А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Запретный сад" (страница 1)

   Виктория Борисова
   Запретный сад

   Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.
Народная мудрость, с которой никто не спорит

   Глава 1
   Забытая книга

   – Девушка, будьте добры, мне один билетик до Москвы-Каланчевской… Простите, а электричка скоро будет?
   Лиза робко заглянула в окошко билетной кассы. На пригородной железнодорожной платформе, продуваемой всеми ветрами, было тихо и пусто. Только слышно, как где-то вдалеке каркает ворона, словно жалуется на свою воронью жизнь, и от этого на душе становится еще тоскливее.
   Кажется, нет ничего холоднее и бесприютнее, чем сухая, бесснежная зима, когда земля, не прикрытая толстым и нарядным белым одеялом, остается обнаженная и беззащитная перед морозом и ветром.
   – Расписание смотрите! Я вам не справочное бюро. Ну что за люди пошли, чесс-слово…
   Окно с треском захлопнулось. Лиза едва успела подхватить билет, прежде чем маленький клочок бумаги унесло порывом ледяного декабрьского ветра, и покорно отошла от кассы, поправляя очки в старомодной оправе. Она всегда терялась перед неприкрытым хамством и немного побаивалась продавщиц, кассирш, почтовых служащих, теток из ЖЭКа… Рядом с ними, такими нахальными, горластыми, а главное – твердо убежденными в незыблемости своей правоты, она особенно остро чувствовала себя беспомощной, неловкой и жалкой. Лиза никогда не отваживалась с ними спорить, а потому краснела, извинялась и спешила поскорее ретироваться.
   Она долго вглядывалась в расписание, вывешенное под тусклой лампочкой, но цифры и буквы расплывались перед глазами, так что толком разобрать она ничего не смогла. Опять, наверное, придется новые очки заказывать… А пока – делать нечего, остается просто ждать. Рано или поздно электричка ведь все равно должна появиться! Мама говорила, что всегда нужно быть оптимисткой, и она старается, хотя подчас это бывает совсем не просто.
   Лиза аккуратно спрятала билет в боковой кармашек потертой сумки. Не дай бог потерять! А вдруг контролеры пойдут? Она стояла, переминаясь с ноги на ногу и с тоской вглядываясь в быстро густеющие предвечерние сумерки. Скоро она насквозь продрогла в тонком драповом пальто, и ноги в дешевых сапогах из кожзаменителя совсем закоченели.
   Холодно… Что поделаешь – зима, декабрь катится к концу, скоро наступит Новый год! Только погода почему-то подкачала. Ни тебе мягкого пушистого снега, что падает с неба, прикрывая осеннюю грязь, ни солнца… Когда оно выглядывает, даже в мороз как-то веселее становится!
   И все же Новый год есть Новый год… Повсюду в городе мигают разноцветные лампочки, на площадях стоят наряженные елки, и люди все в предпраздничных хлопотах – тащат сумки с продуктами, словно запасаются не на одну праздничную ночь, а впрок на несколько месяцев, в магазинах не протолкнуться, все покупают подарки, и на улице уже можно встретить Деда Мороза в красной шубе и съехавшей на бок белой бороде.
   Лиза вздохнула. Сегодня у нее были совсем другие дела. Давно собиралась навестить маму, но выбралась только сейчас. Жаль, что новое кладбище, где она покоится, так далеко от города, приходится добираться на электричке, а потом еще на автобусе. На дорогу полдня уходит.
   Даже вспоминать не хочется, чего ей стоило похоронить маму по-человечески и поставить над ее могилой хотя бы маленький, самый скромный памятник! С тех пор как ее нет, прошло уже полтора года, а она только-только расплатилась с долгами. Зато теперь можно прийти, постоять, глядя на ее фотографию, положить две гвоздички, весной цветы посадить… А главное – поговорить с ней, хотя бы мысленно, рассказать о своем житье-бытье. Ведь больше никому на свете это не интересно!
   Лиза и самой себе стыдилась признаться, что больше всего ей хотелось дождаться отклика, любого – в дуновении ветра, шелесте листьев над головой… Или хотя бы в собственной душе, чтобы стало хоть немного легче жить и верить, что люди, умирая, не уходят насовсем и всегда незримо присутствуют рядом с теми, кого любили когда-то. Она ухаживала за могилой и потом подолгу стояла рядом, пытаясь вспоминать маму, ее голос, ее руки, любимые словечки, и вообразить себе, что она рядом, совсем близко, что она слышит ее…
   Но почему-то у нее ничего не получалось. Как назло, успокоение не приходило. Вот и сегодня возле маминой могилы она чувствовала только холод, усталость и даже на часы поглядывала украдкой – не опоздать бы на автобус. Уже не впервые в голову закралась мысль: может, все это зря? Может быть, она просто тешит себя пустой иллюзией, а на самом деле все просто – жил себе человек, потом умер, а теперь его тело потихонечку истлевает в земле, а души на самом деле нет никакой?
   Лиза с тоской подумала, что Новый год снова придется встречать одной, в пустой квартире. А впереди – длинные-предлинные праздники, неизвестно зачем и для кого придуманные. Хоть бы они закончились поскорее, чтобы снова можно было пойти на работу! Там хотя бы жизнь обретает какое-то подобие смысла…
   Она вспомнила тишину библиотечного зала, высокие, до самого потолка, стеллажи с книгами, каталоги и настольную лампу. Посетителей в биб лиотеке немного, разве что окрестные домохозяйки, желающие прочитать что-нибудь из новинок женских романов, да бывает, забегут школьники или студенты – из тех, кто еще не успел провести домашний Интернет. Каждый раз она очень старается подобрать нужную книгу, подолгу роется на полках и переживает, когда неаккуратные читатели забывают вовремя приносить книги назад. Бывает и так, что целыми днями Лиза остается одна в ожидании читателей, но это не сильно ее печалит. Она чувствует себя хранительницей настоящей сокровищницы, где собраны лучшие произведения, созданные человечеством за многие века его истории. И пусть все это не особенно кому-то нужно, но ведь и клады лежат под землей веками – до тех пор, пока археологи или охотники за сокровищами не потревожат их покой.
   Но это будет еще не так скоро. А пока – приходится терпеть и пережидать время, столь милое сердцу каждого человека, у кого еще сохранились в душе остатки детской веры в чудеса, кто еще надеется, что в новом году все пойдет по-другому – и дела устроятся, и личная жизнь. Или просто рад, что не нужно ходить на работу, можно выпить в свое удовольствие, вроде и повод законный есть. Хорошо тем, у кого есть семья, – можно сводить детишек на елку или просто поиграть с ними, почитать книжку, хорошо влюбленным – можно гулять, разговаривать, в кино сходить или что там еще…
   А Лиза совсем одна. После того как мама умерла, никому в этом мире нет до нее дела, и, похоже, теперь так будет всегда.
   Вот и стемнело совсем… Лиза принялась прохаживаться по платформе взад-вперед, пытаясь согреться, но где там! Казалось, что холод проник под одежду, под кожу, в самую глубь ее существа. Когда вдалеке показались желтые огни электрички, она не сразу поверила своему счастью. Даже страшно стало – вдруг она пролетит мимо? Но нет – поезд остановился, автоматические двери раскрылись прямо перед ней, и Лиза проворно шмыгнула в вагон.
   Через заледенелый тамбур – скорее внутрь, в тепло! Там светит тусклая лампочка под потолком, и найдется свободное место на жесткой скамье, обитой вытертым дерматином, можно сесть, вытянуть вперед замерзшие ноги и чувствовать, как постепенно отогревается каждая клеточка…
   Лиза устроилась у окна, стащила вязаные перчатки и принялась дышать на окоченевшие пальцы. Словно сотни маленьких иголочек сразу впились в кожу, это было очень больно, да к тому же очки в тепле сразу же запотели, пришлось долго, тщательно протирать их платком.
   Рядом на скамейке сидел бородатый длинноволосый парень в потертой джинсовой куртке и увлеченно читал какую-то книгу. Бумажная обложка была заметно потерта, даже чуть надорвана и заботливо подклеена скотчем. Видно, что книгу эту уже читали и перечитывали много раз… Лиза взглянула лишь мельком, но заметила, что на обложке почему-то не было ни заглавия, ни фамилии автора, только какой-то странный символ, похожий не то на иероглиф, не то на сложный орнамент из пересекающихся полукружий. Перехватив ее взгляд, сосед усмехнулся и как-то странно покосился на нее. Лиза вся съежилась, плотнее запахнула полы пальто и отвернулась к окну. Надо же, как неудобно вышло. Бог знает, что он мог подумать!
   Лучше уж в окошко посмотреть. Там мелькают поля, чуть присыпанные снегом, голые деревья, дачные домики и панельные многоэтажки… В быстро наступающей темноте пейзаж казался таким унылым, сиротливым и даже зловещим, что и Лиза совсем загрустила. Мысли были неприятные, тревожащие. В который раз она думала о том, что осталась совсем одна на свете, и непонятно, как ей жить дальше и что делать.

   Лиза была поздним ребенком одинокой женщины. Отца она не видела никогда, мама родила ее «для себя». Лет в пять-шесть она еще задавала вопрос: «А где мой папа?», и мама отвечала что-то невнятное вроде «Он уехал далеко-далеко». По лицу ее было видно, что разговаривать на эту тему маме вовсе не хочется, и Лизонька скоро замолкала. Она была послушной девочкой и маме докучать не хотела. К тому же вокруг было полно таких, как она, детей, живущих с мамами, слово «безотцовщина» давно не считалось ругательством, но все-таки было интересно – куда делся ее папа? И главное, какой он? Как живет? Вспоминает ли о ней? Иногда, засыпая, Лиза пыталась представить себе его лицо. Она хотела видеть его высоким, красивым, как киноартист Абдулов, но почему-то возникал только темный, неясный силуэт. Он выглядел одновременно и притягательным в своей таинственности, но в то же время было в нем и нечто пугающее. Лиза спешила зажмуриться и отогнать от себя видение.
   Ответ на все вопросы пришел сам и совершенно неожиданно. Лиза тогда училась в пятом классе. Как-то в погожий весенний день она пришла из школы раньше обычного и случайно подслушала мамин разговор с соседкой тетей Катей.
   Женщины сидели на кухне и мирно попивали чай с тортиком. Лиза открыла дверь своим ключом, но не крикнула, как обычно, из прихожей: «Мам, я пришла!» Девочка замешкалась, пытаясь расстегнуть лямку на ранце, и услышала доносящиеся с кухни голоса. Разговор показался ей таким интересным, что она тихонько подошла, чуть приоткрыла дверь и приникла к щелке, боясь упустить хоть слово.
   – Ну, ты, Ксения, отчаянная женщина! Прямо героиня, – говорила тетя Катя, помешивая чай маленькой серебряной ложечкой.
   – Ну уж и героиня… – мать повела круглыми плечами, – нормальная, как все!
   Мама нахмурилась, и Лиза сразу поняла, что продолжать этот разговор ей вовсе не хочется, но тетя Катя не унималась:
   – Все-таки ребенка одной воспитывать – не шутка. На такое решиться надо.
   – Все лучше, чем одной сидеть на старости лет и на обои пялиться, – отрезала мать, – а я так решила – рожу для себя! Сама воспитаю, будет у меня родная душа на свете…
   – А отец ее что – так и не знает? – Тетя Катя вся подалась вперед, и глаза ее горели огнем от любопытства. – Даже не сказала ему?
   – Ха! Отец, – усмехнулась мама, – скажешь тоже. Я его всего-то два дня и видела. В командировке была, в Стерлитамаке. Ну, ты помнишь, я тогда в обкоме профсоюзов работала. А он – водитель… Ну, я вроде как московская штучка, какое-никакое, а начальство, вот он и заходил кругами. Смотрю, молодой такой парень, здоровый, симпатичный… А мне уж сороковник стукнул, ну я и подумала – была не была! Когда еще такой случай подвернется? Как-то привез он меня в гостиницу, а я и говорю…
   Мама склонилась к подруге, что-то зашептала ей на ухо. Обе они сразу прыснули от смеха, так что тетя Катя даже тортом подавилась.
   – Да ты что! – веселилась она, заботливо подбирая крошки с колен. – Прямо так и сказала?
   – Ага! – ответила мать. – Что ж теряться, раз такой случай представился!
   Слушать про это было и стыдно, и в то же время очень интересно, но историю знакомства своих родителей Лизе так и не суждено было узнать до конца. В этот момент она громко чихнула – и отскочила от двери, боясь, что ее застукают за таким недостойным занятием, как подслушивание. Мама спохватилась и вышла в прихожую. Как всегда, она засуетилась вокруг, помогая дочке снять тяжелый ранец и приговаривая:
   – А, вот и Лизонька пришла! Кушать хочешь? Я картошечки поджарила, как ты любишь, вот еще тортик есть…
   Лиза старалась не подать виду, что слышала их с тетей Катей разговор, явно не предназначенный для ее ушей. Ей почему-то казалось, что теперь их с мамой связывает общая тайна. Больше про отца она никогда не спрашивала.
   Росла она болезненным, слабым ребенком, ни одна детская хворь ее не миновала – были и коклюш, и ветрянка, и свинка, и корь… А уж о простудах и говорить не приходится. Каждую зиму Лиза надолго укладывалась в постель, участковый врач укоризненно смотрела на маму из-под очков в роговой оправе и говорила строго и наставительно, словно отчитывая за некачественно проделанную работу:
   – Ослабленный ребенок у вас, мамочка! Заниматься надо, в спортивную секцию отдать куда-нибудь, летом на море вывозить…
   Мама покорно кивала, но выполнять советы всегда труднее, чем давать их. Каждый год вывозить дочку на море она никак не могла. То отпуск на работе не дадут, то с деньгами туго… Единственная поездка обернулась сплошным разочарованием. Море грязное, на волнах покачиваются то нефтяные пятна, то какой-то мусор, народ на пляже лежит чуть ли не друг на друге, квартирная хозяйка норовит содрать невероятные деньги за дощатый сарайчик во дворе, еда в столовой просто отвратительная… В тот злополучный отпуск Лиза еще и отравилась, да так, что пришлось скорую вызывать. Хозяйка ворчала: «Ездют тут с больными дитями, людям отдыхать мешают!» Остаток отпуска Лиза пролежала в постели слабая, грустная, и мама варила ей манную кашу на электроплитке. Домой они вернулись усталые, измученные и больше на море не ездили.
   Со спортом тоже не заладилось. Бегать и прыгать Лизе почему-то было трудно, однажды она даже сломала руку, упав с бревна. В конце концов учительница физкультуры Наталья Федоровна смирилась с тем, что девочке никогда не стать олимпийской чемпионкой. Удрученно вздыхая, она говорила:
   – Ты, Лиза, главное – будь поосторожнее! А лучше – посиди на лавочке, я тебе и так зачет поставлю.
   И Лиза по-прежнему продолжала болеть. Зато можно было оставаться дома, лежать в постели и читать книжки в свое удовольствие! Каждый такой день был только в радость. В школу она ходить не любила – слишком уж чужой и неприкаянной чувствовала себя в толпе горластых, драчливых сверстников. В классе ее дразнили Лиза-подлиза, но это была неправда – ни подлизой, ни ябедой Лизонька никогда не была. Тихая девочка, она никому не причиняла хлопот, смирно сидела на уроках, слушалась учительницу… По правде говоря, это было ужасно скучно. Когда ее сверстники еще выводили палочки в тетрадях и учили буквы, Лиза уже умела читать и писать. С физикой и математикой дела обстояли похуже, но все равно Лиза решала примеры и уравнения, добросовестно прочитывала параграфы и, возвращаясь в класс после долгого отсутствия, никогда не скатывалась в отстающие. Порой она искренне удивлялась: зачем вообще ходить в школу, если можно учиться самой, по учебникам?
   Дома, с книжкой, было гораздо приятнее. Лиза читала много и с детских книг скоро перешла на взрослые. Раз в неделю она приходила в районную библиотеку, и Светлана Карловна – строгая дама с царственной осанкой и высокой седой прической – смотрела на нее с некоторым удивлением, как на редкое явление природы.
   – Быстро же ты читаешь, деточка… Очень быстро. Может быть, не стоило бы брать литературу не по возрасту? Лучше бы с подружками поиграла.
   Но Лиза только качала головой – и снова шла за очередной порцией чтения. Подруг у нее не было, девочки во дворе и в школе не спешили принимать ее в свою компанию – слишком уж тихой, молчаливой она была. Да и самой было не особенно интересно наряжать кукол или прыгать через резиночку возле подъезда. Разве могут сравниться эти убогие развлечения с тем, что испытывала Лиза, отправляясь в придуманные миры! Она пересекала океан вместе с пятнадцатилетним капитаном – и искала золото на Аляске с джек-лондоновскими героями, отправлялась в путешествие к центру земли – и плакала над историей Джен Эйр… По сравнению с выдуманными приключениями и страстями настоящий мир казался серым и плоским, как картинка в черно-белом телевизоре.
   Может быть, именно из-за этого очень скоро маленькая Лизонька перестала разбирать, что учительница пишет на доске, лица людей превратились для нее в размытые пятна, и весь мир как будто подернулся мутной пеленой.
   Мама всполошилась и повела ее в поликлинику. Женщина в белом халате усадила девочку перед таблицей, на которой вразбивку были написаны разные буквы. Совершенно четко Лиза видела только «Ш» и «Б» и еще пару строчек пониже, а остальные буквы называла просто так, наугад. Врач удрученно хмурилась. Лиза чувствовала, что она недовольна ею, и очень стеснялась этого, словно неправильно отвечала на уроке.
   Впервые надев очки, она почувствовала себя крайне неуютно. Дужки давили на уши, на переносице скоро появилась красная отметина, а в школе ко всем дразнилкам добавилось обидное прозвище Очкарик.
   Дальше становилось только хуже. Каждый год визит к окулисту заканчивался тем, что Лиза получала новый рецепт на очки – сильнее прежних, и скоро линзы стали такими толстыми, что глаз за ними стало не видно вовсе. Но это не особенно помогало. Чтобы разглядеть что-нибудь дальше трех метров от себя, Лиза отчаянно щурилась, а перейти улицу было чистым мучением. Машина почему-то всегда появлялась неожиданно, и не раз случалось такое, что девочка слышала в метре от себя отчаянный визг тормозов и ругань водителя:
   – Дура, тебе что, жить надоело? Глаза разуй, тогда и ходи!
   Однажды Лиза с мамой отправились в медицинский центр, обещающий исцеление таким, как она. Основатель его, благообразный академик с сединой на висках, долго и красиво вещал по телевизору, что в созданном им, не имеющем аналогов в мире учреждении работают чуткие и высококвалифицированные врачи, которые непременно помогут… Мама буквально загорелась этой идеей, и даже Лиза как-то воспрянула духом. Она уже и не помнила толком, как это – обходиться без очков, но ведь это и в самом деле было бы здорово – хорошо видеть!
   Ехать пришлось долго, на самый край Москвы. Потом Лиза с мамой целый день провели в длинных очередях, переходя от одного кабинета к другому. Лиза ужасно устала. Ей то капали в глаза какие-то капли, от которых и так нечеткие очертания предметов становились вовсе размытыми, то светили в зрачок узким лучом от мощной лампы, то сканировали устрашающего вида аппаратами… В конце концов ее карточка изрядно разбухла от записей, превратившись в увесистую тетрадку.
   Врач полистал карту и попросил остаться только маму, а Лизу – посидеть в коридоре и подождать. Она была даже рада – можно было немножко передохнуть. Еще одного обследования она бы просто не выдержала!
   Слова из-за двери раздавались непонятные, но пугающие: «прогрессирующая миопия высокой степени», «отслоение сетчатки», «угроза атрофии зрительного нерва»… Лиза поерзала на стуле. Ей вдруг стало очень холодно и неуютно, захотелось побыстрее пойти домой, но мама почему-то все не возвращалась.
   Врач наконец закончил свою длинную и непонятную речь, помолчал недолго, словно собираясь с мыслями, и сказал:
   – В вашем случае операция не показана. – Потом подумал и осторожно добавил: – Может быть, стоило бы подумать о специальной школе?
   Мама ничего не ответила – просто встала и вышла из кабинета. Лиза слышала, как ее каблуки простучали по полу – отрывисто, почти зло. Когда она появилась на пороге, лицо ее было каким-то странным, будто окаменевшим. Даже сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, это было заметно. Не говоря ни слова, она взяла Лизу за руку, и они вышли на улицу.
   Солнце било прямо в глаза, и девочка почти не видела ничего вокруг – действие противных капель еще не прошло. Мама крепко держала ее – так, словно боялась потерять навсегда. За всю дорогу она не сказала ни слова, а придя домой, села на диван и вроде бы даже стала читать какой-то журнал, но за целый час так ни разу и не перевернула страницу. И свет не включила, когда стемнело… Лицо ее было по-прежнему каменным, только плечи мелко-мелко вздрагивали. Лизе даже показалось, что она плачет. В первый момент она испугалась – так это было странно и непривычно. Раньше мама никогда не плакала при ней, наоборот – казалась такой уверенной, спокойной, невозмутимой, все знающей и все умеющей… Лиза хотела было спросить, в чем дело, как-то утешить маму, но та вдруг обернулась к ней, порывисто обняла и прижала к себе.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация