А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовные чары" (страница 17)

   Яблоко и золотой

   – Ну и как вам понравилась Флора? – обернулась в седле Джессика.
   Марина глянула недоверчиво: неужто Джессика наконец-то нарушила молчание, в которое они были погружены уже добрый час? Марина хоть любовалась окрестностями, а Джессика как уставилась на гриву своей лошади, едва они сели в седла, так и не поднимала глаз. Конечно, ей было о чем подумать…
   – Она довольно мила, – отозвалась Марина, не покривив душой. – И, по-моему, очень добрая.
   С одного взгляда на Флору Марине стало понятно, почему Джаспер – желчный, измученный, озлобленный, недоверчивый – так к ней привязан. От нее веяло спокойствием и надежностью, а взор красивых серых глаз источал поистине материнское тепло и ласку. Флора выглядела гораздо моложе своих тридцати лет (ведь она была молочной сестрой, а значит, и ровесницей покойного Алистера).
   Домик ее тоже был премиленький: скромный, но добротный, весь обвитый побегами вьющихся роз и вечнозеленым плющом. В кухне царили ошеломляющие чистота и порядок. В комнате горел камин, у огня сидела пухленькая старушка и пряла шерсть, то и дело придремывая. Центром же этого несколько игрушечного королевства добрых фей была, несомненно, детская кроватка под розовым кружевным пологом, украшенным атласными бантиками. И одеяльце, и простынки, и подушечки – все было новенькое, из дорогой ткани, заботливо сшитое.
   – Какая честь! – Флора встретила неожиданных гостий, не веря своим глазам. – Миледи, прошу к камину. Согрейтесь, отдохните… Отведайте матушкиного сидра!
   Девушки не успели и слова сказать, как хозяйка исчезла, чтобы через минуту вернуться с кувшинчиком прекрасного сидра. От него исходил живой яблочный дух, и Марина, прижмурив глаза, покачала головой от удовольствия. Ей почудилось вдруг, что очутилась на зимней веранде в Бахметеве, где хранили яблоки.
   Все внимание Флоры было приковано к Джессике, которая осторожно приблизилась к колыбельке.
   – Осмелюсь просить миледи быть осторожней. Моя девочка нездорова, спит…
   – Ваша девочка и не думает спать! – воскликнула Джессика. – Хлопает глазками и улыбается мне. Просто красавица! Взгляните, Марион.
   Марина приблизилась не без робости, но не сдержала улыбки, когда на нее глянули дерзкие голубые глаза. Из-под розовых оборочек чепчика выбивались льняные кудряшки, придавая малышке весьма залихватский вид. Маленькие ручки комкали край одеяла, а в приоткрытом ротике виднелся белый сахарный зубок.
   – Ангел! – выдохнула Марина. – Можно ее подержать?
   – Прошу прощения, миледи, но я не дозволяю сего никому. Цыганка нагадала мне, что моего ребенка ждут неисчислимые беды, если в первые пять лет жизни его коснется чужая рука. Я очень люблю свою дочь! Она – счастье моей жизни.
   – Истинное счастье! – растроганно согласилась Марина и хлопнула себя по лбу: – Как же я не захватила гостинца!
   – А я захватила, – подала голос Джессика. Сунув руки в карманы амазонки, она выхватила из одного яблоко, из другого – золотую монетку и протянула их малышке: – Ну, выбирай, что тебе больше нравится?
   Флора сделала шаг вперед, будто желая остановить щедрую гостью, но не осмелилась и только тревожно сновала взглядом с монетки на яблоко. Точно так же водила туда-сюда своими голубенькими глазками и девочка, словно затрудняясь в выборе. И впрямь. Монетка сияла и сверкала в солнечных лучах, а яблоко было сказочное, райское. В конце концов голубые глазки приковались к чудесному плоду, а потом дитя выпростало из-под одеяла ручку и потянулось к нему.
   – Ну что ж, выбрала – так получи! – Джессика обтерла яблоко белоснежным платочком. – А это отдадим твоей маме.
   Флора взяла монетку с выражением спокойного достоинства.
   – Как же ее зовут? – спросила Марина.
   – Элен, – ответила Флора.
   – В честь моей тетушки? – блеснула выдуманным родством Марина.
   – Совершенно верно, миледи, – спокойно сказала Флора, опустив глаза, и только нечистая совесть Марины позволила ей заметить заминку и некий промельк в серых глазах.
   Марине стало не по себе. Впрочем, у нее всегда портилось настроение, стоило заподозрить неладное по отношению к себе. Флора явно усмехнулась! Почему? Что она такого знает о «русской кузине»? Предположения тотчас сделались для Марины реальнее реальности. Кто мог наболтать что-то Флоре? Конечно, Агнесс! Снова она переходит ей дорогу!
   – Может быть, еще кружечку сидра, миледи? – послышался тихий голос, и глаза Флоры участливо глянули в глаза Марион, словно утешали и просили прощения.
   Пожар угас мгновенно, без дыма и шипенья – да, Марина очень вспыльчива, но и отходчива на удивление.
   Они с Джессикой выпили, а потом, поблагодарив приветливую хозяйку, отправились восвояси.
   Настроение у Марины поправилось так же необъяснимо, как испортилось, и она, разогнав свои обиды и неприятные мысли, пребывала в наилучшем расположении духа, любуясь зелеными холмами и стройным лесом. И тут Джессика задала свой вопрос, на который Марина и ответила, ничуть не покривив душой.
   – Да, Флора очень мила! – согласилась Джессика. – А ее дочь?
   – Прелесть, конечно! – вновь воскликнула с жаром Марина. – И у нее такие удивительные голубые глазки!
   – Между прочим, у Алистера были точь-в-точь такие глаза, – как бы обмолвилась Джессика, но от Марины не укрылось, что ее рука вцепилась в гриву лошади.
   – Ну, у Джаспера тоже голубые глаза, так что вполне может быть… – осторожно сказала она, мысленно крикнув «кыш!» совершенно никчемушному предположению: если бы она забеременела от Десмонда, то у их дитяти тоже были бы голубые глаза.
   – Да, да, – рассеянно отозвалась Джессика. – Но вы забыли: Джаспер не способен иметь детей. Скорее всего, это дочь Флоры и какого-то голубоглазого простолюдина. Я устроила Флоре и девочке маленькую проверку…
   Марина смотрела непонимающе, и Джессика пояснила:
   – Понимаете, я подумала, что люди благородного происхождения, даже выросшие в неподобающем месте, в другой семье, так или иначе выдают себя. Возьмите хотя бы нашего конюха Хьюго… Впрочем, речь не о нем. Если бы Элен являлась дочерью Алистера и Гвендолин (а та была отнюдь не простолюдинка, у нее очень благородные предки!), она неосознанно потянулась бы к золоту. А ребенок выбрал яблоко, значит… значит, мне не о чем беспокоиться.
   Марина глянула на спутницу дикими глазами. О нет, не бредовая проверка Элен изумила ее – другие слова Джессики поразили до глубины души.
   – Хьюго? Вы полагаете, что Хьюго…
   – Во всяком случае, он говорит, что происхождения самого благородного. Однако родители отреклись от него по каким-то причинам и отдали на воспитание некоему Маскарену, который только при смерти открыл Хьюго тайну его рождения.
   – И ему известно, кто его родители? – затаила дыхание Марина.
   – Он уверяет, что да.
   – И вы ему верите?!
   – Всякое бывает в жизни, – загадочно улыбнулась Джессика.
   – Для одного замка что-то многовато подкидышей! – выпалила Марина. – Ведь и про Агнесс говорят…
   – Я слышала, – перебила Джессика. – Забавно, что она начала распространять такие слухи о себе лишь после того, как здесь появился Хьюго и стал уверять, что он вовсе не Маскарен. Агнесс тогда скучала без своего милорда и решила прельстить другого красавца, добавив к своим прелестям флёр таинственности.
   – И ей удалось, – поджав губы, процедила Марина.
   – Что удалось? – вскинула брови Джессика. – Добавить?
   – Нет, прельстить. Я сама видела, как Агнесс…
   – О господи, хватит об Агнесс! Давайте лучше поговорим о вас.
   – Обо мне? – растерялась Марина.
   – Ну да, в продолжение вчерашней беседы. Скажите, Марион, кого вы ревнуете к Агнесс: ледяную глыбу Десмонда или обворожительного Хьюго?
   «Обоих», – чуть не выпалила Марина. Однако в следующее мгновение до нее дошел смысл вопроса, и она почувствовала, как заполыхало ее лицо.
   – У меня и в мыслях не было… – неловко забормотала она, теребя поводья так, что доселе смирная лошадка начала нервно прядать ушами.
   – Было, было! – со знанием дела кивнула Джессика. – Я не знаю ни одной женщины, у которой при виде распутных глаз Хьюго не возникало бы распутных мыслей.
   – И у вас, что ли? – не удержалась Марина, но Джессика не обиделась, широко улыбнулась в ответ.
   – А чего греха таить? Ведь я живая женщина. Однако я воспитана была в строгости, к тому же мне никогда не забыть Алистера. А вот вы, Марион, не обязаны никому хранить некую эфемерную верность и можете позволить себе подумать о Хьюго. Помните, вы спрашивали, не было ли бастарда у старого лорда? Вообразите только: может, Хьюго и есть тот самый бастард? Тогда понятно, почему он так прижился в Маккол-кастл, пусть пока в его конюшнях. Вдруг он подтвердит свое происхождение и будет признан Макколами? Он на год или два старше Десмонда, и еще неизвестно, кто будет объявлен нынешним лордом Макколом! А поскольку он не состоит в родстве с леди Еленой и вам не родственник, то… Для вас была бы недурная партия, Марион!
   Марина едва не упала с седла. Хьюго – сын Джорджа? Предположение более чем смелое, но, учитывая нравы, царящие в Маккол-кастл, отнюдь не безосновательное. Джаспер писал о какой-то Клер Крэнстон, родившей ребенка от сэра Джорджа и отдавшей его на воспитание… куда? Вдруг тот ребенок, ничем не напоминающий своих родителей, как писал о нем Джаспер, и в самом деле Хьюго Маскарен?
   Она взглянула на Джессику и заметила, что та едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.
   – Да вы надо мной смеетесь! – с досадой и облегчением воскликнула Марина. – Ну какой он лорд Маккол? Кувыркается в конюшне со служанками, с той же Агнесс…
   – Ну, это скорее доказывает его родство с Десмондом, – сухо перебила Джессика и с досадой воскликнула: – Ну вот, накликали!
   Марина обернулась в ту сторону, куда показывала Джессика, и увидела Агнесс.
   Странно, что, услышав ее имя, она сначала почувствовала только глухое раздражение. Но раздражение сменилось испугом, ужасом при виде самой Агнесс. Служанка ехала верхом на вороной кобыле и одета была в длинную черную рубаху, задранную выше колен. Вглядевшись, Марина обнаружила, что седло под странной наездницей мужское, а ноги опутаны веревками и связаны. Руки же прятались в длинных рукавах рубахи, завязанных узлом на спине. Агнесс сидела согнувшись, но сквозь завесу длинных, спутанных черных волос видно было, что рот ее завязан черной тряпкой. Лошадь, которой она не правила и которую не понукала, тем не менее покорно шла по тропе, ведущей к реке, словно путь был ей хорошо знаком.
   – Эт-то что еще… – изумленно начала было Марина и снова едва не выпала из седла. Потому что Джессика вцепилась в ее поводья и, развернув своего коня, резко потянула за собой Марининого конька в сторону леса.
   Ничего не понимая, она оглянулась, – и снова вскрикнула, увидав процессию из двух десятков человек, одетых в белые балахоны и следующих к реке за Агнесс – тоже верхом, но на белых конях. Однако в отличие от возглавляющей процессию девушки никто из них не был связан. Лицо предводителя, ехавшего почти вплотную к Агнесс, показалось Марине знакомым.
   – Погоди, да погоди! – Она силилась перехватить повод, замедлить бешеную скачку, и наконец ей удалось. С ловкостью, которой сама от себя не ожидала, Марина лихо заворотила коня и снова поскакала к дороге.
   – Вернись, не то погибнешь! – задушенно выкрикнула Джессика, обгоняя Марину и преграждая ей путь.
   Лицо ее было исполнено такого ужаса, что Марина заколебалась. Вгляделась в предводителя процессии, который в то мгновение воздел руки (капюшон съехал ему на затылок, открыв знакомые устрашающие бакенбарды).
   – Сименс! – ахнула Марина. – Зачем он здесь? И что такое с Агнесс?
   – Да неужели ты не понимаешь?! – яростным шепотом выкрикнула Джессика. – Сименс наконец поймал свою ведьму. И это… Агнесс!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация