А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Таинственный монах" (страница 13)

   Глава IX

   31 октября Меньшиков с сильным отрядом шел к Батурину, Мазепы там уже не было, так как он отправился в лагерь Карла XII, взяв с собою около пяти тысяч казаков. Победа русских при Лесной и плохое состояние войск шведского короля разочаровали Мазепу, который охотно отказался бы от союза с Карлом, но он знал, что царь Петр ему не простит. В Батурине оставались главные его приверженцы полковник Чечель и есаул Кенигсен, которые, в свою очередь чувствовали, что покорность их царю Петру не спасет от заслуженной казни, а потому решились защищаться до последней капли крови. Батурин как и другие крепости Украины был окружен рвом и земляными валами. На рассвете 3 ноября вестовая пушка возвестила о начинающемся приступе русских войск. Еще не видя неприятеля, за густым туманом с валов Батурина ответили залпом из всех орудий, но это не устрашило храбрых русских воинов.
   В средней колонне, в первых рядах, рука об руку шел Корчмин и Усердов. Первый, против своего обыкновения был угрюм и печален, и с какою-то внутреннею тоскою посматривал на Усердова. Уже многие русские солдаты вырваны были из рядов, как вдруг начальник средней колонны приказал остановиться чтобы выровнять ряды и ринуться дружным натиском на валы и друзья наши остановились и молча смотрели в дымную даль. Вдруг Корчмин прервал молчание словами:
   – Брат Григорий, что ты думаешь о нынешнем сражены?
   – Город возьмут, дома сожгут, людей перебьют; а кто из нас останется в живых, то известно единому Богу, – отвечал Усердов.
   – Воля Его святая! А мне что то грустно. Сдается, что нынешнюю ночь мы будем ночевать не вместе, – тоскливым голосом сказал Корчмин.
   – Что за мысль! – возразил Усердов.
   – И мысли приходят от Бога. Мне уже с утра хотелось тебе сказать об этом, да было стыдно. А теперь, как каждый из этих летающих шариков может прекратить наш разговор навсегда, то уж не до стыда. Послушай же. Если меня убьют, то вот тебе мой завет: похорони меня по христиански, как следует; раздай сто рублей бедным, а другие сто рублей отдай, на поминовение души моей в церковь Василия Блаженного. Да и жену мою не оставь. Она все такая тоскливая и при прощании со мною сказала, что пойдет в монастырь, когда я не вернусь живым. Не допускай, брат, ее до этого. Ну, обещаешь ли ты мне все это исполнить?
   В это время колонна двинулась вперед и Григорий успел только пожать руку Корчмина в знак согласия Несмотря на убийственный огонь казаков они быстро подвигались вперед и некоторые из храбрейших уже опустились в ров, затем быстро поднялись на вал и вторглись в самый город.
   Защитники Батурина отступили в самый город и, не желая сдаваться, заперлись в дома и стали оттуда стрелять по войскам, что ожесточило солдат и они стали зажигать дома, из которых стреляли.
   Около одного дома столпилась кучка солдата, куда прибыли Корчмин и Усердов. Дверь этого дома была крепко заперта. Разломав дверь русские солдаты, а с ними Корчмин и Усердов вступили в дом, который казался уже пустым. Вдруг в сенях поднялась половица и из подполья выскочили казаки с саблями и ножами и напали на солдат. Превосходство сил было на стороне казаков и разгорающееся пламя дома грозило в скором времени похоронить сражающихся под горящими развалинами. Положение Корчмина и Усердова было отчаянное. Задыхаясь от дыма друзья наши как то разъединились. Усердов успел выскочить в окно и радостно вздохнул. Он спешил выйти из дыма, как вдруг вспомнил, что Корчмин остался в горящем доме. Быстро он бросился назад, где солдаты добивали оставшихся еще в живых казаков. Бросаясь из угла в угол, он отыскивал между обезображенными трупами Корчмина и наконец с ужасом нашел тело его, покрытое бесчисленным количеством ран. Едва Усердов успел отдать приказание вынести его на улицу, как услышал раздирающий душу крик женского голоса, который показался ему знакомым. Протолкавшись между солдатами к месту, откуда был слышен этот крик, он увидел женщину, влекомую за волосы. Взглянув в её лицо он вздрогнул и закричал:
   – Братцы! остановитесь! Это моя мать!
   Елена Хованская была уже в глубоком обмороке. Гриша, с помощью двух солдат, узнавших его, вынес мать на улицу, а другие солдаты вынесли труп Корчмина. Едва успели они это сделать, как верх горевшего дома обрушился, похоронив всех оставшихся там, под своими горевшими головнями.
   Таким образом пал Батурин, о чем узнавши Мазепа впал в крайнее уныние, находясь в Зенкове при Карле, который не терял еще надежды победить русского царя и ожидал только весны, чтобы одним ударом решить участь войны. Отец Григория. которого мы называли до сих пор Ионою, часто являлся к Мазепе, сообщая ему ход дела. Однажды он пришел, когда Карл XII сидел у Мазепы. При появлении Ионы он сказал ему:
   – Что скажешь, ночная птица?
   – Хорошего мало, ваше величество.
   – Так ты с этими вестями и пришел?
   – Если нет хороших, то приходится довольствоваться и дурными, – мрачным голосом ответил Иона.
   – Где же твои высокоумные обещания, столетний мудрец? Где же твоя прежняя власть в этой земле? Где приверженцы, – раздражительно спрашивал король.
   – Вы не слушали и даже обидели меня, когда я давал вам добрые советы после Нарвского сражения. Теперь гораздо труднее сделать то, что было легко в то время. Однако я еще подумаю, быть может не все еще потеряно, – сказал Иона.
   Раздосадованный Карл презрительно взглянул на Иону и сказал:
   – Не думаешь ли ты, что я воспользуюсь твоими предательскими советами?
   – Не брезгайте ими, ваше величество, – возразил Иона, лукаво улыбаясь.
   – Так я тебе раз навсегда скажу, чтобы ты не показывался мне никогда на глаза с этой минуты, если твоей голове не надоело сидеть на плечах, – гневно сказал Карл, топнув ногою.
   Иона едва верил своим ушам. Глаза ого пылали, губы дрожали, язык как бы окаменел.
   – Ну, что ты выпучил глаза? Вон отсюда! – вскричал король и, схватив Иону за шиворот, повернул его к двери и так толкнул правою ногою, что тот очутился за дверью.
   – Меня?.. Пинком?.. Береги же ты свою голову, – шептал в исступлении Иона, уходя скорыми шагами.

   Глава X

   В конце апреля 1709 года две воюющие армии сосредоточились около Полтавы. Одна для покорения города, а другая для освобождения. Шведы уже отрыли свои траншеи вблизи крепости, но храбрые защитники и не думали сдавать ее. Но тем не менее они сильно нуждались в подкреплении, но окружная, болотистая местность не дозволяла пройти русским войскам, а все проходимые пункты были заняты шведами. Меньшиков, командовавший русскими войсками на левой стороне реки Ворсклы, изыскивал средства провести отряд в Полтаву по непроходимым болотам. Наконец, проводник нашелся. 15 мая Меньшиков, чтобы отвлечь внимание шведов, двинул весь свой корпус вперед, показывая вид, что хочет переправиться чрез реку, а Головин тем временем провел 900 человек солдат в Полтаву по указаниям старика. Эта помощь придала бодрость осажденным, так что они в следующую ночь сделали очень удачную вылазку, нанеся изрядный вред шведам.
   Петр восхищен был удачным проходом войск в Полтаву и подробно расспрашивал Меньшикова о том, как это случилось. Наконец спросил, кто был проводником? Несколько смешавшись Меньшиков отвечал, что один из казаков, перешедших от Мазепы. Царь приказал Меньшикову вернуться к своему корпусу и на другой же день прислать к нему казака проводника.
   – Слушаю, ваше величество, – отвечал в недоумении Меньшиков.
   – Нет ли у тебя, Саша, еще чего-нибудь? – спросил царь.
   – Ваше величество! Осмелюсь просить вашего позволения бывшему моему товарищу Усердову явиться к вам. Он приехал со мною и говорит, что имеет надобность лично видеть ваше величество.
   – Очень рад… Ты не знаешь зачем?
   – Я не успел спросить его, – отвечал, колеблясь, Меньшиков.
   – Это значить ты лжешь! Но так и быть позови его сюда.
   Чрез минуту вошел Гриша.
   – Что скажешь, старый приятель? – ласково спросил царь.
   Гриша упал царю в ноги.
   – Полно. Встань! Ты знаешь, что я этого не люблю. Падай ниц пред Богом, а мне служи только верно. Что тебя привело ко мне? – спросил царь.
   – Во-первых благодарность за мое повышение в чин полковника, – робко отвечал Гриша.
   – Из милости я никого не жалую: одни заслуги дают на это право. Итак этот пункт мимо. Что еще скажешь? Ты не за этим пришел. Я уже по лицу Данилыча вижу, что есть особенное дело.
   – Я пришел просить, государь, о милости, отец мой здесь.
   – Где? – спросил Петр, вскакивая со стула.
   – В лагере Александра Даниловича. Он тот самый казак, который провел Головина в Полтаву, – ответил Гриша.
   Взволнованный воспоминаниями царь ходил молча по комнате, наконец, остановившись около Усердова, спросил:
   – Зачем этот злодей явился?
   – Он хочет служить тебе, государь, и умереть, – ответил боязливо Усердов.
   – В первом я не нуждаюсь, а второе он давно заслужил под топором палача.
   Царь опять сталь ходить молча по комнате, вселяя холод в сердца присутствующих, наконец, обратись к Усердову, он сказал:
   – Послушай, Григорий, я обещал тебе простить его, но вспомни, что после того он взбунтовал Малороссию и наверно участвовал в возмущении Запорожцев.
   – Великий государь! Прости моей дерзости, но это самое участие рукою Всевышнего и верностью твоих подданных, не послужило ли к твоей пользе и славе? Будь же милосерд, государь, и прости отца моего.
   – Послушай, Григорий! Милосердие к злодеям противно Богу и законам гражданскими. Ручаешься ли ты, что он явясь в русском лагере, не имеет какого-либо злого умысла против меня? – спросил Петр.
   – Жизнью моею ручаюсь, что он не имеют никакого злого умысла, кроме твоей пользы и вреда шведам.
   – Так и быть! Вот тебе мое решение: Пусть я не знаю, что он здесь, пусть он усердствует чем может. Пусть за строгим смотрением Данилыча и твоею порукою служит мне до окончания войны и я не забуду своего прежнего обещания. Но чтобы, Боже сохрани, он нигде со мною не встречался, иначе он погиб! Теперь ступайте. Прощай, Данилыч. Бог с тобою!
   Полтавская битва кончилась полным поражением шведской армии. Раненый король Карл XII едва успел спастись от плена.
   Велика была радость царя Петра, осыпавшего все воинство наградами.
   Вечером 27 числа, когда усталый от побед и торжества, продолжавшаяся целый день, отпустил всех царь, оставив при себе только Меньшикова, он сам вспомнил о Григории, которого Меньшиков привел с собою, так как он целый день во время битвы не отходил от него ни на шаг.
   Объявив ему свое благоволение, царь спросил где находится его отец?
   – Со мною, государь, в палатке Александра Данилыча, – отвечал Усердов.
   – Радость моя о сегодняшней победе так велика, что мне кажется я не только могу простить его, но даже без содрогания видеть. Поди, приведи его ко мне.
   Усердов вышел, а государь, оставшись с Меньшиковым, расспрашивал его о поведении старика со дня его появления в русском лагере. Едва успел ответить Меньшиков на вопросы царя, как Усердов вошел с отцом и оба упали к ногам царя Петра, который приказал им встать и, едва глядя на старика, обратился к нему со следующими словами:
   – Ты великий, закоренелый злодей! Не верю я, чтобы ты мог искренно раскаиваться в своих преступлениях, но я обещал твоему сыну простить тебя и хочу сдержать свое слово. Пусть тот день, в который Богу угодно было даровать мне победу и тем прославить Россию, будет памятен не правосудием, но милостью того, на чью жизнь ты столько раз посягал.
   Старик опять упал в ноги.
   – Встань! Благодари Бога и своего сына за прощение, тебе даруемое. Ты всю жизнь свою крамольствовал, а он шел по пути чести и правоты. Видишь ли теперь разность? – сказал царь.
   С потупленным взором стоял старик и молчал.
   – Теперь скажи мне кто ты и что тебя побуждало ко всем бунтам и замыслам против меня?
   Горькая улыбка покрыла лицо старика и он сказал:
   – Государь! узнав мое имя ты не будешь во мне милостивее, чем теперь, а потому позволь умолчать о нем.
   – Нет! Я требую полного признания. Говори!
   – Повинуюсь. Узнай, государь, все мои беды и преступления. Я гетман Василий Дорошенко.
   При этом имени, столь некогда славном, царь невольно встал и, устремив свой проницательный взор на старика, сказал:
   – Дорошенко!.. Но тебя после бегства из Сосницы почитали умершим. За что же ты буйствовал против меня? Что я лично тебе сделал?
   – Твой отец лишил меня гетманства и всякий царь был моим врагом. Истребив тебя я думал сделать Малороссию независимою. И вот цель всех моих преступлений. Поздно открыл я глаза и увидел, что для бедной моей родины нужен такой царь как ты. Казни или милуй меня, государь, но я сказал тебе всю правду, – проговорил Дорошенко со слезами на глазах.
   – Я однажды дал слово – и не беру его назад. Дорошенко был знаменитый человек и я его почитал. Но он умер и дело его пусть судит Бог. Сын Дорошенко честный воин и я рад бы воздать должное за преданность мне. Теперь дело кончено. Живи с сыном и твоею супругою, которую тебе спас твой же сын. Пусть я один буду знать, что отец Григория жив. Объясни мне теперь, как ты был женат?
   – Прежде чем Хованский взял Елену в плен и поступил с нею бесчестно, я был уже тайно от Мазепы обвенчан с ней. Таким образом, я должен был умереть для света; но для мщения я хотел еще жить. К Хованскому в дом я сам привел моего сына и бедная мать едва смела любить его, боясь, чтобы не узнали тайны его рождения.
   – Ступайте! – Мы сегодня достаточно потрудились и пора спать. Где и каково-то будет спать брат мой Карл. Он хотел договариваться со мною о мире в стенах Москвы и чуть было сегодня судьба не заставила его выполнить свое слово.
   – Да, ваше величество! Долго и близко гнался за ним Дорошенко и, видя павшую под ним лошадь, уже торжествовал, но полковник Герто пожертвовал собою для спасения короля, – сказал Меньшиков.
   – Герто истинный воин и честный верноподданный, брат Александр. Поручаю тебе печься о раненом и объявить ему, что он мой гость до своего выздоровления. Кто так умеет быть преданным своему государю, тот заслуживает уважения, – сказал Петр.
   – Воля вашего величества будет исполнена. Смею при этом доложить, что армия и все ваше обширное государство наполнено такими людьми, которые для особы вашего величества сделают то же, что и полковник Герто.
   Спустя несколько времени Григорий Дорошенко скакал в Москву по поручению царя для объявления о знаменитой его победе над Карлом двенадцатым. Весть эта облетела всю Россию, которая ликовала. Скоро и вся Европа узнала, что её бич ниспровергнут великим Русским Царем Петром.
   Исполнив царское поручение Григорий отправился в дом князя Трубецкого, где жила во время отсутствия Кормчина Мария. Нужно ли говорить о той радости с какою он был встречен старыми своими знакомыми, столь ему обязанными. Но Мария, узнав о смерти своего мужа залилась горькими слезами и сгоряча решилась идти в монастырь. Но старики Трубецкие успели ее уговорить и, спустя полгода после смерти Кормчина, она сделалась женою Григория.

   Конец.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация