А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Святополк Окаянный. Проклятый князь" (страница 1)

   Василий Седугин
   Святополк Окаянный. Проклятый князь

   I

   Весна 988 года выдалась ранней и дружной, а в мае прошли ливневые дожди, и степь преобразилась. К лету травы вымахали такие высокие, что рога самого большого вола были незаметны издали. По всему побережью Днепра наливались гроздья дикого винограда, самородных абрикосов и персиков, а сады и огороды бушевали буйной зеленью.
   Тринадцатилетний Святополк разбудил своего брата-погодка Ярослава утром пораньше:
   – Вставай. Солнце уже высоко!
   – Не хочу! – закутывался тот в одеяло.
   – Забыл? Сегодня пятница. С подольскими сражаемся!
   – Еще чуть-чуть посплю…
   – Экий засоня! Ночи ему мало…
   Наконец Ярослав поднялся. Они умылись, пошли завтракать. Были братья очень непохожими, и неудивительно: матери у них были разными. Святополк был рожден от скандинавки Олавы и унаследовал от нее нрав несдержанный, вспыльчивый, драчливый. Ярослав же, матерью которого была славянка Рогнеда, отличался спокойствием и некоторой застенчивостью. Рос он хилым и болезненным, был мал ростом, плечи имел узкие, а на бледном лице выделялись большие голубые глаза, которые смотрели на мир серьезно и вдумчиво.
   – Ты быстрее ешь, чего размечтался? – торопил брата Святополк. – Подольские городище захватят, туго нам придется!
   Киев за последние годы сильно вырос. В нагорной его части один за другим строились терема князей и бояр, здесь стоял великокняжеский дворец, отсюда шло управление огромной страной. Но одновременно набирало силу обширное предгородье, которое получило название Подола. Население здесь преимущественно было ремесленное и торговое. Так сложилось, что с самого начала между Нагорной частью и Подолом началось соперничество, а у мальчишек оно выражалось в частых кулачных боях, которые были перенесены в городище – древнее поселение, жители его из-за частых набегов печенегов вынуждены были перебраться в Киев, под защиту крепостных стен. В городище остался крепостной вал, разрушенные глинобитные мазанки да полусгнившие землянки – полное раздолье для забав.
   Когда толпа нагорных ребят приблизилась к городищу, там уже хозяйничал противник. С крепостного вала раздались залихватский свист и задорные крики:
   – Жирные засони!
   – Полезайте на вал, мы вас пощекочем!
   – Поубавим жирку!
   Нагорные – в ответ:
   – Берегитесь, галахи!
   – Сейчас все ребра пересчитаем!
   – Нос на затылок свернем!
   И тут же – с ходу, без подготовки – кинулись на вал. Лезли в запальчивости, азарте, зло. Святополк вскарабкался в числе первых, крепким ударом в грудь сбил с ног долговязого парнишку, однако на него тотчас налетели с двух сторон и скинули вниз. Но он вскочил, задыхаясь и дрожа от нетерпения, стал вновь взбираться по скользкой от растоптанной зелени крутизне…
   Сражение разгорелось не на шутку. Оно велось по давно принятым обеими сторонами правилам: нельзя бить лежачих, ниже пояса, не закладывать в кулак «заложку» – деревянный или металлический предмет; если таких ловили, то били сообща, обеими сторонами, свирепо и беспощадно, чтобы неповадно было другим. Бой должен быть честным, только на кулаках.
   Три раза кидались нагорные на вал и трижды были отбиты. Понурые возвращались назад. Обидно было слушать издевательские крики победителей. Оставалось успокаивать себя: «Ничего, мы тоже не раз вам кричали. И покричим. Все еще впереди…»
   Палило солнце, поэтому завернули в рощицу передохнуть. Расселись на траве, не глядя друг на друга. Долго молчали. Наконец кто-то промолвил:
   – Это уже в третий раз нас одолевают…
   – Драться стали хуже, – ответил Святополк.
   – Деремся так же.
   Святополк поглядел на спорящего с ним. Это был сын боярина по имени Всеволод, занудный малый, вечно всем недовольный.
   – Тогда в чем дело? – раздраженно спросил он его.
   – Командир у нас плохой…
   – Это я-то? – вскочил Святополк.
   – Ты-то!
   – А ну замолчи! А не то!..
   – Что – не то?
   – Навешаю, до дома не донесешь!
   – Навесил один такой…
   – Что, не смогу, что ли?
   – Ты бы на валу старался!
   – Я дрался не хуже вас всех!
   – Мало драться. Тебе надо уметь руководить боем!
   – А я руководил!
   – Да ты неспособен на это!
   – Это почему?
   – Потому что зачат гнусным, порочным образом – от двух отцов. Вот почему не можешь!
   Ни для кого не было секретом, что великий князь Владимир после смерти брата своего Ярополка женился на его жене. Поэтому в народе пошел слух, что невозможно определить, чей сын Святополк – Ярополка или Владимира. Взрослые об этом говорили тайком, у детей же все это выливалось наружу.
   Услышав такие слова, Святополк с остервенением бросился на обидчика и стал его терзать, в беспамятстве хрипя и брызгая слюной. Его кое-как оттащили. Он, сгорбившись, сел в сторонку и тяжело дышал, судорожно царапая пальцами траву.
   Все долго молчали, пораженные происшедшим.
   Наконец Всеволод проговорил упрямо:
   – И все-таки нашего предводителя надо переизбрать!
   – А кого поставим?
   – Да хоть кого…
   – Но он – князь!
   – У нас другой князь есть – Ярослав.
   – А что – верно. Давайте изберем Ярослава!
   – Да нет, что вы, – поднялся со своего места Ярослав. – Не надо ничего менять. Святополк храбрый боец. У него такая силища. Он вон как дрался! А я…
   – Тебе и не надо драться! – возразили ему. – Ты руководи!
   – Все равно неудобно…
   – Да ладно! Неудобно ему. Мы всем обществом просим тебя! – загомонили ребята.
   – Может, в другой раз как-то…
   – Чего там – в другой! Становись нашим вожаком – и дело с концом! – настаивала ватага.
   Ярослав долго молчал, что-то соображая. Все внимательно наблюдали за ним. Наконец он задумчиво спросил:
   – Как вы думаете, что сейчас делает противник?
   Никто не ожидал таких слов, поэтому недоуменно смотрели на него и молчали.
   – Что сейчас делают подольские? – вновь задал он вопрос.
   – Наверно… торжествуют, – ответил кто-то неуверенно.
   – Вот то-то. Мы тоже в таких случаях устраивали ликование в честь своей победы. А что, если воспользуемся их беспечностью и снова ударим? Ну-ка, Изяслав, – обратился он к бойкому и юркому парнишке, – погляди, выставили они караульных?
   Тот нырнул в кусты, скоро вернулся:
   – На валу – постовой!
   Ярослав озадаченно похмыкал, пожевал губами, наконец сказал:
   – Тогда вот что… Всегда мы нападали со стороны города. А что, если зайти с другой стороны, со стороны леса?
   – Но кругом леса. Незаметно не пробраться, – сказал кто-то…
   – Слева лощина! Может, по ней? – раздался голос.
   – Да какая это лощина? Так себе, по колено не будет, – заговорили другие.
   – Ползком! – распорядился Ярослав. – Проползем до того леса, а оттуда ударим!
   Так и сделали. Откуда только силы взялись! Будто и не было ожесточенной, изматывающей драки, будто не валились с ног от усталости. Пробрались среди высокой травы где на коленях, где на животе до леса, там отдохнули.
   – А сейчас выходим и бежим что есть силы к городищу, – приказал Ярослав. – Бежим молча и молча нападаем. Понятно я сказал?
   – Да-а-а, – с придыханием ответила ватага…
   Пригибаясь к земле, выбрались из леса и помчались к высившемуся в поле полуразрушенному валу, легко взбежали на него. Там, разбившись на кучки, веселились подольские. Нападавшие разом бросились на них, смяли и прогнали из городища. Те даже не успели сорганизоваться и оказать серьезного сопротивления. Победа была полной!
   Взволнованные, взбудораженные, собрались все вокруг Ярослава, любовно глядя на него, маленького, тщедушного, смущенного всеобщим вниманием. Всеволод положил ему на плечо ладонь, проговорил удовлетворенно:
   – Вот это предводитель! Самый мудрый среди нас! Правильно я сказал – мудрый у нас Ярослав? – спросил он присутствующих.
   – Верна-а-а! – ответила ликующая толпа.
   Пройдет время, и этим именем назовут великого князя Руси – Ярослава Мудрого.
   Ярослав оглядел соратников, среди них Святополка не было. Обиделся. Нельзя оставлять так, надо пойти и поговорить с ним.
   Святополка он нашел в лесу. Тот забился в кусты недалеко от той поляны, где они только что принимали решение о вторичном приступе. Сидел, скрючившись в три погибели.
   – Святополк, – медленно приближаясь к нему, проговорил Ярослав. – Ну чего ты не со всеми? Обиделся, что ли?
   Святополк дернул плечами и ничего не ответил, упрямо глядя в сторону.
   – Нельзя обижаться на товарищей, – продолжал говорить Ярослав просительным голосом. – Ты порадуйся за всех: городище мы все-таки взяли!
   – А ты-то, ты-то! – надрывным голосом произнес Святополк. – Ты мне брат и – такое!..
   – Что я сделал? – Голос у Ярослава упал; он знал, что брат его отличался злопамятным и мстительным характером, и ссориться с ним было нельзя. – Меня ребята избрали вожаком. Я сам, что ли, напросился?
   – Зато согласился! Видеть тебя не могу…
   – Ну полно, полно тебе. Как будто не знаешь: сегодня меня избрали, а завтра тебя. Сколько у нас уже побывало предводителями!
   – Не знаю! Ничего не знаю! Но тебе такого не прощу! И уходи отсюда! Не береди мне душу!
   И Ярослав увидел, как по лицу брата потекли крупные, злые слезы. Он отворачивался, судорожно глотал их, стараясь скрыть, но они текли и текли.
   – Зря ты так, – немного потоптавшись, растерянно сказал Ярослав. – Я ведь тебя люблю и не хочу ссориться.
   Святополк еще больше склонил голову, спина его мелко тряслась от с трудом сдерживаемых рыданий.

   II

   Они вернулись в Киев. А город в эти дни напоминал растревоженный пчелиный рой. Все были взволнованы и потрясены известием о скором крещении язычников и принятии новой веры – христианской. Нельзя сказать, чтобы жители ничего не знали о новой религии. Христиан в столице было достаточно много, и общины их существовали издавна. Сама великая княгиня Ольга, бабушка князя Владимира, была христианкой. Но вряд ли кто ожидал, что людей заставят забыть старую веру и перейти к вере греческой.
   – Это как же так? – обратился к Святополку незнакомый ему мужичишка, видно желая с кем-то поговорить и поделиться своими мыслями. – Почему я должен отречься от веры своих отцов и дедов?
   Святополк тоже был привержен язычеству и ничего не понимал в происходящих событиях. Решение отца было неожиданным для его семьи, потому что не имел привычки Владимир долго рассуждать и пояснять, а придерживался правила: раз он принял решение, все должны его выполнять!
   – Я, дяденька, не знаю, – ответил он, растерянно глядя в его всполошенные глаза.
   – Как же ты не знаешь, коли княжичем прозываешься? Кто же тогда должен знать? – настаивал мужичишка.
   – Я еще маленький для этого. Пусть взрослые решают…
   – И то верно. Чего я пристал? Да переговорил я уже со всеми своими друзьями-товарищами, ничего они толком объяснить не могут…
   А рядом кто-то из бояр доказывал пожилому мужчине, по виду купцу:
   – Не мог так поступить князь Владимир! Подбил его кто-то, околдовал, с ума свел. Ведь совсем недавно был он ярым приверженцем языческой веры, строил капища, возводил идолов и Перуну, и Велесу, и Стрибогу, и Дажь-богу… Так что же с ним случилось?
   – Женщины на него влияют, женщины им стали руководить. Перво-наперво мать его Малуша, она еще в юности своей приняла христианство… И последняя жена, византийка Анна, тоже христианка…
   – Разве он не мужик, если баб слушает? – возмущался боярин.
   – Так устроен мир: бабы исподтишка действуют, но руководят нашим братом. Недаром говорят: муж – голова, а жена – шея, куда шея захочет, туда и голова повернется…
   – Что же это у нас за страна такая, что всем женщины вертят!
   – Не скажи. Я бывал в разных странах и везде указывали, что христианство поддерживали жены правителей, – говорил купец. – У польского короля Мечислава была жена-христианка по имени Домбровка. Она так сумела околдовать своего мужа, что он слушался ее во всем и тоже обратил свой народ в христианство. То же самое сделал венгерский король Гейза, его крещению способствовала полячка Адельгеида. Чего только не насмотришься на белом свете!
   – Ни при чем тут бабы, – солидно проговорил полный человек, помаргивая поросячьими ресницами. – Близко в свое время знавал я князя Владимира и вот что скажу. Владимир является носителем подлинной русской души, которой свойственно бросаться из одной крайности в другую и никогда не бывать посредине. Раньше он много бражничал, был блудником безмерным. Теперь он кинулся в другую сторону, стал смиренным и умоленным, решил всего себя отдать Господу Богу. И баб не приплетайте!
   В другом месте Святополк увидел группу спорящих людей. Один из них, высокий, длинношеий, кадыкастый, рыкал на всю улицу басистым голосом:
   – Сам ходил к варягу-христианину, когда жрецы постановили отдать его сына на заклание богам. Сам громил его дом. Помню, как кричал варяг, стоя на сенях: «Не боги это, а просто дерево, нынче есть, а завтра сгниет. Не едят они, не пьют, не говорят, но сделаны человеческими руками из дерева. Бог же один. Не дам сына своего бесам!» И кликнули мы, и подсекли под ним сени, и так их убили. И не ведает никто, где их похоронили…
   – Помним… знаем… было такое, – раздавались голоса. – По прямому приказу князя Владимира и жрецов убили варяга… Победу над ятвягами праздновали…
   – Убить-то убили, а теперь что – я не прав, стало быть? Зазря убивали?
   – Выходит, так…
   – Братцы! – кричал неподалеку богато одетый человек. Стоял он на бочке, волосы растрепались, собравшаяся вокруг него толпа смотрела в его широко разъятый рот. – Спасать надо Русь! Всегда Русь была сильная своей старой верой! Погибнет наша страна, как есть погибнет!
   – С чего бы ей погибать? – раздался насмешливый голос из толпы. – Как стояла, так и будет стоять!
   – Поднимется племя на племя, народ на народ! – обернувшись в его сторону, тотчас стал отвечать крикун. – Вся Русь встанет за своих богов, каждый будет держать свою сторону!..
   Святополк шел дальше, а его неокрепшую душу все больше и больше охватывало смятение. Отец дома был грозным, молчаливым хозяином, его взгляда боялись все. Он никогда не объяснял своих поступков, видно считал, что его и так должны были понять. Поэтому за столом никогда не вел разговоров о смысле жизни, о своих сомнениях и колебаниях, какой веры придерживаться и в какую сторону склоняться. Он только объявлял о своих действиях, хотя тоже не всегда. Так, совершенно неожиданным было его решение сначала послать войска в помощь византийским императорам Василию и Константину против мятежника Фоки, а потом выступить против тех же императоров и осадить греческий город Херсонес в Крыму. Город был взят приступом, а из похода Владимир возвратился с новой своей женой, седьмой по счету – византийской принцессой Анной.
   Разговоры и волнения продолжались в городе изо дня в день, пока 31 июля 988 года, в четверг, Владимир не собрал вече. Стихли горожане, ожидая чего-то очень важного и значительного. И не ошиблись. Объявил всем великий князь:
   – Если не придет кто завтра на реку Почайну креститься – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, – будет мне врагом.
   Потолковали между собой киевляне и ответили князю:
   – Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре.
   Вечером того же дня собрал князь Владимир сыновей в своей горнице. Пришли Вышеслав, Изяслав, Святополк и Ярослав. Остальные дети в это время вместе со своими матерями княжили в других городах: Глеб в Муроме, Борис в Ростове, Святослав у древлян, Всеволод во Владимире Волынском, а Мстислав в Тмутаракани.
   – Собрал я вас, дети любезные, по важному и неотложному делу, – начал Владимир, рассевшись в кресле. Его могучая фигура была полна значительности и силы, а суровый и пронзительный взгляд притягивал к себе и сковывал волю. – Завтра народ киевский, а вслед за ним и вся Русь будет крещена прибывшими из Византии клириками. Я уже принял крещение в загородном доме в Василькове. Завтра вы должны показать всем пример и первыми войти в воды реки Почайны.
   Он оглядел всех пристальным взглядом и, не увидя противоречия своим словам, продолжал:
   – Не говорил я с вами о причинах перехода к новой вере, надеясь, что вы сами поймете его необходимость. Но вот передали мне, что некоторые из вас находятся в смущении и допускают колебания. Поэтому считаю долгом своим объяснить основные причины, побудившие меня принять такое решение. Не видел я апостола, который бы, придя в землю нашу, своею нищетою и наготою, гладом и жаждою преклонил бы наше сердце к смирению. Руководствуясь только своим добрым смыслом и острым умом, постигнул я, что Един есть Бог, Творец невидимого и видимого, небесного и земного и что послал Он в мир для спасения Своего Возлюбленного Сына. И с сими помыслами вступил я в святую купель. Таким образом, что другим кажется безумием, то было для меня силою Божией…
   Владимир немного помолчал, потом продолжал:
   – Руководствовался я также государственными соображениями. Страна наша многоплеменная. Живут в ней и племена полян, древлян, вятичей, кривичей, словен, дреговичей, родимичей, северян, уличей, тиверцев, волонян, полочан. И у каждого племени – свой главный бог. У одних – Перун, у других – Стрибог, у некоторых – Род, а у кого-то – Дажьбог. Это разъединяет Русь. Никогда не быть ей единым государством при язычестве. Но тогда нас просто сомнут более сильные соседи, коли мы не достигнем единства. А христианская вера объединит нас и сделает единым народом!
   Снова замолчал великий князь, как видно, проникая в глубину своих мыслей. Наконец взгляд его просветлел, он стал говорить:
   – Русь стала великой державой, она выходит на широкий международный простор. Ей надо крепить дружеские связи с другими могучими державами – Византией, Болгарией, Венгрией, Польшей, Францией, Швецией. Все они – христианские страны и не хотят устанавливать с нами добрых отношений, потому что мы – язычники.
   С большим почтением внимали отцу сыновья, стараясь вникнуть в каждое его слово. Он между тем поучал:
   – Все вы будете князьями в своих княжествах, а старший сын, Вышеслав, станет великим князем в Киеве. И должны вы помнить одну истину. Гордыня обуяла жрецов языческой веры. Они не боятся могучих земных владык, они считают себя выше их. А это опасно, потому что могут повести за собой темные массы. Христианская же церковь говорит обратное. Она несет богоустановление власти. Она убеждает народ, что каждая власть идет от Бога. В поучении Луки Жидяты говорится: «Бога бойтесь, а князя чтите». Вот, сыновья мои, я изложил те основания, из которых исходил в своем решении принять христианство на Руси, и надеюсь, что вы дружно последуете за мной.
   Сказав это, Владимир хотел уже уходить, уверенный, что убедил сыновей своих, как вдруг Святополк проговорил, чуть заикаясь от страха и волнения:
   – Не стану я принимать греческую веру.
   Тотчас брови у великого князя насупились, он спросил грозно:
   – Почему?
   – Не в силах отступить я от веры отцов и дедов.
   – Хорошо ли ты подумал, сказав мне это?
   – Долго размышлял, отец, но не мог переломить себя.
   – Подумай еще, ибо последствия для тебя будут весьма неутешительными.
   Владимир в упор смотрел на своего сына, но тот не моргнул и не отвел своего взгляда. Тогда он тяжело поднялся и вышел из горницы.
   Братья окружили Святополка, смотрели на него с удивлением, будто впервые увидели. Наконец Ярослав произнес:
   – Как же ты осмелился перечить отцу?
   Святополк нервно дернулся, ответил заносчиво:
   – А я не такой как вы, блюдолизы!
   Вперед выступил Вышеслав, проговорил обидчивым голосом:
   – Мы не унижались и не угождали, но вели себя как достойные великого князя сыновья. Мы первыми должны поддерживать своего отца!
   – А я останусь верным своим прежним убеждениям.
   – И какие они? Кому верить? Только у русов три главных бога, а у варягов его зовут Одином, у германцев – Тором, у других народов еще другие главные и второстепенные боги. Как ты это себе представляешь? Как может такое быть?
   – Как будто ты не знаешь! – спокойно возразил Святополк. – Заведование всей Вселенной разделено между всеми группами божеств. Сколько народов, столько объединений божеств. У каждой группы божеств свой собственный удел, где они правят. Когда мы воюем против других народов, то боги наши воюют против их богов; если они побеждают, то и мы побеждаем. Поэтому мы и приносим им жертвы, чтобы они были милостивы и с усердием защищали нас.
   – А мы верим в единого Бога и завтра вместе с киевлянами пойдем креститься! – твердо заявил старший брат.
   – Ваше право, – буркнул в ответ Святополк. – А я был язычником и умру язычником. Веры своих дедов и отцов я не предам!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация