А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Маяк в Борсхане" (страница 12)

   И работа закипела. В помощь мастерам были выделены десять сильных мужчин, я прошел с ними в лес, выбрал подходящее дерево и ткнул в него пальцем. Слаженно застучали каменные топоры и стальные мачете. А к вечеру толстое ровно ошкуренное бревно лежало на площадке над рекой, с которой открывался прекрасный вид на океан.
   Потом началось таинство создания Великого Юджина. На глазах у всего племени я лично обвел площадку магической линией. Под страхом смерти переступать ее могли только резчики, художники, я и те, кому я разрешу. Этот запрет, как и все табу, исполнялся неукоснительно. Как ни странно, но даже свиньи и птицы, свободно бродящие по опушке, тоже не пересекали запретную черту.
   С раннего утра и до позднего вечера здесь стучали топоры, потом наступило время более тонкой работы: в ход пошли каменные ножи, замысловатой формы резцы, сверла из звериных и акульих зубов.
   Постепенно тотем принимал нужные очертания: вначале появилась одна улыбающаяся голова с широко раскрытыми глазами, потом вторая, третья… Они чем-то напоминали гигантские вытянутые головы с острова Пасхи. Я не ожидал от престарелых аборигенов больших художественных достижений, но как оказалось – зря. Пока резчики вырезали четвертую и пятую головы, художники отделывали уже готовые. Лица выкрасили в желтый, розовый, зеленый, красный и белый цвета. В глазницы желтого лица вставили зеленые камни, в остальные – контрастирующие с основным цветом – желтые, красные, синие камни и перламутровые раковины. Улыбающиеся губы обвели красной и белой краской. Использовались только цвета добра, а потому тотем имел яркий и жизнерадостный вид.
   Через неделю работы были закончены. Оставалось самое сложное и рискованное – вдохнуть в Великого Юджина душу. Сделать это мог только один человек – Бесстрашный Пришелец, Добрый покровитель народа нгвама и личный друг Великого Юджина – Большой Бобон. Для этого он один остался за магической чертой на всю ночь. Звучали странные песни, которых никогда не слышали окружающие скалы, в сполохах костра извивалась тень Умелого Мага, иногда стучал топор. Но народ нгвама в эту опасную ночь спрятался в свои хижины, закрыв глаза и заткнув уши.
   Только когда забрезжил рассвет, пять крепких подмастерьев с закрытыми глазами осторожно приблизились к запретной линии. Но Большой Бобон разрешил им подойти ближе и доверил поднять Великого Юджина. Силачи поставили тотем в глубокую яму и крепко забили ее землей и битыми камнями, так что теперь Юджин стоял незыблемо, как скала.
   С первыми лучами солнца народ нгвама пришел поклониться новому Богу. Вначале вдалеке, перекрывая шум ветра и шелест деревьев, послышался бой там-тамов, потом на поляну осторожно вышли аборигены – в яркой праздничной раскраске, тяжело груженные дарами для Великого Юджина. Одни несли насаженные на толстые деревянные вертела тушки свиней, другие – гирлянды ощипанных птиц, третьи – корзины с бананами, ананасами и другими фруктами. Впереди шел вождь Твала.
   Барабаны смолкли. Всё племя застыло возле магической линии, зачарованно разглядывая нового идола. Свергнутый Макумба не шёл ни в какое сравнение с Юджином. Отвратную, пугающую рожу монстра заменили добрые лица. Пять вытянутых голов, одна над другой – уходили вверх на высоту более трёх метров. И каждая улыбалась. Юджин был красив и добр, яркие краски, не уступающие пестроте оперения местных птиц, играли на солнце, глаза излучали сияние.
   – О-о-о! – раздался протяжный восхищенный вздох, и нгвама опустились на колени.
   Наступила тишина. Только шумела под обрывом быстрая и холодная река. Момент для идеологической обработки был самым подходящим. Я поднял руку.
   – Слушай меня, народ нгвама! Я прибыл к вам, чтобы изгнать злого и несправедливого Макумбу. Вы все видели, как я это сделал. Теперь он не сможет причинить вам никакого вреда. Его больше нет! Вот ваш новый защитник – великий и добрый Юджин!
   Вождь Твала быстро переводил.
   – О-о-о! Аку-аку! – радовались аборигены.
   – Но помните, Юджина нельзя трогать руками. Это табу!
   – Табу! Табу! – грозно крикнул вождь, и нгвама распростерлись на земле.
   – А теперь можете принести свои дары Великому Юджину и праздновать его появление! – милостиво позволил я. – Магическая черта больше не действует.
   И началось ликование. На площадке забурлила восторженная толпа. Передо мной падали на колени, вождю целовали руки, вокруг тотема прыгали в неистовом хороводе. Перед Юджином навалили целую гору фруктов. Целый день племя поклонялось своему новому божеству, на кострах жарились свиньи и птица. Народ нгвама опять ел досыта. И это было настоящее счастье!
   Смена тотема, по-моему, немного изменила народ нгвама. Лица мужчин стали добрее, а женщины не казались уже такими страшными. Может, конечно, и не в тотеме дело: моё поколение, в отличие от нынешнего, от водки, пусть даже пальмовой, не дуреет, а становится добрее. Как, собственно, и аборигены.
   – Зачем вы порезали свиней и птицу? – спросил я у вождя. – Что вы будете есть завтра, послезавтра, до следующего полнолуния?
   Вождь Твала удивился вопросу.
   – Но ведь Юджин позаботится о нас! Первая голова пошлет нам богатый урожай бататов и фруктов, вторая – много дичи!
   А-а, вон оно что… Это удивительный народ! Нгвама потребовали доказательств близости к Президенту США, но на слово поверили, что маяк – мой амулет… Они истово поклонялись Макумбе, а сейчас еще более рьяно поклоняются Юджину и свято верят, что он обеспечит им сытое будущее! Иными словами, они насторожены и подозрительны, когда речь идет о рациональном, однако безоговорочно доверчивы ко всему иррациональному!
   День заканчивался. Сытый и счастливый народ нгвама танцевал вокруг догорающих костров, судя по изрядным запасам дров, они будут прыгать так всю ночь напролет. Такое веселье уже не по моему возрасту. И я незаметно покинул большой праздник племени нгвама.
   Солнце громадным воздушным шаром опускалось на горизонт. Я включил рацию и связался с Колосковым.
   – Забери меня завтра в шесть тридцать утра. Я запалю костер между Куполом и Близнецом…
   – А… А возможность боестолкновения? – озабоченно спросил он.
   – Исключена!
   – Да это я так, для порядка, – повеселел полковник. – Ясное дело, едрён-ть, я тут всё подготовлю…
   – Поготовь сразу вылет через Луанду в Москву. Времени нет. Отбой.
   В рот дома грациозно проскользнула Бегиме, а с ней еще три молоденькие девушки и женщина постарше, с грудями, напоминающими клапаны незаклеенных почтовых конвертов и без передних зубов.
   – Выпей это, Большой Бобон! – Женщина протянула мне сосуд с орахной.
   Но я отвел ее руку. Каждый вечер мне подносили такую маленькую тыквочку, и каждая ночь проваливалась в темную бездну подсознания. Утром я ничего не помнил и, встречая угодливые женские улыбки, признательность и восторженное обожание, ломал голову: чем я заслужил такое отношение? Что же происходит по ночам? Вряд ли от одного лицезрения моей персоны аборигенки были бы так счастливы… Последняя ночь в племени – подходящее время, чтобы разгадать эту загадку!
   – Нет, сегодня я не буду это пить! А ты должна пойти сейчас к Великому Юджину и сложить костер, который я подожгу на рассвете!
   Ослушаться женщина не могла, но мне показалось, что на лице ее мелькнуло разочарование. А ведь она шла служить Великому Юджину! Что же она теряла?
   Бегиме и ее подружки окружили Большого Бобона. Ему ничего не оставалось, как приступить к разгадке тайны борсханских ночей.
* * *
   В шесть утра, когда на посветлевшем синем небе ещё висела громадная бледная луна, теперь напоминающая обыкновенный сыр, я – усталый, но довольный, поджег прилежно сложенный отвергнутой весталкой костер и в последний раз проруководил утренней молитвой.
   – Спасибо тебе, Великий Юджин! Прими наши скромные дары…
   Вождь Твала и его соплеменники стояли на коленях, повторяя за мной каждое слово. Я тоже хотел бы опуститься на колени: ноги подгибались, сил не было. Но нельзя было проявлением слабости разочаровывать аборигенов. Они принесли бананы, кокосы и другие фрукты – мясных даров новый Великий Дух не принимал. И еще, он категорически запрещал каннибализм и смертную казнь. Единственное исключение делалось для того, кто осквернит прикосновением Великого Юджина.
   – Пошли нам добычу на охоте, здоровых и крепких детей, обереги от всех опасностей, всемогущий Юджин!
   Ровно в шесть тридцать из-за горной гряды вынырнул кудахчущий вертолёт. Ориентируясь на столб черного дыма, «птичка» сделала широкий круг, медленно подплыла и осторожно присела на поляну между Юджином и обрывом. Из вертолёта выпрыгнул незнакомый чёрный пилот. Он был молод, худощав и держал на изготовку старый, но надежный ППШ. Когда он увидел, как дикари несут меня на руках от громадного тотема к вертолёту, он забросил автомат в кабину и захлопал в ладоши. А аборигены тащили фрукты, жареное и копченое мясо, кокосы, тыквы, наполненные пальмовой водкой, вяленую рыбу, связки сушеных целебных листьев… Приветливо улыбаясь, пилот опять запрыгнул в свою машину и принялся сноровисто принимать дары на борт. Последним в чреве вертолета исчез амулет могущественного белого чужака – длинный цилиндр в зеленом брезентовом чехле.
   – Возвращайся, Большой Бобон! – кричали обступившие меня молодые женщины, смеясь и гримасничая. Среди них Бегиме особо не выделялась. Она была такой же, как все. Частью затерянного, дикого мира. Я помахал аборигенкам рукой. Целоваться на прощанье тут было не принято.
   Вождю Твала я подарил саперную лопатку. Счастливо улыбаясь, он трогал гладкую рукоятку, пробовал острую заточку. Как ребенок!
   – Оставайся навсегда, Большой Бобон! – в очередной раз сказал он. – Ты будешь моим советником и будешь пользоваться любовью и уважением всего народа нгвама! У тебя будет много детей, много еды, много власти. Где еще тебе дадут все это?
   Мои дети… Н-да… Я знаю точно, что они не будут покорными подданными. Больше того, наверняка они будут бороться за власть в племени. И мало никому не покажется…
   Правда, это проблема уже не вождя Твала, а его сына или внука.
   – Благодарю, Великий Вождь! Возможно, я вернусь когда-нибудь…
   – Подумай, кто тебя ждет там, в твоем мире? – грустно улыбнулся Твала.
   Я запрыгнул в кабину, с лязгом захлопнул дверь, отрезая песню во славу освободителя от Макумбы. Загремел двигатель. Винт стронулся с места, быстро набрал обороты и оторвал машину от земли. Нгвама бросились врассыпную и, отбежав, падали на колени и воздевали руки в мою сторону.
   Я чувствовал себя божеством, уносящимся ввысь. Деревянный Юджин невозмутимо смотрел мне вслед.
   Когда вертолёт взмыл над вершиной Купола-близнеца, в иллюминаторы ворвались яркие солнечные лучи и нежно ощупали моё лицо, будто спрашивая:
   – Ну, как ты, Дима?
   Я, зажмурившись на секунду, прислушался к себе и, широко раскрыв глаза, ответил вслух:
   – Нормально. И на этот раз уцелел…
   Пилот, думая, что я обращаюсь к нему, повернулся в кресле и протянул гарнитуру внутренней связи. Этот парень нравился мне гораздо больше прежнего, он приветлив и доброжелателен. Я надел наушники, закрепил на шее ларингофон.
   – А где тот тип, который меня привез?
   – Муаб взорвался, – печально сообщил вертолетчик. – Неосторожное обращение с гранатой. Его разорвало на куски. И разбросало по всему стрельбищу…
   Гм… Вот оно как…
   Некоторое время я сидел молча, пытаясь определить свое отношение к этому факту. И пришел к выводу, что наказание слишком жестокое. Максимум, что я хотел сделать, – это набить ему морду.
   Через полчаса полета я открыл люк и, преодолевая воздушный поток, свист и грохот, сбросил брезентовый чехол на джунгли. Он стал гораздо легче. И немудрено: вместо маяка в нем кусок ствола пальмы. Пусть племя нгвама думает, что все свои вещи я забрал с собой. Пилот внимательно наблюдал через плечо за моими манипуляциями, но не возражал и ничего не спрашивал. Возможно, благодаря урокам, извлеченным из печальной судьбы своего предшественника.
   На базе меня встречали Колосков и особист Индимов. При этом они тоже смотрели на скромного метеоролога Ковалева как на прилетевшее с небес божество. На миг даже создалось впечатление, что я вернулся в племя нгвама. Но оно быстро развеялось: густо пахнущий потом и перегаром Колосков принялся обниматься и сильно хлопать по плечам. Нгвама так себя не вели.
   – Едрена корень! Ну, ты даешь, Виталя! Не съели? Это надо отметить! Тут за тобой персональный вертолет прислали… Но по бутылочке выпить успеем!
   – Здорово, братан, давай поручкаемся! – отстранившись, я протягиваю ладонь, а в момент рукопожатия левой рукой хватаю за горячую, даже сквозь форменные брюки, мошонку.
   – Попался, Моисей Израйлевич? – Я принудил себя громко захохотать. – Не зевай, а то без яиц останешься!
   Опешивший Колосков болезненно морщится.
   – Ты чего это? Дикарских штучек нахватался?
   – Не бери в голову! Пальмовую водку пил? Удава копченого ел? Вот, бери, это все тебе! А это перегрузите на мой борт, я улетаю. Времени нет, извиняй!
   Не оглядываясь на ошарашенного полковника, я пошёл к стоявшему неподалеку российскому вертолёту. Меня догнал Хамусум с моей сумкой. Потом он принес две тыквы с водкой, несколько огромных кусков мяса, связку рыбы и маленький термос со своим замечательным кофе, – это уже от себя лично. Я пожал ему руку и попрощался. Надо сказать, что в этой командировке аборигены относились ко мне очень прилично.
   Через два часа я уже был в Луанде. Здесь мы очень душевно посидели с нашими летунами, обильно оросив встречу пальмовой водкой и осыпав экзотическими дарами джунглей.
   – Ребята, а спутниковый телефон у вас есть? – расслабленно спросил я, когда застолье шло к концу.
   – Есть, – кивнул аккуратный майор-вертолетчик, доставивший меня в столицу Анголы. – Только на счету денежек немного…
   – Ничего, я коротко…
   Юджин Уоллес, или как там его зовут по-настоящему, отозвался сразу.
   – Ты поставил мне памятник? – в лоб спросил я.
   – Ты где, Сергей? У тебя все в порядке?
   – Да. Так ты поставил мне памятник?
   – Какой памятник? – непонимающе засопел американский резидент.
   – Тот, который обещал в Берлине. Помнишь?
   – Гм… Помню, – во властном голосе послышалось недоумение. – Но это же я в переносном смысле…
   – А я тебе поставил, хотя и не обещал! Целый народ будет несколько раз в день молиться Великому Юджину! И приносить ему дары!
   Резидент вздохнул.
   – Я вижу, что у тебя все в порядке. Ты весел и немного пьян, я помню тебя таким…
   – Да, дружище. У меня действительно все в порядке. Спасибо. А насчет памятника я не шучу.
   – Ты где?
   – В безопасном месте.
   – Я не об этом. Надеюсь, ты покинул зону моего обслуживания?
   – Конечно, дружище. Я уже в Москве.
   Уоллес вздохнул опять, на этот раз с облегчением.
   – Так я точно не наболтал ничего лишнего тогда в Берлине?
   – Совершенно точно, Юджин. Совершенно точно. Надеюсь, когда-нибудь увидимся!
   Юджин хохотнул.
   – Даже быстрей, чем ты думаешь. Скоро я приеду в Москву.
   – Давай, дружище. Я тебя жду!
   Вечером аэрофлотовский «Ту-154» понес меня домой.
   Я оказался единственным пассажиром в салоне первого класса. Тишина, покой, комфорт. Статные светловолосые стюардессы могли участвовать в любом конкурсе красоты. Стильная, синяя форма подчёркивает прелести фигур. А запахи чистого тела и тонких духов… И нефритовые ворота, пусть даже и многократно распахивавшиеся, но не обезображенные варварским обрядом… Нет, я правильно сделал, что не остался у нгвама!
   Хотя, возможно, неопределенное обещание вернуться придется выполнить. Через вполне определенный срок – семь лет. Именно таков период для регламентного обслуживания маяка. Лучше бы, конечно, послали кого-то другого, но это маловероятно. Посылают всегда того, кто лучше знает обстановку. Значит, меня. Но это еще будет не скоро, через целую вечность. Как там говорил Ходжа Насреддин? Или шах, или ишак, или я… Внезапно навалилась усталось, веки слипались.
   Я откинулся на спинку широкого кресла, повернулся к иллюминатору и на фоне тёмно-синего неба увидел в стекле своё отражение. По какую-то из сторон границы сна я услышал голос вождя Твалы:
   – Подумай! Кто тебя там ждёт?..
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация