А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алая роза – символ печали" (страница 7)

   Глава 12

   Я проснулась без помощи будильника, без пятнадцати одиннадцать, как говорится, полная сил и энергии. По роду моей работы мне не раз приходилось выходить «в ночное», поэтому каждое действие было отлажено до автоматизма: потянувшись, я встала, сделала парочку пассов ручками в духе Кастанеды, отправилась на кухню, всыпав три ложечки молотого кофе в самую маленькую турку на одну чашку, поставила ее на огонь, а сама тем временем соорудила себе пару-тройку канапе с красной рыбой, соленым огурцом и кунжутом – потрясающе вкусно и сытно, так что в ночном клубе я вполне продержусь до утра, не разоряясь на дорогующие блюда.
   Когда кофе был готов, я с удовольствием выпила первую чашечку под первое канапе, одновременно расставляя по полочкам в голове задания на грядущую ночь.
   Итак, я отправляюсь в ночной клуб и действую по обстоятельствам: либо просто наблюдаю за Павлом со стороны, слушаю обоими ушками все, что говорят вокруг служащие, либо сразу представляюсь хозяину-вдовцу как сыщик, нанятый его собственной матерью. Если же…
   Я не успела довести свою очередную мудрую мысль до логического завершения, когда раздался звонок домофона. Интересно, кто бы это мог быть в такой час? Я встала и прошла к двери.
   – Да?
   – Татьяна Александровна Иванова?
   – Так точно.
   – Это Павел Николаевич Трубников. Надеюсь, вы в курсе, кто я.
   – В курсе.
   – Так откройте. Я хотел предоставить вам всю имеющуюся у меня информацию по поводу смерти моей жены.
   Вот так: человек предполагает, а Бог располагает. Поход в ночной клуб отменяется, гора сама пришла к Магомеду. Я нажала кнопку, и визитер вошел в подъезд, оставив мне пару минут на то, чтобы привести себя в порядок.
   Домашние шортики, из которых выглядывают изящные слегка загорелые ножки, футболочка с интересным декольте – тут все в норме. Смотрим в зеркало: глазки на месте, широко открыты и очаровательны, легкая подводка подчеркивает их удивительный, слегка удлиненный разрез; носик чуть припудрим, губки освежим блеском для губ – все в норме, я, как всегда, юная и прекрасная! Добро пожаловать, Павел!

   …– Добрый вечер, Павел! Если вы не против, предлагаю обойтись без отчеств, по-европейски.
   – Согласен, Татьяна. Признаться, я и сам хотел это предложить, нам с вами ведь еще далеко до пенсии.
   Он даже попытался улыбнуться, но улыбка вышла абсолютно бесцветной, как на старой затертой фотографии. И тем не менее появление Павла Трубникова в моей холостяцкой квартире произвело эффект мини-землетрясения: я лишь встретилась взглядом с его серыми глазами, и в то же мгновение почувствовала, как земля уходит из-под ног, а я сама забываю, на каком я свете.
   Серые глаза! Наверное, это можно назвать единственной серьезной слабостью частного детектива Татьяны Ивановой. Когда-то, во время оно, когда жизнь еще виделась мне в розовом свете, я влюбилась. Мою великую любовь звали Иваном, и у него были удивительные серые глаза. Совсем как у Павла, который теперь стоял передо мной с таким видом, будто перед ним – конь в пальто, а не очаровательная блондинка в шортиках и маечке.
   Стоп-стоп-стоп! Не время для личных эмоций! Я решительным жестом пригласила Павла в гостиную:
   – Прошу вас, проходите, чувствуйте себя как дома, устраивайтесь поудобнее. Что предпочитаете – кофе, чай?
   Он прошел в комнату и опустился в кресло, в ответ на мое предложение лишь отрицательно помотав головой.
   – Я уже выпил свою традиционную чашку кофе – у меня четкий распорядок дня, не меняющийся вот уже в течение пяти лет, с момента открытия клуба. Поднимаюсь ровно в десять тридцать вечера, легкий ужин, большая чашка крепкого кофе и – на работу, до семи часов утра… Налаженный механизм. Но, впрочем, у вас наверняка имеются вопросы, на которые я дам исчерпывающие ответы. Я жду, задавайте – на беседу у меня есть ровно сорок минут.
   Я постаралась взглянуть на Павла как на любого другого клиента, спрятав все личные переживания куда подальше. Первое, что бросалось в глаза: у него было чрезвычайно бледное и осунувшееся лицо, с которого будто сошли все краски. А вот до смерти Марго он наверняка выглядел весьма эффектно: высокий, плотный мужчина с каштановыми, чуть вьющимися волосами и серыми глазами, с крупными пухлыми губами. Вернуть этим чертам яркие краски, и перед вами – голливудский красавчик, вылитый Пирс Броснан! Смерть супруги обесцветила и весь облик Павла, и его душу – даже голос его звучал монотонно и скучно, как будто он лишь повторял заученные фразы, не ощущая никаких эмоций. Что и говорить – даже на меня он смотрел как на нечто бесформенное и тусклое…
   Спокойно, милая, спокойно! Перед тобой, можно сказать, двойник клиента – его родной сынок. Быть может, он и симпатичный, но такой скучный, педантичный, все у него по линеечке, без фантазии и импровизации, сплошные серые будни… Серые!.. Стоп-стоп-стоп! Нет места личным эмоциям! Выбрось, милая Татьяна, глупые мысли и воспоминания из головы!
   Я сходила на кухню и принесла чашку кофе для себя, устроившись прямо напротив собеседника, глядя на него деловито и строго и стараясь анализировать на благо следствия его интонации и мимику.
   – Могу я поинтересоваться, как вы узнали мой адрес?
   Он даже не усмехнулся, не нахмурился – повторюсь, ноль эмоций, как будто передо мной был всего лишь автомат.
   – Мне предоставила ваш адрес моя мама. Она позвонила вчера вечером и сказала, что решила нанять вас, чтобы добиться реального результата и узнать имя настоящего убийцы. Я сразу же спросил у нее ваш адрес, чтобы явиться лично и честно ответить на все вопросы. Я ведь, разумеется, в курсе, что в случае подобного преступления первый подозреваемый всегда – муж.
   Весьма интересный мужчина – выдал реплику таким тоном, будто все это лично его никаким боком не касается.
   – Павел, а вы сами хотите, чтобы убийца вашей жены был найден?
   – Да.
   Вот так вот – лаконичный ответ, не предполагающий вариантов. Произнеся краткое и решительное «да», Павел тут же сурово поджал губы, и его глаза, до этого словно выцветшие и запыленные, на мгновение стали ярко-серого, насыщенного цвета.
   – Хорошо. Расскажите мне, как вы познакомились со своей женой.
   Он лишь кивнул, словно мой вопрос вполне соответствовал его собственному сценарию нашей встречи.
   – Мы познакомились, когда Марго поступила на первый курс журфака университета – они всей группой пришли поздравить с Восьмым марта мою маму, своего преподавателя литературы. Я помогал им заваривать чай, расставлять на столе чашки и тарелки, резать огромный торт. Марго сразу мне понравилась, и я старался быть ближе к ней. В конце вечера я пригласил ее в кафе. Она весело расхохоталась: «В кафе?! Чтобы опять пить чай с тортом?!..» Мы стали встречаться. Встречались примерно год, а потом я сделал Марго предложение, и мы поженились.
   Все точно и четко, как в аптеке. Интересно, как он сделал Марго предложение руки и сердца – зачитал по бумажке заранее подготовленный и тщательно отредактированный текст?
   – Вы не знаете, у нее не было какой-нибудь истории любви до встречи с вами?
   Он равнодушно, без каких-либо эмоций пожал плечами.
   – Наверное, были – она ведь была настоящей красавицей и до университета училась на актрису. Но мне об этом ничего не известно. Я ревнив, поэтому сразу попросил ее ничего мне не рассказывать – просто начать жить заново, вместе со мной.
   – Вы не видели никаких фотографий времен ее учебы в театральном…
   Вот тут он прервал меня; впервые в его голосе прозвучала слабая нотка живых эмоций – раздражение с толикой злости:
   – Я же говорю вам: мы начали совместную жизнь, открыли новую страницу, и я попросил Марго не вспоминать при мне то, что было до нашей встречи, а сам никогда не интересовался этим периодом.
   Проговорив эту фразу, Павел немедленно успокоился, и его, на какие-то секунды вспыхнувшие глаза вновь потухли – как будто и не было мимолетной вспышки, кто-то нажал на кнопку «выкл»…
   Несколько минут я рассматривала это блеклое лицо, опущенные вдоль коленей безвольные руки, потухший взгляд, который он направил на мой занавес миндального цвета, слегка раздувавшийся от дуновения ветерка из открытого балкона.
   – Павел, а у вас есть своя теория – кто, на ваш взгляд, убил Марго?
   Он не вздрогнул, не покраснел и не побледнел еще сильнее – ни грамма эмоций! – лишь перевел взгляд на меня.
   – Я не знаю, кто ее убил. Но по всему выходит, что это связано со старой историей любви – той, что была до меня…
   – И о которой вы ничего не знаете.
   – И не хочу знать.
   – И вам все равно? Извините, но редко приходится встречать людей с полным отсутствием эмоций, как у вас.
   Павел посмотрел на меня все тем же пустым взглядом.
   – Дело в том, что я сам будто умер вместе с Марго. Так и понимайте: перед вами – не живой человек, а живой труп. У вас еще есть какие-нибудь вопросы? Мне пора отправляться в клуб.
   – На данный момент вопросов нет. На всякий случай, вы не могли бы дать мне ваш номер сотового?
   Павел монотонно продиктовал мне телефон, поднялся, вежливо простился и направился к выходу. Вот тут он и произнес самую волнующую и долгую реплику за все тридцать с небольшим минут нашей встречи.
   Сначала Павел вдруг неожиданно замер перед самой дверью, так, что я несколько секунд пялилась на его широкую, чуть сутулую спину. Почти сразу он обернулся, и я встретилась с тоскливым взглядом его серых, как небо, плачущее монотонным осенним дождем, глаз.
   – А вы видели розу на груди Марго?
   Его голос прозвучал глухо, но в самих интонациях звучали сдерживаемые рыдания.
   Я кивнула.
   – Да, ваша мать предоставила в мое распоряжение полное досье, в котором есть и фотографии судмедэксперта.
   – Она прекрасна даже мертвая, не правда ли?
   Что я могла ответить – только молча кивнула. А Павел вдруг нахмурился и продолжил своим монотонным голосом, голосом человека, который давно умер – голосом «живого трупа»:
   – Вы, должно быть, знаете, что Марго была сиротой, росла в интернате. Она не любила об этом вспоминать. Но один случай все же рассказала, еще когда мы с ней только встречались. У них была одна воспитательница – по словам Марго, «головокружительная» красавица. За ней ухаживал молодой человек, и все девчонки интерната, затаив дыхание, наблюдали из окон за свиданиями парочки тут же, на территории приюта. Каждый раз, приходя на свидание, парень первым делом протягивал девушке алую розу…
   Павел посмотрел на меня со значением.
   – Как только Марго рассказала мне эту историю, я тут же поклялся, что буду приносить ей розы. Это было непросто – мы с мамой никогда не жили роскошно. Уже после свадьбы я дарил Марго розу по особенными датам, а иногда просто так – внезапно, по наитию. Каждый раз она так радовалась и благодарила меня, будто в одно мгновение вновь становилась той девочкой из интерната, которая наблюдает с восторженной завистью за свиданиями воспитательницы в саду…
   Несколько секунд мы помолчали – просто стояли друг перед другом. Признаться, я не поняла, к чему Павел вдруг вспомнил эту сентиментальную историю и как мне следует на нее реагировать.
   Похоже, он тоже это понял.
   – Я рассказал вам это просто потому, что вспомнил, когда увидел последнюю фотографию Марго из полицейского протокола. Кто-то положил ей алую розу на грудь. Точно такую же, какие я дарил жене на дни рождения и прочие даты. Вот и все – извините, мне почему-то захотелось вам это рассказать.
   И он вышел, пожелав мне удачи.

   Закрыв за ним дверь, я взглянула на часы: так и есть, визит владельца ночного клуба продлился ровно тридцать семь минут – ведь он с самого начала довел до моего сведения, что на нашу беседу он может выделить не больше сорока минут. Тридцать семь минут на беседу плюс три минуты на то, чтобы спуститься, сесть в машину и отправиться на работу, явившись в клуб тютелька в тютельку.
   Таким вот образом совершенно неожиданно все мои планы на ночь были перечеркнуты, а я в двенадцатом часу ночи ощущала себя отоспавшейся на всю оставшуюся жизнь, а кроме всего прочего – совершенно по-глупому влюбившейся в красавца-робота, который наверняка даже не заметил, какого цвета у меня глаза.
   Чем бы вы занялись на моем месте, чтобы не взвыть от тоски? Правильно: я приняла душ, сделала тщательный макияж и надела свое любимое «маленькое черное» платье, после чего позвонила своему старому знакомому времен беззаботно-беспечного студенчества. Знакомого звали Костиком, он работал журналистом в газете «Скандальная хроника Тарасова» и обладал важной для меня в данный конкретный момент чертой характера: он всегда был в курсе всего, что происходит, происходило или будет происходить в Тарасове и его окрестностях.
   Таким образом, после того как я созвонилась с Костиком и забила с ним стрелку ровно на полночь у ближайшего ночного ресторана «Dolce vita», передо мной открылась блестящая возможность выкинуть на фиг из головы серые глаза Павла Трубникова, на благо общего дела узнать массу новых неформальных сведений обо всех героях драмы, а заодно и прекрасно отдохнуть без лишних заморочек. Дело в том, что, кроме всего прочего, Костик великолепно танцует, как и многие его собратья по нетрадиционной сексуальной ориентации.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация