А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Необыкновенные приключения «русских» в Израиле. Семейные хроники времен Большой Алии" (страница 17)

   – Так сезон ремонтов и есть до октября, потом дожди начинаются. А учиться я тоже собираюсь, не вечно же на стройке вкалывать.
   – А ты уже когда-нибудь ремонтами занимался? Что-то делать умеешь?
   – Откуда? Я в Совке в институте на химфаке учился и здесь пойду доучиваться ни инженера-химика, но пока не сидеть же на шее у родителей. А белить и красить я думаю, дело не хитрое, ребята научат. Ну, так чего, может, сегодня поедем, чтоб время зря не терять? В Эйлат, есть автобус ночью. В одиннадцать садишься, а в пять утра приезжаешь. Можно будет осмотреться, выкупаться, а ребятам я вечером позвоню, они квартиры там снимают и нас куда-нибудь подселят. Ладно, чего мы тут стоим? Пошли по шуарме с пивом возьмем, жрать хочется.
   Ну, вот оно начало настоящей жизни, мелькало у Юры в голове. Шуарма, пиво, друзья, это нормально в его возрасте, а то он действительно всю жизнь как какой-то комнатный додик, то с родителями жил, то с сестрой, пора уже мужиком становиться. Потом, конечно, он вернется, возьмется за учебу, но ведь нужно хоть какой-то опыт приобрести. Единственное, что его беспокоила, это то, что сестра останется одна. А вдруг с ней что-то случится? Он тогда в жизни себе этого не простит. Но с другой стороны не может же он вечно быть ей нянькой? У него ведь тоже должна быть своя личная жизнь. Вот только что делать, если она испугается, начнет плакать, например, просить его остаться. Может, взять ее с собой? Но куда? Ему же объяснили, что в квартире будет полно мужчин, где он ее там поселит. Не снимать же ей отдельно квартиру, этак вся зарплата на нее уйдет. Вот когда он там поживет, присмотрит ей работу, найдет, может быть для нее квартиру с подселением для девушек, вот тогда она и приедет. Если, конечно, захочет, так как может, она уже на работу устроилась в этот детский сад.
   А Рита в это время действительно находилась в детском саду. Работа там начиналась очень рано, в семь часов, и она выехала из дому с первым автобусом в начале шестого, так как ей предстояло ехать с пересадкой и к тому же из объяснений хозяйки она очень смутно поняла, где этот детский сад находится. Правда, у нее был адрес, и она надеялась, что как-нибудь все-таки доберется.
   Выйдя из второго автобуса, она растеряно остановилась, не имея понятия, куда идти. Хозяйка ей объясняла, что нужно идти прямо и естественно «ад а соф», то есть, до конца. Мало того, что она как всегда не поняла до какого конца ей нужно идти, не было еще и куда идти прямо. Сразу за остановкой улица раздваивалась и оба направления изгибались, одно налево, другое направо. Которое же из них «прямо»?
   Сзади послышались шаги, и она увидела женщину, которая ехала с ней в автобусе и обрадовалась, что есть у кого спросить. Правда, обычно собираясь что-нибудь спросить у прохожих, она долго выбирала кого-нибудь с добрым или симпатичным лицом. Рита была девушкой впечатлительной и из опыта прекрасно знала, что есть люди, которые даже на самый пустяковый вопрос могут так ответить, что потом неделю будешь ходить как оплеванная. К сожалению, у этой женщины было именно такое лицо. Рите даже расхотелось ее спрашивать, но выбора не было, на улице они были одни, и Рита скрепя сердце подошла к женщине. Та прекрасно видела, что к ней хотят обратиться, но продолжала идти, поджав губы и глядя прямо перед собой.
   Наверное, злая на весь мир старая дева, подумала Рита. Женщине на вид было лет тридцать пять. У нее были хорошие черты лица и, если бы не сжатые тонкие губы и не злое выражение лица, она могла быть даже симпатичной. И Рита невольно даже пожалела ее и постаралась заговорить с ней как можно мягче и очень вежливо.
   – Будьте добры, скажите, пожалуйста, где здесь улица Дерех хаям? Мне нужен номер четырнадцать.
   Женщина сначала продолжала идти молча, но потом все-таки остановилась и сухо ответила.
   – Я тоже туда иду.
   – А вы тоже на работу в детский сад устраиваться, – простодушно обрадовалась Рита и очень довольная зашагала рядом с ней. У нее сразу стало легче на душе, все-таки она будет не одна.
   – Вы, наверное, тоже по объявлению в газете? – спросила она через некоторое время, чтобы завязать разговор. Неудобно же идти рядом молча. Но женщина не ответила, только еще больше поджала губы, хотя Рите казалось, что больше уже невозможно.
   Ой, ну да, вдруг сообразила она, мы же, наверное, конкурентки, а я моложе, вот она и расстроилась, думает, что там меня скорее выберут. Здесь в Израиле они прямо помешаны на возрасте. В ульпане она слышала от женщин, что на работу хотят брать только молодых, но при этом подавай им опыт, даже если устраиваешься убирать. Одна рассказывала, что, когда она пришла в бюро трудоустройства и сказала, что ей тридцать восемь, девчонка, что там сидела посмотрела на нее прямо таки с изумлением и с недоверием спросила «И что, ты хочешь найти себе работу?»
   – Знаете, она говорила со мной так, как будто мне, по крайней мере, семьдесят лет и я пришла на двух костылях и хочу работать, – с обидой рассказывала она.
   – Это что? – дополнила ее другая. – Мне двадцать восемь, но мне уже тоже в двух местах отказали, потому что им надо помоложе.
   Конечно, Рите в ее неполных девятнадцать нечего было бояться возрастного ценза и ей стало не по себе, что, может быть, вот из-за нее этой женщине откажут, а вдруг та отчаянно нуждается в работе. Но вообще-то, я тоже отчаянно нуждаюсь, подумала она в свое оправдание, но разговаривать ей перехотелось, и они молча дошли до нужного им дома.
   Сад оказался в ничем не примечательном небольшом двухэтажном здании с небольшим же закрытым двориком. Рите, которая привыкла, что у них на Украине детские сады размещались в специально построенных и тщательно спланированных зданиях, светлых и просторных с огромными хорошо оборудованными территориями, странно было смотреть на такое вот едва приспособленное детское учреждение. Но сад размещался в богатом районе и, вероятно, был здесь на хорошем счету. Хозяйка не понравилась ей сразу. Бесцеремонная, крикливая, она одинаково кричала и на детей и на работников. Риту и ее конкурентку она сразу поставила работать, не сказав ни слова ни об оплате, ни об условиях работы. Приказы сыпались один за другим, и при этом хозяйка или орала на них или разговаривала недовольным тоном сквозь зубы. А один раз Рита слышала, как она разговаривала с одной из местных воспитательниц и, видно, они обсуждали ее или Наташу, так звали ту, вторую женщину, так как хозяйка несколько раз презрительно произнесла слово «русия».
   К концу дня Рита поняла, что работать здесь не останется, но решила, что все-таки спросит у хозяйки насчет оплаты, хотя бы просто из любопытства. Она попробовала уговорить и Наташу, чтобы та подошла к хозяйке вместе с ней, но Наташа не захотела.
   – Нет, я не буду ничего спрашивать, пока она не скажет, что берет меня на работу, – сказала она. – Я думаю, когда она решит, кого берет, то скажет и про зарплату.
   Рита же, которой терять было нечего, так как она и сама не хотела здесь оставаться, все-таки подошла и спросила. Как она и думала, хозяйка совершенно по-хамски ответила, что ей еще рано говорить о зарплате. У них в Израиле сначала смотрят, как человек работает, а потом уже назначают ему зарплату. А с первого же дня о зарплате говорить не принято, нагло соврала она, но Рита знала, что на самом деле израильтяне начинают требовать себе достойную зарплату с первой же минуты.
   – Но я уже целый день отработала, сколько же еще надо работать, чтобы узнать, сколько будут платить? – стараясь сохранять спокойствие спросила она.
   – Здесь я решаю, сколько надо работать, – визгливо закричала хозяйка. – А ты вообще мне не подходишь. Ты плохо работала, я все время за тобой смотрела. Можешь завтра не приходить. Я возьму вот ее, – и она показала на Наташу.
   Еще до этого разговора Рита решила, что потребует от хозяйки деньги за проработанный день, но на это ее все-таки не хватило. Пожелав про себя владелице садика, чтобы эти деньги пошли ей на лекарства, она спокойно взяла свою сумку и демонстративно попрощавшись только с Наташей пошла к выходу. Наташа в ответ только кивнула ей головой и быстро опустила глаза, но Рита успела заметить мелькнувшее в ее глазах торжество. Может, конечно, хозяйка и оставит ее на работе и даже будет ей платить, размышляла Рита по дороге к автобусной остановке, но я ей почему-то не завидую. Кстати, она оказалась права. Приблизительно через полгода она встретила эту самую Наташу в Хайфе, и та ей рассказала, что она проработала в этом садике целую неделю, и хозяйка ей все это время говорила, что это все еще испытательный срок, и она еще не решила, сколько будет ей платить. По окончании недели же эта стерва преспокойно ей объявила, что она ей не подходит и больше может не приходить, а за эту неделю ей ничего не причитается, так как это был испытательный срок.
   – Так что тебе повезло, что ты сразу ушла, – заключила она, глядя на Риту уже без всякой враждебности.
   И так, эта работа тоже оказалась блефом и что-то нужно было делать дальше. Насколько Рита помнила, больше никаких даже хоть чуть-чуть подходящих объявлений не было и, наверное, нужно было идти в агентства по трудоустройству, хотя там придется платить деньги. Еще, правда ей говорили, можно обратиться в отделение Сионисткого форума Щаранского. Там оказывали помощь в поисках работы. Он находился где-то на Адаре, где точно можно будет узнать у кого-нибудь из русских соседей во дворе. Эти люди всегда все знают и, наверное, уже успели там побывать. И одно агентство по трудоустройству Рита тоже знала. Придется туда пойти и заплатить, скрепя сердце подумала она. Ладно, на завтра пока план поисков есть, неизвестно только даст он что-нибудь или это будет очередная иллюзия.
   Дома ее встретил взволнованный Юра. Ожидая сестру, он перебрал в голове не меньше десятков вариантов речи, способной убедить ее, что ему нужно ехать. К его огромному изумлению ничего из этих заготовок не понадобилось. Рита приняла новость на удивление спокойно и даже обрадовалась, что, наконец-то, хоть у одного из них будет работа с гарантированной зарплатой.
   – Конечно, поезжай, Юрка, – сразу сказала она ему. – Увидишь Эйлат, все говорят, что там красота неописуемая. Только сразу проверь насчет зарплаты. И она рассказала ему, чем кончился ее рабочий день. Повозмущавшись, Юра клятвенно пообещал ей, что сразу же начнет узнавать о работе и квартире для нее и стал радостно собираться, одновременно не забывая брать с Риты страшные клятвы не ходить никуда поздно, обо всем советоваться с Сашей и Беллой, и, если что-нибудь, не дай бог, случится, сразу дать ему телеграмму, и он немедленно приедет. А он сразу по приезду ей позвонит и даст свой адрес. Также он обязался звонить ей, по крайней мере, раз в три дня, а, может быть, и чаще.
   Потом они отправились наверх рассказать обо всем Саше и Белле и опять-таки, как заботливый старший брат, Юра заставил друзей дать самые страшные клятвы присматривать за его младшей сестренкой, что они не замедлили сделать. Юрино решение ехать в Эйлат они одобрили, а Саша даже откровенно позавидовал ему и потихоньку от жены признался, что если бы не необходимость доработать, чтобы получать на курсах пособие по безработице, он бы тоже с удовольствием поехал.
   Итак все вопросы были решены. Рита помогла брату уложить вещи, Юра еще раз пообещал сразу же позвонить и, после звонка своего нового друга отбыл на центральную автобусную станцию в Хайфе, откуда они уже вместе с Валерой должны были отправиться в Эйлат. Рита осталась одна. Конечно, ей было немного не по себе, она еще ни разу в жизни не жила сама, всегда за ней кто-нибудь присматривал. И вот, наконец, свобода, немного пугающая и очень желанная. Желанная еще и потому, что Рите уже очень давно хотелось хоть немного принять участие в Вовкиных аферах, а Юра никогда не позволил бы ей сделать это. При нем ей приходилось делать вид, что она тоже осуждает Вовкины предприятия, когда на самом деле они ее очень даже привлекали. А теперь она и сама убедилась, что все, у кого есть собственное дело, самые отъявленные мошенники и совести у них нет совсем. Значит, наверное, по другому здесь нельзя. Или сам ты будешь обманывать, или тебя обманут. Нет, конечно, всю жизнь Рита не собиралась пробавляться аферами. Потом, когда будут деньги, можно будет опять стать честным человеком, и даже помогать кому-нибудь, например, жертвовать деньги на приюты для собак и кошек. И потом она ведь честно пыталась устроиться на работу, и будет продолжать пытаться, но только пока ничего же не получается, а деньги нужны. Интересно, чем там Вовка сейчас занимается, хоть бы он скорее позвонил, а то ведь его не найдешь так просто. Кто его знает, где он теперь живет, и бывает ли вообще в своей той странной квартире.
   На следующее утро Рита как и собиралась поехала в Хайфу в отделение Сионистского форума, который помогал устроиться на работу, а также выдавал ссуды нуждающимся репатриантам. Оказалось, что он находился совсем недалеко от Вовкиной второй конторы, а по степени полезности, как позже выяснила Рита, он уступал обоим Вовкиным агентствам. Вернее он был полезным, но только тем многочисленным служащим, которые бездельничали в своих кабинетах, получая при этом скорее всего неплохие зарплаты. При входе в помещение посетители сразу же натыкались на огромное объявление, которое гласило, что ссуды не выдаются, так как денег нет. Самое интересное, что это объявление висело на двери кабинета, табличка которого гласила «Оформление и выдача ссуд». Несмотря на отсутствие ссуд, в кабинете за столами восседали сразу трое служащих, и Рите стало интересно, чем же они целый день занимаются. Дальше пошло еще смешнее. На одной из комнат висела табличка «Бюро трудоустройства», и Рита решительно открыла дверь и попыталась войти.
   – Девушка, что вы хотите? – сразу же строго остановил ее мужчина, сидевший за совершенно пустым столом.
   – Работу, – не задумываясь, ответила Рита. – Я хочу работу.
   – Какую? – все так же недовольно спросил он, а две женщины, сидящие за другими столами посмотрели на нее прямо-таки с удивлением.
   – Ну, я не знаю, – пожала плечами Рита. – А какая у вас есть?
   – Сейчас работы нет никакой, – ответил мужчина и снова стал смотреть в пустой стол.
   – А что же вы тогда здесь делаете? – из чистого любопытства спросила Рита, проникаясь сочувствием к нему, так как однажды на каникулах работала в райкоме комсомола, где ей также пришлось отсиживать по восемь часов за абсолютно пустым столом, не имея чем заняться. Ничего более ужасного в своей жизни она не испытала.
   – Что мы здесь делаем? – возмущено переспросил мужчина и даже повернулся к своим товарищам по несчастью, предлагая им разделить его праведный гнев. Они тут же ответили ему такими же возмущенными взглядами, а потом перевели их на Риту.
   – Мы, девушка, – наконец, придя в себя, холодно произнес он, – мы здесь работаем. А вы нам мешаете, так что покиньте помещение.
   – Но ведь ссуды вы не выдаете, работы для людей у вас тоже нет. Что же вы все-таки делаете? – продолжала настаивать Рита, понимая, что ей нечего терять.
   – Девушка, или вы сейчас выйдете, или я вызову охрану, а они вызовут полицию, – услышала она и по голосу служащего поняла, что за такие вопросы он действительно упечет ее в тюрьму. Скажет, например, что она на него напала, а эти две его сотруженницы очень даже охотно это подтвердят.
   Выйдя из кабинета, где помогали найти работу, Рита из любопытства прошлась по всему помещению Форума и заглянула в остальные кабинеты. Она насчитала примерно двадцать служащих, непонятно чем занимавшимися, так как всюду висели объявления, что в виду отсутствия фондов ничего не организовывается и никому помощь не оказывается.
   Конечно, подумала Рита, при таком количестве служащих в каждом отделении денег, наверное, только на зарплату и хватает. Какая тут может быть еще помощь людям?
   Мысленно поставив галочку еще на одном выполненном пункте, она отправилась в пристанище последней надежды, платное бюро трудоустройства на работу, вывеску которого видела из окна автобуса, когда ехала по Хайфе. К ее удивлению это бюро как две капли воды походило на Вовкино, только здесь в комнате сидела девушка и перед ней в длинной коробке стояли карточки, очень похожие на библиотечные абонементы. Задав ей несколько вопросов о ее специальности и получив исчерпывающий ответ, что никакой нет, она велела Рите заполнить такой же абонемент, вставила его в коробку и сказала, что Рита может идти.
   – А работа? – удивлено сказала Рита. – Какую работу вы можете мне предложить?
   – Никакую сейчас, но как только что-нибудь для вас будет, я вам позвоню.
   – А платить вам надо? – снова спросила Рита, еще не осознавая, что и здесь с работой у нее ничего не вышло.
   – Нет, платить будете из зарплаты, когда устроитесь на работу, – отмахнулась от нее девушка и стала звонить по телефону.
   Рита вышла из бюро трудоустройства и растеряно остановилась. Куда идти теперь? Все ресурсы трудоустройства она, кажется, уже исчерпала. Конечно, можно было поискать другие бюро, но где их искать, она не знала. Да и результат там, наверное, был бы такой же. По-видимому, в настоящее время никто в Израиле в работниках заинтересован не был, разве только в таких, которые работали бы без зарплаты. Рита вспомнила, как Белла ей рассказывала, что у них одной женщине на курсах предложили проводить дополнительные занятия для школьников в городском клубе, так называемом «матнасе». Она, конечно, охотно согласилась и целых два месяца добросовестно занималась с капризными и невоспитанными детьми, но зарплату ей ни разу не заплатили. В конце концов, она нашла служащую, давшую ей эту работу и спросила о деньгах.
   – Деньги? – удивилась та, – Какие деньги?
   – Как какие? – в свою очередь удивилась учительница. – За работу, конечно.
   – Так ведь тебе деньги должны платить сами родители, а не школа. Сейчас я спрошу, может быть, кто-нибудь собирал с родителей деньги.
   Она стала звонить каким-то своим коллегам или приятельницам по телефону, при этом беседовала с ними о чем угодно, только не о деньгах. Правда, в последний момент, перед тем как закончить разговор, она, поймав взгляд несчастной просительницы, все-таки задавала, между прочим, вопрос о деньгах для нее, и, получив отрицательный ответ, начинала сердечно прощаться, что занимало еще полчаса. Проведя, таким образом, не меньше часу за разговорами, она, подумав, сказала учительнице, что очевидно та сама должна была собрать для себя деньги с родителей, а раз не собрала, значит, сама и виновата.
   – Так мне же никто этого не сказал, – с отчаянием сказала учительница.
   – А чего же ты сама не спросила? – резонно заметила служащая, не подозревая, что бывшим советским интеллигентам воспитание не позволяет говорить о деньгах, это, во-первых. А во-вторых, они привыкли, что в Советском Союзе работу всегда давало государство, и хоть какую-нибудь малость обязательно за нее платило.
   – Что же мне теперь делать? – продолжала допытываться несчастная, все еще не веря, что так тяжко проработала совершенно даром.
   – Как что? – удивилась работодательница. – Продолжай работать, разве тебе не нравиться заниматься с детьми? Ты же учительница.
   – Но ведь у меня же нет зарплаты, – опять попыталась объяснить ей учительница.
   – Ну так что? Зато у тебя есть работа, – вполне серьезно ответила ей служащая и занялась своими делами, показывая, что инцидент исчерпан.
   Интересно, почему они считают, что мы можем работать без денег, размышляла Рита по дороге домой. Наверное, мы действительно сами виноваты, потому что стесняемся поднимать вопрос о деньгах и еще потому что соглашаемся работать за самую маленькую зарплату. А как же не соглашаться, если так трудно найти работу? У нас ведь нет сбережений как у них, и нет родственников, которые могли бы одолжить деньги или помочь найти работу. И мы даже толком пока не знаем, как можно получить пособие по безработице. И что же мне теперь делать? Вот пусть Вовка только объявится, я ему сразу скажу, что согласна работать с ним. Вот только, что он придумает на этот раз? А пока придется пойти с соседкой Оксаной на хлебозавод, если хотя бы туда возьмут.
   Хлебозавод, было уже последнее, на что решались «олимовские» женщины. Да и решались далеко не все, уж больно работа там была тяжелая, и унижений приходилось терпеть предостаточно. «Мужние» жены, у которых был, по крайней мере, хоть один добытчик в семье, туда не ходили, и работали там только одиночки с детьми или женщины предпенсионного возраста, которым вообще уже никакая работа не светила. Кстати, постоянно там работали только арабы, которым хозяин завода доверял больше, чем русским, а русских женщин набирали только три раза в неделю, два раза утром и в ночь с субботы на воскресенье, но и эти три раза тоже почти никто не выдерживал, кроме Оксаны, которой деваться было некуда, уж так у нее сложилась судьба.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация