет скандалом угрожать.
   Не нужна ему правда про Алистера, Джессику, Гвендолин, Алана! Ведь по правде Маккол-кастл принадлежит именно Алану, а Десмонд может быть только кем-то вроде регента при несовершеннолетнем принце. Пример Джаспера, человека на вторых ролях, у него перед глазами, и такой судьбы Десмонд себе не желает.
   О нет, он не поглупел в Англии. Пожалуй, напротив – поумнел, надышавшись английского воздуха, насквозь пропитанного здравым смыслом. Может быть, если бы права Алана были восстановлены сами собой, Десмонд принял бы это стоически и с достоинством. Но докапываться до справедливости, чтобы ущемить себя, Десмонд не способен. И он не будет искать подтверждение факта венчания Алистера и Гвендолин, а значит, законность рождения Алана останется под вопросом. Хотя зачем их искать? О том, где хранится заветная бумага, знала Гвендолин, что стоило ей жизни; знала Урсула – теперь и ее нет, но еще знает Флора…
   Марина вскочила и кинулась к дверям, забыв, что они заперты. По плану, разработанному с Урсулой, ей столько предстояло сегодня сделать! А она сперва преступно проспала, а теперь сидит взаперти. Неужели так и придется предаваться бесцельным размышлениям, в то время как волосок, на котором висит жизнь Алана, становится все тоньше. Джессика подбирается к нему все ближе, и теперь не осталось никого, кто способен остановить ее. Десмонд – считай, вообще пустое место. Урсулы нет. Джаспер? О, если бы… Марина огляделась. Ужасно захотелось что-нибудь сломать… нет, долго и яростно бить, крушить, чтобы дать выход накопившейся ярости. Ну как Десмонд мог поверить всей той грязи, которую вылила на нее Джессика? И Урсулу-то Марина задушила, и даже ни в чем не повинного капитана Вильямса отправила на тот свет! Ноготком, что ли, по горлу полоснула? А Джессика словно бы заранее знала, что ей все с рук сойдет, и разошлась в своих измышлениях. Даже пятна на платье в ход пошли!
   Марина с ожесточением покачала головой. Сейчас она жалела только об одном: что не вылила всю ту распроклятую краску за окошко или еще куда-нибудь. Неизвестно, открытие каких своих тайн подозревала Джессика, однако ей и в голову не пришло, что Марина додумается до главной тайны. Собственно, она и не додумалась – Урсула сообщила ей, что за таинственная краска хранилась в бутылочке. Да, жаль, что Марина не уничтожила тот состав. Любопытно было бы поглядеть на полинявшую Джессику, чьи прекрасные каштановые волосы постепенно приобрели бы тот первозданный уныло-белобрысый цвет, в который их изначально окрасила матушка-природа. Ведь руки и платье Марина перепачкала в краске для волос, которой постоянно пользовалась Джессика. И как ни была разъярена в ту минуту Марина, она не смогла удержать презрительного смешка.
   А кстати, еще о сходстве. Ведь в какой-то степени Десмонд с Джессикой очень подходят друг другу! У них общая цель – Маккол-кастл.
   У них общая цель… Они сообщники. Сообщники! Господи Иисусе…
   Марину вдруг заколотило от внутреннего озноба. Губы у нее похолодели.
   Сообщники! Как все просто! Она-то приписывала Джессике кого угодно в помощники – Джаспера, Хьюго… Ну, можно не сомневаться, и они там побывали, но истинный ее сообщник, он же цель ее стремлений, только один человек – Десмонд. Десмонд!
   И теперь ясно, кто и почему убил капитана Вильямса.
   А она-то ломала голову, мучилась: ну как мог Десмонд поверить, будто она совершила такое страшное преступление… Зачем, дескать? Незачем. Ей – точно незачем. А вот Десмонду очень даже есть зачем! Он-то и убил капитана. Однако, верно, Вильямс задорого продал свою жизнь. Дрался, уж конечно, до последнего!
   Марина брезгливо сморщилась, вспомнив, как Десмонд притащился в замок чуть живой. Лошадь его сбросила, как же! Сболтнул первое, что на язык взошло, лишь бы отвести глаза Урсуле и Марине. Не больно-то и старался, выдумывая. Урсула, мол, всякое проглотит, да и с дурочкой Марион можно не церемониться, кто она такая…
   Вот именно! Кто она такая? Уничтожен единственный свидетель ее брака с Десмондом, и неважно, если в каком-то судовом журнале сохранилась соответствующая запись. Что бы ни говорила теперь Марина, какие бы права на Десмонда – на Маккол-кастл! – ни предъявляла, все будет пустым звуком. Ей еще труднее доказать свои права, чем двухлетнему Алану: поди найди тот судовой журнал! Зачем на свою погибель явился в замок Вильямс? Неужто лишь для того, чтобы узнать, как поживают сумасшедшие супруги, лорд и леди Маккол? Узнал – и заплатил жизнью.
   Теперь Десмонд и Джессика обезопасили себя со всех сторон. Кроме одной… Им и в голову не может прийти, что Марине совершенно наплевать на Маккол-кастл со всеми его обитателями и обуревающими их страстями. А если ее сердце рвется от любви на части, то об ее боли никто не должен знать, кроме нее самой. И она победит свою боль. Потому что невозможно ведь любить недостойного человека! Или возможно? Ну, это ей еще предстоит узнать, у нее целая жизнь впереди… Но вдруг Десмонд все-таки решит обезопасить себя от ее возможных (отсутствующих, но ему-то сие неведомо!) притязаний на Маккол-кастл? Что, если он решит и ее заставить замолчать – так же, как заставил замолчать Вильямса?
   Марина слабо улыбнулась: сейчас собственная жизнь представлялась ей чем-то столь незначительным и обременительным, что она, кажется, и пальцем не пошевелила бы, распахнись теперь дверь и появись убийца, подосланный Десмондом. Однако оставалось еще не воплощенным то, о чем они договорились ночью с Урсулой. Старая дама мертва, но Марина-то жива. И она должна сделать то, что обещала, ибо обещание, данное умирающему (ведь Урсула погибла!), равнозначно священной клятве и неразрушимо… как неразрушимы узы, налагаемые господом на мужчину и женщину при венчании.
   Марина закрыла глаза и печально покачала головой. Вот в чем беда, вот горе-то в чем! Они с Десмондом повенчаны. Господь слил их воедино, и если Десмонд предался дьяволу и отрекся от жены своей, то она не отречется ни от господа, ни от своего супруга. Она спасет его душу – или погибнет. А значит, ей все же необходимо выбраться, улететь, уползти… да хоть сквозь стену просочиться, но только выйти из комнаты.
   Марина обвела спальню, ставшую узилищем, пламенным взором, словно надеясь поджечь ее и огнем добыть себе свободу. И в первое мгновение даже не удивилась, когда боковая стенка шкафа вдруг дрогнула, а потом и весь шкаф медленно отъехал от стены, открывая узкую щель. Не тотчас она поняла, что не ее сила воли и любви разверзла стену, а сделал это кто-то другой. Но вот в щель просунулась рука, потом плечо, голова…
   Марина не стала ждать, пока убийца, которого все-таки послали к ней Джессика и Десмонд, пролезет в узковатую для него щель и набросится на свою жертву, сидящую с разинутым ртом. Схватила тяжелый бронзовый подсвечник, стоявший на ночном столике, и без малейших колебаний обрушила его на лысую голову.
   Человек упал, даже не пикнув. Марина с усилием втащила в комнату его тяжелое тело – и облилась холодным потом. А вдруг сейчас из щели выскочит его более худощавый и проворный помощник? Но за стеной было по-прежнему темно и тихо. Марина перевела дух и позволила себе наконец-то взглянуть на человека, который пришел прикончить ее, но которого, очень может быть, прикончила она сама. Нет, вроде бы дышит, жив… Ну, слава богу, не взяла греха на душу!
   Она перевернула тело – и обомлела, увидев… Сименса.

   Исчезновение Флоры

   Все, на что была сейчас способна ее взбудораженная головушка, это подсказать взять с собой свечу, дабы не блуждать ощупью в паучьей сети тайных ходов, опутавших замок. Марина пролезла за шкаф и осторожно двинулась вперед.
   Сименс, подумать только! Значит, Десмонд только делал вид, что гневается на верного слугу, а сам приберегал его для тайных дел? Или Сименс так желал воротить расположение своего господина, что пошел и на душегубство? Ну, ему не впервой: Агнесс, да и прежние его жертвы тому доказательство. А вот интересно, хворь, разбившая Сименса, прошла? Или Десмонд так дешево ценил Марину, что послал к ней полуживого старика, уверенный, что ее можно взять голыми руками?
   Марина мстительно усмехнулась. Ей давно хотелось разделаться с Сименсом, еще со времени гибели Агнесс, да бог все воли не давал. А теперь все удачно сошлось.
   Нетерпеливо притопнув, она наступила на подол и чуть не упала. Ох, нет, рано торжествовать, да и задумываться хватит. В лабиринте ее мыслей сейчас заблудился бы и Тезей, даже с двумя Ариадниными нитями. А надо бежать по настоящему лабиринту!
   По счастью, переход не разветвлялся, не петлял, а вел да и вел куда-то и совсем скоро вывел Марину на галерею для менестрелей, протянувшуюся над огромным нижним залом, где, говорят, прежде давали балы и устраивали празднества.
   Зал был пуст, на галерее тоже ни души. Марина опрометью слетела по лестнице, стараясь сохранять достойный и равнодушный вид: кто бы ни попался ей навстречу, он не должен был заподозрить, что мисс Марион не просто невинно прогуливается, а совершает побег. Едва ли Десмонд и Джессика успели сообщить всем обитателям, что она арестована. Только бы эта парочка не стала на ее пути!
   Интересно, а Джессика уже соблазнила Десмонда или еще строит из себя несусветную невинность? У Марины даже ноги подкосились от этой мысли. Нет, нельзя ни о чем таком думать!
   Она без помех вышла из замка. И во дворе никого, точно вымерли все… Либо отдают последний долг Урсуле. Марина мысленно попросила погибшую подольше отвлекать внимание и потянула на себя тяжелую дверь конюшни.
   Откуда ни возьмись вылез заспанный парень с соломою в волосах, но он только осоловело кивнул, когда Марина приказала ему седлать гнедого, причем взять мужское седло.
   В прошлый раз они с Джессикой неспешно доехали до деревни часа за два. Но сейчас, припустив рысью, Марина надеялась, что понадобится не более часу. И все же может статься, она уже опоздала и не найдет ни Флоры, ни Элен, то есть Алана. У Джессики длинные руки, и если она дотянулась до Гвендолин, почему бы ей не достать в конце концов и сына несчастной? Хотя вряд ли. Хьюго ведь в заточении, а кто еще впутается в такое грязное дело… Не Десмонд же! Правда, остается еще Джаспер.
   Марина принялась размышлять. Она много чего узнала нынче ночью от Урсулы о Джаспере. Хорошо, если старая леди права и у него недостанет сил поднять руку на женщину, которая много лет была его верной подругой. Но кто их поймет, Макколов! Много до чего доводит их любовь к фамильному достоянию.
   Она влетела в деревню на всем скаку, но сдержала коня, увидев, что люди, одетые в черное и толпящиеся тут и там, поглядывают на нее с недоумением и даже страхом. Окна домов тоже были обвиты черными лентами, и Марина сообразила: деревня в трауре по Урсуле. Не диво, что люди на нее пялятся, она ведь живет в замке, а почему-то не в черном платье.
   Доскакав до хорошенького серого домика, увитого плющом, Марина перемахнула через изгородь и лихо выпрыгнула из седла, заметив, как чей-то белый чепец мелькнул за углом дома.
   Покосившись на траурный бант над дверью, вбежала в дом, радуясь, что здесь все так тихо, мирно, чисто. Пролетела через комнату прямиком в угол, к розовой колыбельке. Нагнулась и замерла: та была пуста.
   – Флора! – выдохнула Марион. – Алан!
   Вроде бы не случилось ничего особенного: ну, Флора с ребенком куда-то вышла или на кухне кормит дитя, – однако Марина отчего-то вдруг страшно испугалась и едва не подскочила с криком, когда кто-то пискнул за ее спиной. Круто повернувшись, увидела старушку, Флорину матушку, которая, сидя на своем привычном месте у камина, в страхе глядела на нежданную гостью.
   – Где Флора? Где ребенок? – воскликнула Марина, бросаясь к старушке так стремительно, что зацепила ногой какую-то корзинку. Женщина, вжавшись в спинку кресла, рукой заслонилась от нависшей над ней растрепанной, возбужденной гостьи.
   Марина пригладила волосы, выпрямилась.
   – Прошу прощения, я не хотела вас напугать. Но мне очень нужна Флора.
   – Ее нет, мисс, – дрожащим голосом отозвалась старушка. – Не угодно ли выпить сидра? В прошлый раз он пришелся вам по вкусу.
   – О, так вы меня помните, – пробормотала Марина, вглядываясь в невинные серые глаза, такие же, как у Флоры.
   – Конечно. Вы русская мисс из замка, вы приезжали вместе с леди Джессикой. Леди была очень добра и подарила девочке чудесное яблоко. Так как насчет кружечки сидра?
   – Благодарю, как-нибудь в другой раз, – нетерпеливо дернула плечом Марина. – Мне очень нужна Флора! Где она?
   – Да где же ей быть, скажите на милость? – Седые брови высоко поднялись. – Конечно, в замке.
   – В замке?!
   – Ну да, мисс! – закивала старушка. – Леди Урсула, страдалица, померла – упокой, господи, ее светлую душу… Я была кормилицей молодого лорда Алистера, а стало быть, моя Флора – его молочная сестра. Леди Урсула знала ее с младенчества, они крепко любили друг друга, поэтому Флора, узнав о смерти бедняжки, побежала в замок.
   Марина с досадой прикусила губу. Похоже на правду. Такой поворот событий почему-то в голову Марины не пришел. Такая уж у нее неразумная голова! Но делать нечего, придется обходиться тем, что есть.
   – Очень жаль. Я ведь затем и ехала, чтобы позвать Флору в замок, а получилось, что мы с нею разминулись. Ничего страшного, я вернусь – и мы повидаемся. Однако мне хотелось бы взглянуть на красоточку Элен. Вы позволите?
   – Так ведь Флора взяла малышку с собой! – вскрикнула старушка, всплеснув руками. – Как принесли нам записочку от леди Джессики, мол, так и так, у нас несчастье, а потому приезжай, Флора, в замок и крестницу бедняжки леди Урсулы, маленькую Элен, с собой возьми, так Флора и… – Она осеклась.
   – И – что? – тихо спросила Марина, но старушка не ответила.
   Марина покачала головой. Ох и ясные, ох и честные глазки у бабули! Врет мастерски. Ну что ж, ей было где научиться: небось пожила в Маккол-кастл, переняла привычки его обитателей. А все же немножко перестаралась, пересолила свое лживое кушанье! Не скажи она, что Флора поехала по зову Джессики, Марина, может быть, и проглотила бы вранье, столь похожее на правду. Но Флора ведь Джессику знает как облупленную, насквозь ее видит. Разве что в припадке безумия она отозвалась бы на ее зов, вдобавок потащив за собою Алана прямо в логово хищников. И сама бы туда не сунулась. Так что нечего Марине сетовать на свою глупость: и в помине нет Флоры в замке, и Алана там нет. А вот где они?
   Старушка крутила веретено с такой скоростью, что только пыль летела. И пальцы у нее ловкие, и язык. Пожалуй, бесполезно ходить вокруг да около, с ней надо говорить прямо.
   Марина сунула руку в карман, выхватила оттуда сложенный вчетверо листок и протянула старухе:
   – Вот, поглядите-ка.
   Та опасливо взяла листок, повертела в сухих, скрюченных пальцах, вдруг до боли напомнивших Марине руки Урсулы.
   – Письмецо, что ль? Но ведь читать-то я не умею.
   – Неважно, – отмахнулась Марина. – Я сама вам прочту. Слушайте!
   Она развернула листок, с трудом сдержав слезы при взгляде на каракульки Урсулы, и начала читать:
   «Дорогое дитя мое, Флора! Дела наши могут стать совсем плохи, а потому лучше бы тебе сейчас уехать и взять с собою Алана. Доверься мисс Марион – она твой и мой друг и желает того же, чего желаем мы: справедливости для Алана и счастья для Десмонда. Она знает о тебе все, что знаю я. Она согласилась сопровождать тебя в Брайтон, где ты поживешь у миссис Беркли. Эта дама тебе знакома; думаю, и она тебя не забыла. Когда-то она была мне единственным другом, пока в Маккол-кастл не поселилась известная тебе особа и все у нас не пошло кувырком! Сошлись на меня при разговоре с миссис Беркли, оставайся у нее, покуда я не позволю тебе вернуться. Храни бог тебя и Алана. Урсула Маккол».
   Марина замолчала. Старуха глядела на нее с тем же рассеянным выражением.
   – Вы слышали? Урсула послала меня передать это Флоре, и вы должны…
   – Одного я в толк не возьму, – перебила ее матушка Флоры, – как же леди Урсула сподобилась письмецо сие написать? Она ведь упокоилась, страдалица.
   – Да вы что, не понимаете? – запальчиво вскричала Марина. – Леди Урсула написала его ночью, еще когда жива была! Она уже чуяла недоброе, и…
   Марина осеклась. Лицо старушки такое невинное, розовое… Лицедейка!
   – Спрячьте-ка письмецо, милая мисс, – изрекла она. – Складно вы все говорите, однако почем я знаю, в самом ли деле письмецо от леди Урсулы? Может, вы сами все и насочиняли. Когда грамоте разумеешь, дело нехитрое.
   – Нелепица какая… – беспомощно пробормотала Марина. – Откуда ж мне знать про Алана и миссис Беркли?
   – Про Алана вы все выглядели да высмотрели, мне Флора сказывала, как из замка прибежала, – холодно изрекла старуха, вприщур глядя на Марину, и ни следа прежней розовой невинности не обнаружила та в ее глазах и на лице. – Я сразу говорила: уезжай, мол, беда близко, а она отговаривалась. Ну а сегодня, как прошел слух, что вы с леди Урсулой расправились…
   – Что? – слабо выдохнула Марина, а старуха горестно покивала в ответ.
   – Да, да, что слышали. Хоть Флора и говорила, будто вы ни в чем дурном замешаны быть не можете, мол, глаза у вас ясные, а мне другое ясно: вы, мисс, ничем не лучше мисс Джессики. Она тоже нынче записочку написала: так, мол, и так, поспеши, Флора, в замок да дитя с собой прихвати… Всем, погляди-ка ты, наше дитя вдруг понадобилось! – всплеснула руками старушка. – Да только Флора, по счастью, не так глупа, как вы все думаете. Ее уже давно и след простыл! И вам, и этой наглой девчонке я сказала: мол, дочка в замок уехала, а больше знать ничего не знаю и ведать не ведаю!
   Марина стояла, будто ее в землю вбили.
   – Что? – с трудом разомкнула она непослушные губы. – Какой наглой девчонке? Вы о ком? Кому вы еще…
   – Надо думать, обо мне речь! – перебил ее чей-то обиженный голос. – Неужто вы так про меня, матушка Смит? Не зря же я вам не поверила…
   Глаза старушки наполнились страхом, и Марина резко обернулась.
   – Глэдис?! – вскричали обе разом.
   – Она самая. – Бывшая горничная Марины сделала свой книксен так стремительно, словно у нее подвернулась нога. – Стало быть, вы мне голову морочили, матушка Смит? Ну, это вы зря. Ежели я скажу про это в замке…
   Она укоризненно покачала белым чепцом, и Марина поняла, кто подглядывал за ней во дворе. Да, Глэдис опять оказалась хитрее! Жаль, что не удосужилась Марина полюбопытствовать, кто прячется за углом дома, – избавила бы и себя, и мать Флоры от многих хлопот. Ведь никак нельзя, чтобы Глэдис оказалась сейчас в замке. Во-первых, доложит своей хозяйке, что мисс Марион сбежала и ищет Флору, а во-вторых, что Флора тоже подалась в бега. Нет, пока не следует Джессике знать ни о том, ни о другом. У нее и своих хлопот довольно, с Десмондом. Вот и пусть хлопочет…
   Марина осторожненько переступила, пытаясь переместиться поближе к Глэдис, но стараясь сохранить на лице маску отупелого недоумения. Однако Глэдис была настороже – еще прежде, чем Марина предприняла свои военные действия, вылетела на крыльцо. Марина ринулась за ней, и судьба уже почти позволила ей схватить Глэдис на ступеньках крыльца, но пришлось отдернуть руки: трое рослых крестьянских парней и столько же девиц в величайшем недоумении наблюдали за погоней!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация