А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Святополк Окаянный. Проклятый князь" (страница 3)

   IV

   После новгородских событий Владимир во второй раз распределил столы между своими сыновьями: в Новгород был направлен Ярослав, в Ростов – Борис, в Муром – Глеб, к древлянам – Святослав, во Владимир-Волынский – Всеволод, в Тмутаракань – Мстислав; Святополка, который остался ярым язычником, великий князь определил в маленький захудалый Туров.
   В 1001 году преставился Вышеслав, следом за ним – Изяслав. Старшим в роде Владимира стал Святополк, теперь он мог претендовать на великокняжеский престол.
   Пять лет безвыездно сидел он в Турове. Наконец, соскучившись, объявился в Киеве. Первое известие, которое он услышал и которое будоражило весь город, – вернулся из Новгорода князь Добрыня и с ним красавица дочь Анастасия. Привез князь несколько возов всякого добра, стал жить на широкую ногу и в своем дворце часто закатывал пиры. Вот и в эту субботу пригласил он знатных людей к себе. Получил приглашение и Святополк.
   В ту пору оказались в Киеве Борис и Глеб. Братьями Святополку они приходились только по отцу, матери у них были разные: у Святополка греческая принцесса Юлия, а у Бориса с Глебом – болгарка Милолика. Были они братьями-погодками, очень похожими друг на друга: оба статные, большеглазые, светловолосые; только Борис был повыше ростом и в плечах пошире, а у Глеба стан был тонкий и походил на девичий. Характерами они пошли в мать, женщину спокойную и сдержанную, старавшуюся всем угодить. И сыновья выросли такими же, разве что старший, Борис, был посмелее и находчивей, но и ему было далеко до своих отчаянных братьев; Глеб же отличался не только скромностью, но и застенчивостью и даже краснел, когда на него обращали внимание.
   Мать была истовой христианкой и детей своих воспитала твердыми приверженцами греческой веры; они соблюдали все посты, перед едой и после читали молитвы, с молитвой ложились и вставали. Это забавляло язычника Святополка, но он никогда не позволял шутить над ними, поэтому дружба между ними была давней и крепкой. Они немного были помоложе Святополка, росли вместе и играли в одни игры, пока отец не отправил Бориса и Глеба на княжение в Залесский край.
   Встреча после долгой разлуки получилась у них радостной и теплой. Святополк рассказал про крещение новгородцев (якобы случайно слышал от тамошнего жителя), а братья поведали о деятельности христианских проповедников в Залесском крае.
   – Приехал в Ростов епископ Феодор, по происхождению болгарин, – неторопливо рассказывал Борис. – Встретили его ростовчане хорошо, потому что знает он наш язык. С моей помощью построил он дубовую соборную церковь во имя Богоматери. Но у нас в округе живет племя меря, по-славянски мало кто из них понимает. И вся деятельность епископа сосредоточена в городе, в селения он почти не выезжает. Что касается ростовчан, то немногие охотно переходят в новую веру, остальные держатся за дедовские обычаи и верования, а насилия я применять не хочу.
   – А как отец относится к твоей веротерпимости? – спросил Святополк.
   – Пожурил да отпустил. Он ведь понимает, что я – всего-навсего наместник его и во всем завишу от настроения местного населения.
   – А у меня и того хуже, – проговорил Глеб, и его глаза лани увлажнились нечаянными слезами. – Приехал я на княжение в Муром, а жители в город меня не впустили, потому что намеревался я одолеть язычество и крестить всех в христианство. И пришлось мне жить в селении, расположенном в дневном переходе от Мурома.
   – И сейчас там живешь? – спросил Святополк.
   – Да, только изредка навещаю город. О крещении пока помалкиваю. Не ссориться же мне с ними во второй раз!
   Святополк хорошо понимал своих братьев. Он сам был наместником великого князя и отца в Турове, охранял вверенные земли, удерживал в повиновении подданных и старался подчинить местную знать Киеву. Дружина у него была небольшая, всего триста человек, а бояре могли собрать многочисленное ополчение из жителей; против них он, князь, был бессилен, поэтому вынужден подчиняться их воле. Население Туровского княжества, затерянного в гиблых болотах Полесья, было сплошь языческим. Если бы и попытался Святополк привести их к новой религии, с ним могли расправиться, вплоть до лишения «живота», то есть жизни. Так было, когда к вятичам пришли монах Кукша с учеником и стали проповедовать христианство. Сгинули они где-то в бескрайних лесах, и не ведает никто, где их могила… Это не Киев, где была сильна великокняжеская власть, где накануне крещения до половины жителей были христианами. Впрочем, Святополк оставался закоренелым язычником и ни крестить народ, ни сам переходить в новую веру не собирался.
   Вдоволь наговорившись, братья решили вместе идти на пир к князю Добрыне. Пир проходил в гриднице – просторном помещении на втором ярусе. Окна в ней были широкие, округлые вверху, стены украшены коврами и оружием; длинный стол был завален угощениями. Здесь были пироги пряженые и подовые, начиненные бараньим, говяжьим и заячьим мясом; сырники из творога, яиц и молока с небольшим добавлением крупитчатой муки; губчатый и кислый сыр; уха белая и голая; мясные кушанья верченые, шестные, печеные, сковородные; куры нарожные и верченые; из рыб судаки, караси, щуки, окуни, лещи, гольцы, пескари, ерши, вандыши, вьюны; икра свежая зернистая, паюсная, мешочная… И конечно, хмельное – вино, медовуха, пиво.
   Святополк потащил братьев в начало стола, где восседал хозяин, но они заупрямились и выбрали место на самом краю; сели и тут же присмирели, большими синими глазами поглядывая на присутствующих.
   Святополк ерзал на скамейке, ему не терпелось увидеть дочь князя Добрыни, о которой так много говорили в городе. Наконец явилась и она, присела рядом с отцом. Действительно, княжна была очень красива, как видно, пошла в свою мать-гречанку: карие сочные глаза, соболиные брови и густые черные волосы.
   Но она не была в его вкусе, он любил девушек светловолосых, круглолицых и полненьких, поэтому был несколько разочарован. В Турове, где он княжил, у него была невеста, которая ждала его и на которой он обещал жениться; ее бы он не променял и на десяток таких, как Анастасия.
   Между тем хозяин, а потом и другие гости стали высказывать здравицы в честь князя Владимира, его дружин и хозяина дворца Добрыни, выпили за гостей, а потом пошло и поехало… В гриднице стало весело, шумно, вошли музыканты, ударили в барабаны, зазвучали сурны и рожки, люди кинулись в пляс.
   И тут бес, видно, помутил разум Святополку. Он часто взглядывал на князя Добрыню, вспоминал, как в Новгороде расправлялся тот с язычниками, как сжигались на кострах и топились в реке идолы славянских богов, как неистовствовало его войско и сам он потворствовал разбойному буйству, и ему захотелось чем-то отомстить. «А вот я приударю за твоей дочкой! – с мстительным чувством подумал он. – А коли попадет птичка в мои руки, потешусь и брошу!»
   И он, напустив на себя томный и задумчивый вид, стал неотрывно наблюдать за Анастасией. Она не сразу заметила его призыва, а увидев, вся вспыхнула, глаза ее загорелись и она одарила его долгим, полным страсти взглядом.
   Он на некоторое время отвернулся, отпил глоток медовухи, неторопливо закусил кусочком мяса, а потом вновь взглянул на нее. Она ждала его взгляда и ответила радостной, сияющей улыбкой. «Ага, рыбка попалась на наживку!» – удовлетворенно подумал он.
   Плясать полагалось только простолюдинам, а князьям такая забава считалась зазорной, поэтому Святополк и Анастасия только переглядывались между собой. Наконец, когда половина гостей покинула места за столом, он не выдержал, подсел к ней. Вблизи она показалась ему не менее красивой, чем издали. От вина смуглые щеки ее порозовели, глаза ослепляли каким-то особым блеском, а на верхней губе у нее виднелся черный пушок, что не портило ее красоты, наоборот, придавало особую привлекательность ее впечатляющей внешности.
   – Давай будем скучать вместе, – сказал он ей, заглядывая в глаза и улыбаясь.
   – А мне не грустно, – ответила она ему дружелюбно. – Как можно скучать, когда такое веселье вокруг!
   – А мне надоели пьяные увеселения, – проговорил он наигранным голосом. – В Турове они случаются довольно часто.
   – А зачем ходить, коли прискучили пиры? – удивилась она. – Сиди дома один да наслаждайся тишиной.
   – Как можно без званых гостей, коли ты правитель княжества?
   Он тут же похвалил себя за сообразительность. Анастасия должна сразу понять, что имеет дело не с каким-нибудь знатным человеком, а с хозяином большого удела! Действительно, она сразу уразумела и наградила его восхищенной улыбкой:
   – Так ты один из сыновей великого князя Владимира! Постой, постой, я думаю, что ты – Святополк.
   Он в знак согласия чуть склонил голову.
   – И ты самый старший среди своих братьев?
   – И будущий великий князь!
   – Как это здорово! Я приезжаю в Киев и тотчас знакомлюсь с будущим великим князем Руси! – прищурив глаза, проговорила она. – А рядом с тобой сидят твои братья?
   – Да, Борис и Глеб.
   Дальше разговор пошел у них легко и просто. Говорили о пустяках, но каждое слово казалось им наполненным большим смыслом и содержанием. Потом пошли гулять по темным улочкам Киева. Перед прощанием он потянулся было к ней, чтобы поцеловать, но она погрозила ему пальчиком, проговорив, лукаво улыбаясь:
   – Ишь какой скорый! Или в твоем Турове так принято?
   Несмотря на эту неудачу, возвращался Святополк к себе радостный и окрыленный: судя по всему, девица влюбилась в него, а он к ней был абсолютно равнодушен. Значит, в скором времени будет вертеть ею, как захочет, и через нее рассчитается с Добрыней в полной мере!
   Они договорились встретиться вечером следующего дня, и, когда он подошел к ее дворцу, она уже ждала его на крыльце. Только увидела, как засияла лицом и быстро сбежала к нему по ступенькам.
   – Мог бы и пораньше прийти, коли обещался, – сказала она, капризно поджав губки. Но Святополк чувствовал, что говорила Анастасия для вида, что на него не обижается и рада их встрече.
   Молодежь гуляла на высоком берегу Днепра. Они влились в один из хороводов, но скоро Анастасии это наскучило, и они стали бесцельно бродить по лугу. Она крепко держалась за его руку и прижималась плечом, сквозь рубашку он чувствовал ее горячее тело, и ему были приятны ее прикосновения.
   – Расскажи мне о своем княжении в Турове, – попросила она.
   И тут вдруг Святополка понесло. Он стал приукрашивать и присочинять, как уважают и ценят его за умелое правление бояре и купцы, как толпятся они у него в приемной в ожидании его взвешенных решений, как благодарны ему ремесленники за помощь и поддержку, а уж дружина и вовсе в нем души не чает. Святополк думал, что, если будет больше хвалить себя, тем выше поднимется в глазах Анастасии, и слов не жалел. Не знал он, что чем больше человек возвышает сам себя, тем ниже падает в глазах окружающих.
   – Боюсь, как бы не провозгласили тебя святым в твоем Турове, – сказала Анастасия, и хитроватый блеск мелькнул в ее глазах.
   Они стали встречаться ежедневно. Она затаскала его по окрестностям Киева, на конях дважды совершали далекие путешествия вдоль Днепра, с ней было весело и интересно, но как и в первый раз ему не удавалось ее поцеловать; при его попытках она неизменно отстранялась и грозила пальчиком:
   – Ишь ты какой шалунишка! Еще не время…
   А когда придет время, он не знал, и это его злило.
   Однажды под утро приснился ему яркий, запоминающийся сон. Будто идет он по лугу, в окружении цветов, и видит Анастасию, всю в призрачном золотистом сиянии. Роскошные волосы ее разметались, щеки стали пунцовыми от волнения, а глаза лучились необыкновенным светом. Она глядела на него влюбленно и преданно, и он чувствовал, что любим и желанен. Тогда он зашел к ней со спины и обнял за плечи, погрузив лицо в ее мягкие волосы. Сладкое томление растеклось по всему телу. На мгновенье коснулся ее грудей, но тут же испугался, что ей может не понравиться его чувственное, грубое желание, и опустил руки. Ему было необыкновенно хорошо, радостно и светло на душе, и он улыбался, наслаждаясь своим чувством.
   – Анастасия, – сказал он, – мне ни с кем не было так приятно. Я хочу и дальше быть рядом с тобой, Анастасия…
   Она ничего не ответила, только повернулась к нему лицом, и тут Святополк увидел, что это вовсе не Анастасия, а какая-то незнакомая женщина, старая и некрасивая. Он стал оглядываться, пытаясь понять, куда она могла деться, но нигде не находил, она словно растворилась. Потом началось что-то путаное и непонятное, как это бывает обычно во сне, и он проснулся.
   Долго лежал, еще не веря, что это был только сон, а не явь. Так это было зримо, ощутимо, им продолжало владеть это захватывающее сладостное чувство, а сердце тревожно ныло. Ему вдруг мучительно захотелось увидеть Анастасию. «Фу, глупость какая, – говорил он про себя. – Я не влюблен в нее. С чего бы это?»
   Целый день ходил смурной, а вечером не выдержал, пошел к ней. Она удивилась, увидев его.
   – Мы вроде не договаривались встретиться сегодня.
   Он пробормотал что-то невразумительное и пригласил прогуляться по городу. Она нехотя согласилась.
   Обычно в Киеве вечера бывают тихими, умиротворенными, а тут все небо затянуло тучами, они неслись низко над землей, и было видно, что вот-вот прольются дождичком. Анастасия зябко ежилась, нетерпеливо поглядывала по сторонам и молчала. Он тоже не мог найти подходящих слов. Странное дело, раньше, когда он был к ней совершенно равнодушен, слова лились сами собой. А тут будто вылетело все из головы, он не знал, о чем говорить, чем заинтересовать ее. Иногда выдавливал из себя какие-то фразы, она тоже отвечала односложно и неохотно. Он стал лихорадочно думать, какой бы интересный разговор начать, но ничего путного не находилось, и разговор не получался. И было у него такое ощущение, что летит он в бездонную пропасть и нет сил остановиться.
   И вдруг она его спросила:
   – Когда ты в Туров уезжаешь?
   – Что мне там делать?
   – Как что? Наверно девушка ждет.
   В Турове ждала его невеста, но он в угоду Анастасии вдруг понес совсем не то:
   – Какая девушка? Да там взглянуть не на кого. Придешь на луга, и завести хоровод не с кем…
   – Выходит, ты один такой красивый на весь Туров? – поддела она его.
   – Красивый не красивый, а жених знатный!
   И вдруг ощутил вокруг себя пустоту. Нет, Анастасия шла рядом, но он чувствовал, что ее вроде нет, что она далеко от него. Он с беспокойством взглянул на нее и увидел, что она отсутствующим взглядом смотрит куда-то в сторону, и мысли ее витают где-то в другом месте. А она в это время думала про себя, что вот идет он и расхваливает себя, а завтра уедет в Туров и станет там говорить, что встретил княжну Анастасию, страшную-престрашную, и что лучше девушек, чем в Турове, он никогда не видел и не встречал.
   Упали первые капли дождя. Анастасия сказала:
   – Пойдем обратно.
   И тут он неизвестно почему заупрямился. То ли власть над ней хотел показать, то ли шлея под хвост попала, но он продолжал настойчиво вести ее по улице.
   Хлынул ливень. Они кинулись под ближайший навес. Как ни странно, им оказалась крыша над крыльцом великокняжеского дворца, в котором проживал Святополк.
   – Ты вся дрожишь, – сказал он ей. – Зайдем ко мне, горячего взвару попьем, согреешься.
   Она покорно согласилась. Вид у нее был жалкий, платье намокло, волосы прилипли ко лбу. Она избегала встречаться с ним взглядом.
   Поднялись в трапезную. Слуги быстро вскипятили воду, кинули разные травы, в глиняных кружках поставили перед ними. Анастасия обеими ладонями обхватила свою кружку, пила мелкими глотками. Он тоже потягивал вкусный напиток, жадно вглядывался в ее лицо, стараясь понять, о чем она думает.
   И тут в трапезную вошли Борис и Глеб, как видно, решили поужинать. Святополк представил их Анастасии. Глеб при знакомстве зарумянился, как красная девица, а Борис вдруг замкнулся и смотрел на нее настороженно, даже несколько отчужденно, на ее вопросы отвечал кратко и сухо.
   Анастасия же преобразилась, будто не мерзла только что после ливня, смотрела на братьев весело и лукаво.
   – И где же вы княжите? – спросила она, больше обращаясь к Борису.
   – Глеб в Муроме, а я в Ростове.
   – А я в Новгороде жила. Там холоднее, чем здесь, и облачных дней бывает больше. А у вас тоже такая погода?
   – Нет. В Ростове туманы бывают редко, а воздух сухой, здоровый.
   – И лесов много?
   – Сплошные леса.
   – И ты охотиться любишь?
   – Не очень. Предпочитаю рыбалку.
   – А я страстная любительница грибов. Только здесь и лесов мало, и охотников по грибы не встречала. А что, если нам всем четверым завтра прогуляться по окрестным лесам? После сегодняшнего дождя наверняка полные корзины наберем.
   – Нет, спасибо, – сдержанно ответил Борис и потянул за собой Глеба. – Пойдем, нам надо к соседям сходить.
   Они ушли.
   Анастасия глядела им вслед, произнесла раздумчиво:
   – Хорошие у тебя братья. Совсем на тебя не похожие.
   – У нас разные матери.
   – А Борис старше или моложе тебя?
   – На год моложе.
   – А такой серьезный! Прямо не подступись…
   И, подумав, добавила:
   – А у Глеба глаза лани. Раненой лани.
   Святополк промолчал. Он не любил, чтобы при нем кого-нибудь хвалили.
   Через день из Турова прискакал гонец: затевалось какое-то скандальное дело, надо было срочно ехать разбираться. Анастасия рассталась с ним сухо, и он с тяжелым сердцем покинул Киев.
   Анастасия между тем была в большом смятении. Она вдруг поняла, что влюбилась в Бориса. То, что со Святополком они рано или поздно расстанутся, было решено ею еще раньше, а вечер, когда он по своему упрямству искупал ее под ливневым дождем, только окончательно убедил ее в правильности принятого решения. Однако новая страсть обрушилась на нее совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба. Этот высокий, большеглазый и собранный князь покорил ее, и она влюбилась в него с первого взгляда, как это было у нее всегда, натуры пылкой и увлекающейся. Она уже не могла думать ни о ком, кроме своего нового возлюбленного, чувство целиком захватило ее. Куда бы ни направлялась, она непременно проходила мимо княжеского дворца в надежде встретить Бориса, поглядеть на него хоть издали. Наконец ей это удалось, по улице навстречу шли Борис и Глеб. У нее захолонуло сердце и стало бить в виски гулко и сильно.
   Братья о чем-то увлеченно говорили, она окликнула их:
   – Проходите мимо и не хотите знаться?
   Те тут же стали извиняться:
   – Прости нас, княжна… Разговором увлеклись…
   – И далеко направляетесь? – игриво спросила она их, а сама не могла глаз оторвать от Бориса.
   – В конюшню. Коней проверить, – как всегда, односложно проговорил тот.
   – Может, по окрестностям Киева проедемся втроем? – предложила она.
   – Я не против! – встрепенулся Глеб.
   – Нет, это невозможно, – возразил Борис.
   – Почему?
   – Некогда, – ответил он, пряча глаза.
   – Тогда, может, в другой раз?
   – Да, да, завтра! – снова вмешался Глеб.
   – И завтра не смогу.
   – Но, брат…
   – Поезжай, коли свободен.
   – Но ты тоже не занят, я знаю. А славно было бы на конях покататься втроем!
   – Вот и катайтесь. Я-то при чем? – И, повернувшись, Борис пошел прочь.
   – Прости его, княжна, – жалобно попросил Глеб. – Я сам не знаю, что с ним такое стряслось, но он никогда таким не был. Я попробую его уговорить.
   – Уговори его, Глеб, – попросила Анастасия. – Уговори, миленький!
   В другой раз она подкараулила Бориса в конюшне. Пахло навозом и сеном, кони били копытами по дощатым полам, недоверчиво косились на нее дикими темными глазами. Борис похаживал между ними, говорил какие-то ласковые слова. Она залюбовалась, глядя на него: такой сильный, мужественный, цельный человек!
   Подошла поближе, окликнула:
   – Князь, отвлекись ненамного от коней!
   Он оглянулся, стал испуганно глядеть на нее. Покачивая бедрами, Анастасия подошла к нему вплотную, жадным взглядом уставилась ему в лицо. У него красные пятна пошли по щекам, он отвел взгляд.
   – Борис, почему ты меня боишься? – спросила она.
   – С чего ты взяла?
   – Я же вижу.
   – И ничего ты не видишь.
   – А вот вижу. Что, я такая страшная?
   Он помедлил, ответил:
   – Да.
   – И чем же?
   – Брата моего Святополка охмурила, теперь за меня взялась.
   – Я его не охмуряла. Он сам ко мне пришел.
   – А теперь не нужен стал?
   – Сердцу не прикажешь.
   – А ты прикажи. Только от меня отстань.
   – А если не отстану?
   Он снова подумал, сказал:
   – Тогда я в Ростов сбегу.
   Она некоторое время изумленно смотрела на него, а потом стала хохотать. Хохотала весело, заливисто так, что кони начали беспокойно переступать с ноги на ногу. На глазах ее навернулись слезы.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация