А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовные чары" (страница 22)

   Чтобы что? Марина встала как вкопанная. Вот уже и топиться собралась… Десмонд, чего доброго, решит, что она утопилась, рассорившись с Хьюго… со своим любовником. Он ведь не знает, что Марина ждала его, и приди он на несколько минут раньше…
   Марина передернулась, вспомнив звериный запах Хьюго, его мускулистую спину и волосатые ноги. Он, конечно, красив… но красота его какая-то мрачная, почти удручающая. Притягательная и отталкивающая красота порока. Но она уже никогда не будет притягательной для Марины.
   Строгое, светлое лицо Десмонда встало перед ее глазами. Изломанные насмешливые брови, льдистые глаза, твердый рисунок губ, совершенный очерк лица… Бесконечно любимого лица! Да, Марина и не заметила, как стала пленницей собственного сердца.
   Нужно поговорить с Десмондом. Но он не захочет слушать! Марина всхлипнула, вспомнив выражение брезгливости, с каким он только что смотрел на нее. О господи, она ведь тоже так смотрела на него когда-то… в каюте пакетбота… Что ж, они с Десмондом отчасти квиты. Оба испытали жгучее презрение, почти ненависть друг к другу, и если Марина поняла свою ошибку, то и он должен понять!
   Она повернулась и побрела, еле переставляя заледеневшие, исколотые песком ноги. Одна мысль неотступно колотилась в голове: «Надо скорей сказать Десмонду, что произошло чудовищное совпадение, недоразумение, что если бы он пришел раньше…»
   Марина замерла. Он не пришел раньше лишь потому, что Хьюго перешел ему дорогу и послал на поиски леди Урсулы. Зачем? Бог весть. Что там бормотал Хьюго? «Я был уверен, что успею, что он проищет бесноватую полчаса, не меньше, а он…»
   Хьюго был уверен, что Десмонд опоздает на свидание. Это означало лишь одно: он знал о свидании и хотел прийти в павильон первым, хотел «успеть»… Получается, Глэдис разболтала ему о своем разговоре с «русской кузиной», показала письмо с цифрой 10, дерзко переправленной на 9. И Хьюго решил опередить хозяина.
   А что его так разобрало? Или он чувствовал к Марине тайную, неодолимую страсть? Но тогда почему Хьюго не довершил начатое? Ведь оцепенение, владевшее ею, было подобным беспамятству, и она не смогла бы противиться насилию. Наоборот, Хьюго, рискнувший благорасположением своего господина, вдруг шуганул Марину с постели, будто помойную кошку. Он кого-то ждал… Неужто малютку Глэдис, которая замыслила какую-то каверзу против нее?
   Сейчас Марина знала одно: прежде чем идти говорить с Десмондом, ей нужно снова увидеть Хьюго и спросить… Он, конечно, откажется рассказывать, но ничего: она прочтет ответ в его черных распутных глазах!
   Вот и павильон. Едва дыша, по чуточке Марина приотворяла дверь, опасаясь, что внезапно ворвавшийся порыв ветра спугнет Хьюго и его пассию.
   Зря старалась! Их не спугнул бы и ураган, этих мужчину и женщину, которые бились на развороченной постели. Марина узнала волосатую, черную спину Хьюго, и ее пронизала дрожь такого отвращения, что тошнота подкатила к горлу. Итак, Хьюго дождался… Кто же его подружка?
   Женщина вдруг пронзительно взвизгнула и замерла в изнеможении. Руки ее расслабились и удовлетворенно обхватили спину обессиленного любовника. На пальце блеснуло кольцо… и Марина наконец узнала то, зачем пришла сюда.
   Она сделала шаг назад, потом еще шаг, осторожно прикрыла дверь – и прянула во тьму, ничего не видя перед собой, кроме фамильного кольца Макколов, которое сверкало на тонком, изящном пальце.

   Супружеская сцена

   Джессика… Так вот кто любовница Хьюго! Вот кто измыслил интригу! Можно не сомневаться, что невеста-вдова давно почуяла нечто странное в отношениях Десмонда и его «русской кузины». Пожалуй, ей тоже Глэдис сообщила об отставке, которую получила Агнесс, и Джессика решила бросить соперницу в такую грязь, от которой той в глазах Десмонда вовеки не отмыться.
   Но какова Глэдис! Похоже, сцену жалости и сочувствия она разыграла по указке Джессики и ловко подсунула в нужную минуту письмо. А за работу получила от мисс Ричардсон награду в виде хорошеньких туфелек, правда, изрядно поношенных, со скошенным каблучком…
   Марина нахмурилась: какая-то мысль мелькнула в голове и пролетела. Да и при чем тут туфли и Глэдис? Девчонка служит той, которая, как она считает, скоро станет леди Маккол.
   Получается, Джессика тогда говорила о себе: о том, что надо полюбить Маккол-кастл превыше всего и ради обладания им смирить свое сердце, затворить его для любви и счастья. Лишь бы стать леди Маккол! О нет, она не любит Десмонда. Слова о любви в письме, которые так ранили Марину, неискренни. Расчетливая Джессика очень точно представила себе, что может сказать своему возлюбленному Марина, – и облекла ее чувства в оболочку слов. Получается, Джессика успела очень хорошо узнать Марину. Наверное, «дружба» с Мариной была так же подстроена Джессикой, как ее «любовь» к Десмонду.
   Какая там любовь! Десмонд в ее глазах лишь бледное подобие Алистера. Зачем ей любить Десмонда, когда племенной жеребец Хьюго в любую минуту готов удовлетворить ее пыл. Хм, похоже, под ледяной оболочкой мисс Ричардсон скрывается весьма страстная натура – вон как она визжала. Так же и Агнесс вопила тогда, в конюшне с Хьюго.
   Агнесс… Марина зажмурилась, вспоминая. Почему та вдруг пришла ей на ум? Агнесс что-то сказала такое… «Я думала, что это леди… Урсула» – вот что она сказала.
   Черта с два! Она думала, что это леди Джессика. И смертельно испугалась, что ее шашни с Хьюго станут известны даме, которая, судя по всему, крепко держит дом в своей изящной ручке… с бриллиантовым кольцом на пальце. И скоро Десмонд окажется стиснутым той же железной хваткой!
   Такого нельзя допустить! Десмонд должен узнать…
   Марина вдруг поняла, что едва плетется по тропинке. Павильон совсем рядом, она и десяти шагов от него не сделала! Рванулась вперед, заставляя закоченевшие ноги двигаться, и со всего маху наткнулась на что-то всем телом. И услышала голос, подобный шуму ледяного январского ветра в вершинах елей:
   – Вижу, вы еле тащитесь, сударыня!
   Повиснув в его руках, Марина, не веря глазам, смотрела в лицо, искаженное выражением жгучего презрения.
   – Ты здесь… – слабо выдохнула она.
   – Я вернулся, – сказал он. – Почему-то, когда я пришел к себе, мне показалось, будто увиденное было лишь страшным видением, наваждением. И испытал неодолимое желание вернуться и убедиться собственными глазами, что павильон пуст. Но… Я видел тебя выходящей из него.
   – Я тоже только что вернулась! – наконец подала голос Марина. – Там Хьюго. С женщиной.
   – С другой? – ухмыльнулся Десмонд. – Что, тебя ему было мало?
   – Все не так! – хрипло выкрикнула Марина. – Я убежала сразу вслед за тобой! А потом… потом к нему пришла Джессика…
   – Замолчи! – прошипел Десмонд. – Не смей впутывать сюда Джессику! Ты клевещешь на нее!
   – Клевещу? А вспомни, от кого ты получил письмо… Кто тебе обещал что-то показать, открыть глаза… Она и меня заманила сюда, сговорившись с Хьюго…
   Десмонд глядел на Марину с отвращением.
   – Трудно поверить, что Джессика гоняется за Хьюго. Вы его с ней не поделили, что ли?
   – Да при чем тут Хьюго? Мне не нужен никакой Хьюго! Я люблю тебя! – С этим криком, чудилось, сама душа исторглась из тела Марины. Обессилев, она повисла на руках Десмонда.
   – Не смей говорить о любви! – выдохнул он с ненавистью, отдергивая от нее руки с такой стремительностью, будто наткнулся на змею и та укусила его.
   А Марина уже ни о чем больше не могла говорить. Когда Десмонд разжал руки, она рухнула, где стояла. И даже не почувствовала удара о землю…
* * *
   Очнулась она от боли. Боль была везде – ныла спина, саднило живот, ноги жгло, как огнем… Единственным приятным чувством, которое ощутила Марина, было тепло.
   Кто-то дернул ее за волосы: раз, другой, третий – и она вскрикнула, пытаясь поднять тяжелые веки, – да так и подскочила, услышав голос Десмонда:
   – Отлично, вы пришли в себя. Давайте-ка выпейте….
   Марина открыла глаза и недоверчиво уставилась на Десмонда, который одной рукой пытался приподнять ее голову, а другой подсовывал к губам рюмку с тяжелой, темной, резко пахнущей жидкостью.
   – Где я? – пролепетала Марина, морщась от острого запаха и глядя на растрепанные волосы Десмонда, его румяное лицо, расстегнутую чуть ли не до пояса рубашку. Трещал камин, кругом горели свечи. Она бросила взгляд по сторонам, но не поняла, где находится. Не у себя в комнате, точно. – И что это?
   – Не яд, – буркнул Десмонд, проигнорировав первый вопрос. – Пейте, ну!
   – Зачем? Где я нахожусь? Как я сюда попала?
   – Ну, коли посыпались вопросы, значит, моя прекрасная неверная жена окончательно пришла в себя! – хмыкнул Десмонд, нетвердо ставя рюмку на столик. Та покачнулась, и несколько капель плеснулось через край.
   Марина вытаращила глаза:
   – Да вы пьяны?!
   – Ну да, самую малость, – покладисто кивнул Десмонд. – Трудно было не опьянеть! Тут все вокруг опьянело, пока я растирал этим отличным французским коньяком ваши ножки. Кстати, попробуйте пошевелить ими. Вы их чувствуете?
   Ногами-то Марина пошевелить могла, а вот языком – нет, до того была изумлена. Растирал ей ноги коньяком? Он что, спятил?
   – Нет, – покачал головой Десмонд, и Марина так и не поняла, то ли он проник в ее мысли, то ли ее язык все-таки зашевелился. – Нет, я в своем уме. А вот вы, верно, были не в своем, когда бегали босая по парку.
   – Вы что… принесли меня оттуда? – тихо спросила она.
   – Увы, да, – кивнул Десмонд. – Вас бы, конечно, следовало пригнать плетью, а мне пришлось тащить вас на руках.
   – Почему?
   – Вы без чувств были, – буркнул Десмонд. – И посмотрели бы на себя! Ноги по колено в грязи, все исцарапаны, на животе тоже царапина, рубаха разорвана в клочья, волосы перепутаны и все в сосновых иглах… Жуткое зрелище!
   Он передернулся с такой брезгливостью, что Марина обиделась.
   – Ну так и бросили бы меня там.
   – Да не мог я вас оставить, – вздохнул Десмонд. – Вы бы к утру замерзли, и вообразите, какие пошли бы слухи, ежели б вас нашли утром полуголой, истерзанной… мертвой. Вы ведь все-таки моя… кузина, – продолжил он после заминки, от которой у Марины замерло сердце, – хоть и прекрасная и неверная!
   – Я не… – выдохнула Марина, желая, чтобы он опять назвал ее женой.
   – Не прекрасная? Или не кузина? – невозмутимо вскинул брови Десмонд.
   – Не. невер… не не-вер-ная! – запутавшись, по складам выговорила Марина.
   – Не неверная? Ну, тогда я не только пьян, но и слеп.
   – Вы слепы, слепы! – в отчаянии выкрикнула она. – Вы ничего не замечаете, видите только то, что вам хочется видеть!
   – То есть вы полагаете, что я всю жизнь мечтал увидеть, как вы валяетесь в постели с Хьюго? – прорычал Десмонд. – Ну так вы ошибаетесь!
   Марина уронила голову на подушку и закрыла лицо локтем, чтобы спрятаться от его взгляда, в котором горела ненависть… и боль. Но ей было стократ больнее! Десмонд оскорблен потому, что другой мужчина покусился на его собственность, и не способен страдать так, как страдает она. Ведь он не любит ее!
   Слезы хлынули ручьем. Марина уткнулась лицом в подушку, зашлась рыданиями.
   – Прекратите истерику, – выдавил Десмонд, не глядя на нее. – У меня нет никаких прав упрекать вас. Всеми бедами, которые обрушились на вас, вы обязаны только мне. Я похитил вашу девственность, вынудил покинуть родной дом, связал узами брака, а затем развратил вас, ввергнув в тлетворную атмосферу интриг и распутства, которой пропитано все в замке. В конце концов, я только пожинаю плоды своего…
   Он не договорил, только зубами скрежетнул.
   – Зачем вы дергали меня за волосы? – спросила Марина, еле шевеля губами от внезапно навалившейся усталости.
   – Вытаскивал из них сосновые иглы, – сердито ответил Десмонд. – Вы же были невероятно грязны, словно всю ночь бегали взад-вперед по парку.
   – Но ведь так оно и было! – слабо выдохнула она.
   Десмонд озабоченно нахмурился и снова поднес ей рюмку:
   – Bыпейте, сами выпейте, сами! Похоже, вы сейчас снова упадете в обморок, и мне опять придется поить вас тем необычным способом, от которого я и опьянел.
   – О чем вы говорите? – слабо повела рукой Марина, отстраняя рюмку.
   – Осторожнее! – вместо ответа вскрикнул Десмонд и с досадой покачал головой: – Ну вот, вы все иголки рассыпали! Я хотел бросить их в камин и сжечь, а вы… Утром горничная увидит и решит, что я спятил, если приношу из парка сухие сосновые иглы к себе в комнату!
   К себе в комнату? O господи… То есть она лежит в его постели?
   Кровь побежала быстрее, и Марина почувствовала, что возвращается к жизни. Десмонд принес ее сюда, ухаживал за ней… Может быть, она не так уж и безразлична ему? Мысли неслись, перегоняли одна другую. И только одна с завидным постоянством возвращалась обратно – она ведь была почти раздета, беспомощна… Робко глянула на Десмонда и вздрогнула: он глядел прищурясь, и глаза его снова были чужими… совсем чужими!
   – Вы ошибаетесь, Марион, – с горькой усмешкой молвил Десмонд, и взгляд его не оставил сомнений в том, что он прочел ее мысли. – Я вас не тронул. Чтобы я… после конюха… – Он брезгливо передернул плечами.
   Некая неведомая сила вздернула Марину с постели, понесла к Десмонду. Некая неведомая сила влилась в ее руку, отвесившую ему такую пощечину, что он отшатнулся и едва устоял на ногах.
   – Вы меня с кем-то путаете! – прошипела Марина, не помня себя от ярости. – Хоть я ваша тайная жена, однако же не обзавелась еще вашей фамильной чертой: страстью к простолюдинам!
   Десмонд качнулся, схватился за край стола, чтобы не упасть, и глаза его так сверкнули, что Марина поняла: он тоже в ярости и едва способен владеть собой. Но Марине уже было море по колено.
   – Да, да! Это ведь в ваших привычках! – усмехнулась Марина. – Вы ведь сочли меня крестьянкой, когда обольстили в бане и когда каждую ночь укладывали к себе в постель? Да все вы, Макколы, таковы. Ваш брат, тайно обвенчавшийся с Гвендолин и приживший с ней сына, ваш дядя, у которого любовница в деревне, ваш отец, так и не узнавший имени своего бастарда… И Джессика, которая душу дьяволу продаст, лишь бы сделаться леди Маккол, всего лишь усвоила вашу манеру. Но меня вы…
   Все взорвалось у нее в голове. А затем что-то больно ударило Марину в спину, и она обнаружила, что лежит на ковре, а левая ее щека горит и наливается болью.
   Десмонд ударил ее! Все теперь кончено меж ними!
   На Марину навалилось горе, для которого мало слез. Нет, не оплакать боль, невыносимую боль, пронзившую все ее существо.
   А Десмонд распахнул двери, выглянул. Ему стало стыдно, не услышал ли кто скандал, который они устроили друг другу. Только одно его и заботит: честь Макколов! Можно делать все, что угодно – но шито-крыто. Выходит, он и правда унес Марину из парка лишь для того, чтобы слуги не увидели ее в непотребном виде.
   Ей захотелось умереть прямо сейчас, немедленно. Марина повернула голову, зашарила пальцами по ковру. Стекло, осколок стекла… Она стала поднимать руку – и замерла, вдруг ощутив, что Десмонд рядом.
   – Ого! – недобро усмехнулся он. – Да вы, я вижу, вооружены? Намерены отомстить обидчику, да? Ну, этим вы меня только оцарапаете!
   С легкостью вынул из ее пальцев осколок, и не успела Марина огорчиться потерей, как ощутила прикосновение чего-то тяжелого и холодного. Рукоять кинжала!
   – Вот так, – одобрительно кивнул Десмонд, – держите крепче. Заносите и бейте. Я даже наклонюсь, чтобы вам было удобнее. Куда желаете ударить? В сердце или в горло? Ну же, Марион, смелее!
   Марина непонимающе смотрела, как он рванул рубашку.
   Какая у него гладкая грудь, между шеей и плечом бьется голубоватая жилка… Ах, приникнуть бы к ней губами! Но нет, нельзя. Любить его нельзя! Невозможно. Смертельно.
   Марина закрыла глаза. Кажется, Десмонд вынул кинжал из ее дрогнувших пальцев. Кажется, приподнял, прижал к себе, зашептал, касаясь губами уха, спутанных волос, задыхаясь, не то смеясь, не то… Нет, ей все кажется, все лишь мнится!
   – Прости, что ударил тебя, – бормотал Десмонд. – Но как было иначе тебя остановить? А если бы кто-то услышал, как ты враз открываешь все тайны, которые навлекли проклятие на Маккол-кастл, которые стоили жизни Алистеру, а может быть, и не только ему? Слава богу, в коридоре никого не было. Может, все и обойдется. Но теперь к страху, который я и так испытываю ежечасно и ежеминутно, что не успею отомстить за Алистера, примешается еще и страх за твою жизнь. Ну зачем я принудил тебя сюда приехать?! Но я и не предполагал, что все так безнадежно запутано! И как тебе удалось до всего дознаться?
   Не слыша ответа, он заглянул ей в лицо, и голова Марины безжизненно упала на его плечо. Трижды волна ярости поднимала ее сегодня – и оставляла в изнеможении. Теперь она окончательно обессилела.
   Десмонд поднял Марину с полу и снова положил на кровать. Взял из шкафчика другую рюмку, наполнил коньяком. Поглядел на Марину и осушил рюмку одним глотком. А потом вдруг склонился над Мариной и припал к ее губам.
   Губы его были влажны и горьки. Она успела осознать это, и в ту же минуту его язык проник меж ее губами, принудив их раскрыться, а вслед за тем ее рот наполнился жгучей жидкостью. Марина вздрогнула, едва не поперхнувшись, когда коньяк хлынул ей в горло, и вынуждена была торопливо сглотнуть. «Так вот что он имел в виду…» – мелькнула мысль. В то же мгновение Десмонд отстранился от нее, и Марина испытала приступ мгновенного, ошеломляющего одиночества, но тут же поняла, что он оторвался от ее губ, чтобы сделать новый глоток. И когда коньяк опять попал ей в горло, мгновенно проглотила его, а прежде чем Десмонд отстранился, сжала губами его язык.
   Десмонд издал хриплый, мучительный стон. О нет, не коньяк вернул ей силы, а его стон подавленного, рвущегося на волю желания!
   Марина обхватила его плечи, стиснула, отчаянно боясь, что он рванется, совладает с собой… но нет, он приникал к ней все теснее, все крепче вжимался в нее.
   И все же Десмонд рванулся —последние остатки гордости ожили в нем.
   Марина плавно повела бедрами, еще крепче прижалась к Десмонду. А он все еще противился ей… Почему? О чем он думает сейчас, какими мыслями гонит от себя наслаждение? Какие призраки одолели его?
   Хьюго, поняла вдруг Марина. Они не вдвоем в постели, с ними третий. Десмонд не верит ей, его сковала ревность.
   И вдруг свет померк в глазах. Марина вспомнила, что в парке она выдохнула ему в лицо слова любви, а Десмонд отбросил ее от себя. Тело ее вмиг заледенело, она замерла.
   Губы их с Десмондом еще соприкасались, но теперь они лежали, как два врага, изнемогшие в смертельной схватке, на миг замершие, чтобы перевести дыхание, но стерегущие всякое движение другого. Марина поняла: что бы она ни сделала сейчас, Десмонд не будет удерживать ее. Нечем ему ее удержать!
   Марина развела руки, Десмонд слегка приподнялся, и она почти без усилий соскользнула с постели. Ее пошатывало, когда она довольно твердо двинулась к двери. И ушла. А он так и не сделал попытки ее остановить…
   Счастье, что их комнаты поблизости. Никто, ничей любопытный глаз не успел увидеть, как Марина, совершенно раздетая, вышла из спальни своего… ну, словом, из спальни сэра Десмонда и вошла в свою дверь.
   У нее подогнулись ноги, и она села у двери, не чувствуя ничего.
   В комнате горела только свечечка в ночнике, по сравнению со спальней Десмонда здесь было темно, однако Марине и слабого огонечка было много. Хотелось оказаться воистину в кромешной, непроглядной тьме… спасительной или губительной, кто знает. В такой она пребывала лишь однажды в жизни – когда блуждала по замковым потайным переходам, ведомая Макбетом. Вот если бы у нее была такая же дверь за гобеленами, как в комнате Джаспера, она бы вошла в нее и скрылась бы, заблудилась в переходах, исчезла бесследно, как некогда злополучный сэр Брайан, оставивший бедняжку Урсулу убиваться по себе. А кто будет убиваться по ней? Да никто. Десмонд в конце концов сдастся на милость Джессики и обвенчается с ней в домовой церкви Маккол-кастл. Везет же Джессике! И Десмонд будет принадлежать ей, и соперницу она довела до того, что та готова живьем в могилу зарыться. Как же расчетливая Джессика не распорядилась отвести мисс Марион комнату с потайной дверью, ведущей в лабиринт, во тьму… в никуда? Впрочем, в этой части замка тайных дверей нет. Только в той, где живут Джессика и Джаспер.
   Джессика и Джаспер…
   Марина с трудом поднялась, доплелась до кровати, ощупью забралась на нее и зарылась в одеяла, перины, подушки, медленно согреваясь. Однако дрожь так и пронизала ее, едва лишь в мыслях встретились два имени – Джессика и Джаспер.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация