А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Необыкновенные приключения «русских» в Израиле. Семейные хроники времен Большой Алии" (страница 19)

   – Ну что, завтра пойдешь снова? – спросила у нее Оксана, когда они прощались, выйдя из автобуса, и увидев на лице у Риты выражения крайнего ужаса, только засмеялась и махнула рукой.
   – Ладно, с тобой все понятно, отдыхай. Если захочешь пойти в ночь с субботы на воскресенье, заходи. Ночью выгоднее работать, больше платят, но там труднее попасть, потому что гораздо больше желающих. Меня-то всегда берут, я с ними со всеми в хороших отношениях, но я думаю, что и тебя тоже возьмут, я видела, как на тебя смотрел охранник.
   – Я подумаю, – слабым голосом ответила на это приглашение Рита, стесняясь сказать, что больше ее ноги на этой каторге не будет. Дома она первым делом залезла в горячую ванну, где стеная и охая, просидела сорок минут, а потом, не переставая стонать, отправилась на третий этаж к Саше и Белле, прихватив с собой совершенно не нужные ей два хлеба, полученные в качестве премии на заводе. Там она, прихлебывая из тарелки поставленный перед нею горячий суп, так живописно описала пережитые ею за этот день ужасы, что ее друзья, чуть ли не со слезами, объявили ей, что больше сами не пустят ее туда, и делать ей там нечего, так как за квартиру им с Юрой платят, а питаться она вполне может у них, они от этого не разорятся.
   – Да, а ведь говорил нам дедушка Ленин, о безжалостной эксплуатации пролетариата в капиталистическом обществе, а мы не верили, – подвел итог этому тяжелому дню Саша, и Рита отправилась домой спать, но прежде помолилась богу, чтобы Вовка позвонил и предложил ей что-нибудь полегче, чем завод, например ограбление банка.
* * *
   И Вовка действительно позвонил, хотя и не на следующий день, а через два. Услышав, что Юра уехал, а у Риты нет работы, и она вполне может распоряжаться собой, он минуту молчал, а потом глубокомысленно выдал что-то вроде того, что это судьба.
   – Что ты имеешь в виду? – полюбопытствовала Рита, чувствуя, что у нее все внутри похолодело от сладкого ужаса предчувствия новой жизни. – Ты что-то придумал новое? Там есть что-нибудь для меня?
   Это не телефонный разговор, – был ей суровый ответ. – Завтра утром можешь приехать в Хайфу?
   Могу, – послушно как загипнотизированная ответила Рита. – Так, я тебя жду в девять часов в садике возле Министерства внутренних дел. Знаешь, где это?
   – Ну, конечно, мы же там паспорта получали.
   – Очень хорошо. Увидишь меня, не подходи ко мне и вообще делай вид, что ты меня не знаешь. Пойдешь за мной, я тебе дам знать, когда можно будет подойти.
   Страшно заинтригованная такими распоряжениями Рита, провела крайне беспокойную ночь и утром ровно без четверти девять уже стояла в саду перед зданием МИДа, как ей и было приказано. Как всегда там было полно людей, чтобы получить паспорт, нужно было отстоять в очереди несколько часов.
   Вовка выбрал правильное место, одобрительно подумала Рита, знающая о правилах конспирации из прочитанных ею многочисленных шпионских романов. Среди такой толпы легко затеряться, и к тому же никто не будет удивляться, чего я здесь торчу. Стою, как и все в очереди за паспортом.
   Вовка появился ровно в девять часов, с точностью графа Монте-Кристо. И выражение лица у него было соответствующее, замкнутое и отчужденное. Рита невольно тоже подтянулась и придала своему обычно доброжелательному лицо такое же холодное выражение. Если кому-нибудь захочется у нее что-то спросить, или просто с ней заговорить, он еще десять раз подумает, прежде чем обратиться к такой высокомерной девице. Вовка скользнул по ней взглядом и, не меняя выражения лица, двинулся к противоположному выходу из парка. Рита, безразлично оглядев местность, медленно двинулась за ним, глядя в другую сторону. Таким манером они прошли несколько улочек, пока, наконец, на одной самой пустынной Вовка оглянулся на нее и, едва заметно кивнув, разрешил приблизиться к себе.
   – Ну, так что ты задумал? – нетерпеливо спросила Рита сразу же после быстрых приветствий.
   – Узнаешь, – кратко ответил ей командир, – но сначала ты должна кое-что увидеть. Я сейчас пойду на остановку и сяду в автобус. Ты тоже садись и следи за мной. Увидишь, что я пробираюсь к выходу, выходи тоже и иди туда, куда и я. Там я тебе что-то покажу.
   У Риты упало сердце. Судя по предосторожностям, Вовка таки точно задумал что-то совсем уже криминальное. Неужели действительно ограбление, думала она, плетясь за ним к остановке автобуса. Не может быть, ну не сумасшедший же он совсем. Надеюсь, это все-таки будет не банк, думала она, сидя в автобусе. Он же не какой-нибудь там опытный медвежатник, сейфы вскрывать не умеет, и я, между прочим, тоже. Но в квартиру я тоже не полезу, еще не хватало в тюрьму сесть. Нет, одно дело сгоряча говорить себе, что лучше ограбление, чем работа на заводе, а другое дело реальная жизнь. Сейчас приедем, спрошу у него, что он задумал и сразу уеду домой. А дома-то никого нет, Рита и Саша на работе, Юрка в Эйлате с друзьями и, наверное, уже с девушкой какой-нибудь, а она будет сидеть там одна-одинешенька, без работы, без денег и без друзей.
   Отвлекшись, наконец, от своих невеселых мыслей, Рита подняла голову и посмотрела по сторонам. Они шли по зеленым тенистым улочкам, вокруг стояли красивые коттеджи, окруженные деревьями и лужайками с яркими цветами. Перед домами стояла красивая садовая мебель, качели, светильники.
   Да, красивый район Кармель. Интересно, сколько же нужно зарабатывать, чтобы купить себе здесь виллу или хотя бы квартиру в одном из этих роскошных высотных домов. Да что там квартиру, у нас, наверное, никогда не будет денег, чтобы просто посидеть в каком-нибудь кафе в этом районе. Представляю, сколько здесь стоит чашка кофе.
   Вовка еще раз завернул, и они оказались возле совсем маленького скверика, настолько скрытого от улицы кустами и глухими стенами домов, что, если бы Вовка не показал бы его Рите, она прошла бы мимо. В скверике была всего одна скамейка под деревом и на ней дремала старушка, а возле нее стояла детская коляска. В коляске сидел хорошенький пухленький годовалый малыш с игрушкой в руках.
   – Вот, посмотри на них, – тихо сказал Вовка, остановившись у входа в скверик.
   Рита внимательно, как специалист по дошкольному воспитанию и как просто добрая душа, посмотрела на ребенка. Видно было, что его игрушка ему давно надоела, время от времени он пытался дотянуться до веточек кустов, но ремешок, которым он был привязан к коляске, не пускал его, и он был вынужден снова рассматривать все ту же игрушку. Скорее всего, бедный малыш уже привык к своему одиночеству и этому однообразию, он даже не пытался протестовать, только иногда негромко хныкал, но старушка не просыпалась, и он снова умолкал.
   Вовка легонько тронул Риту рукой, и они зашли в садик и прошли мимо скамейки, довольно близко к малышу. Увидев их, он очень обрадовался, засуетился в своей коляске, насколько ему позволил ремешок. Рита увидела, что он пытается поймать ее взгляд, и, когда ему это удалось, сразу заулыбался, пытаясь привлечь ее внимание. Рита тоже улыбнулась ему, чувствуя, как у нее заболело сердце от жалости к такому заброшенному ребенку. Да, он выглядел здоровеньким, чистеньким, скорее всего за ним хорошо ухаживали, но ведь ребенку нужны не только еда и чистая одежда. Ему еще нужно внимание, ему нужно двигаться, нужно, чтобы с ним разговаривали, держали на руках, прижимали к груди, учили чему-нибудь, в конце концов, он ведь уже не младенец.
   – Ну, видела? – спросил Вовка, когда они снова оказались на улице?
   – Чей это ребенок? Это что, его бабушка? А родителей у него нет? тут же забросала его вопросами Рита.
   – Так, идем, сядем где-нибудь подальше отсюда, и я тебе все расскажу.
   Они прошли еще несколько кварталов, зашли в какой-то совсем уже глухой переулок присели на заборчик, и Вовка начал рассказывать.
   – Где-то недели три назад я забрел в этот садик. Я и раньше здесь часто ходил, просто смотрел, как богатые люди живут. Так вот сел я на скамейку, а там уже сидела пожилая женщина, русская. Ей поговорить хотелось, а я никогда не упускаю возможности поговорить с людьми, мало ли какую информацию можно получить. Так вот, она мне рассказала, что убирает в одной богатой семье, и показала их виллу, она здесь недалеко. Это совсем молодые муж и жена, Их родители уехали в Америку из Союза еще в семидесятые, и очень хорошо там преуспели. Дети же вдруг решили быть патриотами и, поженившись, переехали в Израиль. На деньги родителей-американцев купили эту виллу за полтора миллиона долларов, открыли свою фирму, вернее он открыл, он компьютерщик по специальности и живут себе припеваючи. Она тоже делает карьеру, она менеджер, в общем, они целыми днями на работе, а по вечерам у них встречи с друзьями. А ребенок брошен целиком на эту старуху.
   – Так они что совсем не любят его? – ужаснулась сердобольная Рита.
   – Ну. чего там не любят? Любят, конечно, прибегают с работы, целуют его, сюсюкают три минуты, а потом снова убегают на гульки к друзьям. А эта женщина, между прочим, здесь на вилле убирает, а там была директором детского садика, так что она в воспитании детей разбирается. Ну, так она сильно возмущалась, что ребенком они совсем не занимаются, смотрят только, чтобы он был накормлен, не болел, ну и все такое. Она говорила, что ей очень жалко этого малыша, просто сердце разрывается, но она даже сказать им ничего не может, потому что они считают, что все делают правильно. В общем, сами шибко образованные. И должны жить своей жизнью, а ребенок, наверное, своей.
   – Вот гады, – Риту просто затрясло от возмущения. – зачем же тогда они его рожали?
   – А черт их знает, но это не важно. А важно то, что эта женщина мне сказала, что отработала у них тогда последний день. У нее сын и дочь в Канаде, и она уезжает к ним навсегда, так что об этом разговоре никто никогда не узнает.
   – А это к чему?
   – А это к тому, что неплохо бы этих горе-родителей проучить, чтобы они, наконец, обратили внимание на своего ребенка.
   – Ничего не понимаю. Как ты можешь их проучить?
   – Забрать у них его на недельку, пусть поплачут, тогда поймут, что такое ребенок.
   – В каком смысле забрать? Что-то я тебя не понимаю.
   – Знаешь, Ритка, я считал тебя более сообразительной, а ты прямо как твой брат. Хорошо, говорю тогда открытым текстом. Украсть его и вернуть через неделю за сто тысяч долларов.
   – Ты имеешь в виду похитить ребенка? Киднеппинг? Вовка, ты, что совсем с ума сошел? Ты знаешь, сколько нам за это дадут?
   – Дадут, если поймают. Но у меня все продумано, можешь не беспокоиться.
   – Но украсть ребенка! Это надо быть последними негодяями.
   – Рита, ты меня удивляешь. Ты что считаешь меня чудовищем? По-твоему, я собираюсь причинить ему какой-то вред? Да ему с нами будет в сто раз лучше, чем с этой старухой и с его, извините за выражение, родителями. Будем с ним заниматься, кормить, развлекать, пусть малыш хоть немного порадуется.
   – А его родители? Ты представляешь, что с ними будет? Они-то ведь не будут знать, что с ребенком хорошо обращаются и ему ничего не грозит.
   – А им и не надо это знать. Пусть попереживают, а то, понимаешь, совсем ребенком не занимаются. А после этого они к нему совсем по-другому будут относится, мы им глаза раскроем. В общем, сделаем хорошее дело, а заодно и деньги заработаем. Представляешь, каждому из нас по пятьдесят тысяч, и, между прочим, долларов.
   – А вдруг у них нет таких денег? Где они их возьмут?
   – Это у них-то нет? – Вовка саркастически рассмеялся. – Сейчас мы с тобой пройдем мимо их дома, посмотришь, как они живут. Пошли, только не останавливайся там.
   Они вышли из проулка, и Вовка снова повел ее по району богачей. Рита смотрела по сторонам и не могла сдержать восхищения. Каждый дом утопал в зелени, каждый дом был прекрасен и совершенно не походил на стоящий рядом. Где же эти архитекторы берут столько разнообразных и красивых проектов, невольно подумала она. Даже решетки заборов совершенно разные и, если бы мне нужно было выбрать себе дом из всех этих, я бы точно не смогла. Они все необыкновенно красивые, и вообще все похожи на какие-то сказочные декорации. Откуда у всех этих людей столько денег, ведь даже просто квартира в самом скромном доме в нашей Кирьят-Ате, и та стоит очень дорого.
   Вдруг Вовка схватил ее за руку и легонько подтолкнул. Она посмотрела на дом, мимо которого они проходили. Да, ничего себе, трехэтажное швейцарское шале с небольшим двориком. Правда, нужно сказать, Рита в своей жизни ни разу не была даже близко возле Швейцарии и, конечно же, никогда не видела никакого шале, но почему-то именно оно сразу пришло ей на ум. Может быть, потому, что над третьим этажом крыша была скошена и выкрашена в темно-коричневую краску под дерево. Сам же дом был покрашен в светло-коричневый цвет, окна обведены белым и на каждом стояло море ярких цветов в горшках. Перед домом, как и везде в Израиле стояли большой пластмассовый стол с креслами, висел диван-качели, предмет жгучей зависти Риты, а в кустах виднелись красивые разнообразные садовые светильники.
   – Ну, видела, как живут? – Вовка насмешливо посмотрел на нее. Знаешь, сколько стоит такой дом в этом районе? Не меньше миллиона, а учитывая участок, то и все полтора. Так ты думаешь, сто тысяч для них большие деньги?
   – Я думаю, что нас посадят в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, – трезво ответила пришедшая в себя после созерцания всей этой роскоши, Рита.
   – Рита. ты просто начиталась детективов, где все преступления всегда раскрываются. Но это просто закон жанра, детектив для этого пишется. А на самом деле, ты видела израильскую полицию в деле?
   – Ну, вообще-то видела, – пришлось признать Рите, вспомнившей как они уговаривали полицейских забрать угнанную машину, а те так и не согласились.
   – Ну тогда ты должна была понять, что они здесь разбалованные отсутствием настоящих преступников и вообще никого не ищут, потому что это мешает им пить кофе. Знаешь, я недавно здесь видел, как одна женщина попала в аварию. На нее налетел грузовик, смял ее машину так, что дверь заклинило, и она не могла выйти, пока полиция не извлекла ее оттуда через пару часов. Представляешь, она несколько часов была внутри с переломанными ребрами и ногами, а полицейские только ходили вокруг, чесали в затылке и переговаривались по радио. Но дело даже не в этом, а в том, что я сам видел, как к полицейским подошел один человек из толпы и сказал, что он запомнил номер грузовика, который удрал еще до прихода полиции. И ты знаешь, что они ему сказали? Они ему сказали, идите отсюда и не мешайте работать. Он какое-то время ходил за ними, все пытался дать им этот номер, но никто его даже не слушал, и он плюнул и ушел. Вот так здесь работает полиция, – презрительно добавил он. – Так кого бояться, если тем более все продумано. Кстати, ты же сама из книг знаешь, что обычно при похищении родственники не обращаются в полицию, потому что боятся за жизнь заложника, вот и мы им поставим условие не обращаться в полицию.
   – А если они все-таки обратятся?
   – Все равно они нас не поймают. Все ведь зависит от того, насколько хорошо продуман план. В моем можешь не сомневаться.
   – Нет, я все-таки, наверное, никогда не решусь на такое.
   Да? Ну, смотри, твое дело, а только на какие денежки вы будете учиться?
   – Да если мы даже все это сделаем и получим деньги, как я Юрке объясню, откуда они?
   – Я уже об этом думал, и вот, послушай, недавно у меня знакомые ребята ломали стенку в одной квартире, хозяева хотели комнату расширить, и из этой стенки посыпались золотые монеты.
   – Ну да? И они их взяли себе?
   – Нет, там хозяин был с ними рядом. Он им дал по три монеты, а остальные оставил себе. Здесь нет такого закона, что найденный клад принадлежит государству. Нашел – значит твое.
   – Интересно, в какой же мы стенке можем найти доллары? Мы же квартиры не ремонтируем, – резонно заметила Рита. И вдруг ее осенило – Ой, мы же можем их найти в доме нашей тети Розы. Ну, конечно, она и ее муж могли прятать там эти доллары, а сказать нам она не успела, так как умерла до нашего приезда.
   Подожди, подожди, какая ваша тетя Роза?
   – Ой, Вовка, мы же там никому ничего не говорили, а на самом деле мы с Юркой приехали, потому что нам одна наша дальняя родственница завещала здесь наследство.
   – Здорово, ну так вы его получили?
   Она нам написала, чтобы мы приехали, и она нам все передаст, только чтобы мы поторопились, потому что она очень больная. Но пока мы оформлялись, она умерла и оставила нам только дом в мошаве. А денег, которые она нам обещала, у нее в банке не оказалось.
   – А дом хороший?
   – Дом красивый и в красивом месте, но только он старый. Она ведь была старая и больная, и жила одна, поэтому там все запущено, нужно делать большой ремонт, а откуда у нас деньги.
   – Ну так продайте его, какие-то деньги все-таки получите.
   – Мы думали об этом, но когда пошли к маклеру, оказалось, что дом-то нам надо было перевести на себя и получить на него «табу».
   – Что получить?
   – Ну, такую бумагу, что дом наш.
   – Так получите.
   – Оказывается эту бумагу надо ждать почти год. А потом еще нам жалко дом. Если мы его будем продавать без ремонта, то придется отдать за копейки, а так у нас все-таки дом есть. Но главное, что мы все равно не можем его продать из-за этого «табу».
   – Слушай, а можно посмотреть ваш дом?
   – Конечно, можно. Хочешь, поедем сейчас?
   И они поехали. Правда, строго соблюдая правила конспирации, доехали до автобусной станции и сели в следующий автобус отдельно. И на нужной остановке тоже вышли, делая вид, что друг друга не знают, что было глупо, так как на этой остановке выходили только те, кто жили в этом мошаве, а там уж точно все друг друга знали. Рита показала Вовке их дом, который было видно издалека, так как он стоял на самом верху на краю мошава. Такое удачное расположение дома навело Вовку на мысль, что он сможет подняться к нему не проходя через мошав, чтобы никто его не увидел, хотя Рита ему не меньше десяти раз сказала, что никакого значения это не имеет, так как она не собирается принимать участие в похищении ребенка. Но Вовка был непреклонен, и, пожав плечами, она пошла привычным путем к дому, не зная, дождется она там Вовку или нет. Но он добрался, хотя это заняло у него полчаса времени и стоила больших усилий. Он ползком поднялся по крутому, поросшему травой, склону и появился возле дома весь исцарапанный, задыхающийся, но очень довольный. Обследовав же дом, он пришел в еще лучшее расположение духа, так как приметил много мест, могущих служить тайниками. Наконец, он выбрал одно между сервантом и углом дома и сказал Рите, что найти клад она должна будет при Юрке и еще при каких-нибудь свидетелях, так все будет выглядеть убедительней.
   – Что будет выглядеть убедительней? – она снова попыталась объясниться с Вовкой. – Я же тебе сказала, что не пойду на это, так что никакого клада не будет. И тебе, кстати, я тоже делать этого не советую.
   – Ну, там видно будет, – уклончиво ответил Вовка, – но вообще я не думал, что ты такая бессердечная.
   – Так, не поняла, – растерялась Рита. – Это, в каком смысле я бессердечная? Не хочу помочь тебе раздобыть деньги?
   – Ой, ради бога, я и по-другому смогу деньги раздобыть, а, если не смогу, то и так к отцу уеду, а вот как вы будете? Но дело даже не в нас, пацана жалко, он же совсем заброшенный.
   – Мне тоже жалко, так что из-за этого в тюрьму садиться? И притом еще на всю оставшуюся жизнь?
   – Рита, у меня такой план, что никакой тюрьмы не будет.
   – Ну так расскажи, какой у тебя план.
   – Нет, так я рассказывать не буду, вот если ты решишься, тогда другое дело. В общем, я тебе даю четыре дня, потом позвоню и дашь окончательный ответ. У меня, между прочим, еще есть кандидатуры, просто тебе я больше всех доверяю, ты пацана не обидишь. Да и деньги, если получим, уже пусть вам с Юркой достанутся. Ну, ладно пошли отсюда.
   – Ты через мошав вместе со мной пройдешь?
   – Нет, конечно, я там уже приметил, как полегче спуститься, встретимся на остановке. Да, а сколько у вас ключей от этого дома?
   – Да сколько угодно, четыре или пять. Вот все здесь лежат.
   – Захвати с собой для меня на всякий случай, вдруг все-таки решишься. Пока.
   И он ушел, как всегда, решительный и не унывающий, а Рита закрыла дом и в унылом раздумье поплелась через мошав, раздумывая о странностях этого дела. У Вовки получается, что он этим похищением заботится о малыше. А она, Рита, не хочет помочь ребенку. С одной стороны, Рита твердо знала, украсть ребенка ради денег, это уже последнее дело, но что делать, если иначе до сердца его родителей не доберешься. Рита вспомнила одинокую маленькую фигурку в коляске, вспомнила, как он засуетился, когда увидел их, как трогательно заглядывал ей в глаза, пытаясь поймать ее взгляд. И почувствовала, как у нее снова защемило сердце. Бедное маленькое создание. Вот, пожалуйста, и родители у него есть, и не алкоголики или наркоманы какие-нибудь, а ребенок несчастный. Рита представила, как бы она играла с ним, разговаривала, показывала бы ему книжки, картинки, научила бы говорить, как делает собачка, кошечка, собирать пирамидки, строить что-нибудь из кубиков, в общем все, что полагается знать и делать годовалому, нормально развитому ребенку. А самое главное, она бы разговаривала с ним, обнимала бы его, говорила как она его любит, и это была бы правда, она уже действительно чувствовала, что привязалась к этому малышу именно в тот момент, когда они с ним одно мгновение смотрели друг к другу в глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация