А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сезон дождей" (страница 6)

   Эрик Михайлович не заметил, как тот подошел.
   – Наконец-то, – унял кашель Эрик Михайлович, поднялся со скамьи и раскинул руки. – Ну, Евсейка, обнимемся, старый блудник.
   Некоторое время они еще топтались на месте, похлопывая друг друга и обмениваясь дружескими возгласами. Евсей Наумович с удовольствием разглядывал моложавое, смуглое лицо Эрика Михайловича, его серые с прищуром глаза, полуприкрытые скошенными веками, зачес густой седеющей шевелюры, открывающей выпуклый лоб, рассеченный глубокой продольной морщинкой. Евсей Наумович отметил, что годы не особенно оставляют след на внешности его друга, обходят стороной.
   – Да и ты, Евсейчик, выглядишь на полста, не больше, – в свою очередь отозвался Эрик Михайлович.
   Евсей Наумович усмехнулся. Впрочем, он и вправду выглядел моложе своих неполных семидесяти лет.
   Они покинули Катькин сад, обогнули Публичную библиотеку и, переулком, вышли на Садовую улицу. Эрик Михайлович предложил заглянуть в кафе, что впечаталось своими несколькими столиками в первый этаж старого доброго ресторана «Метрополь». В давние годы ресторан облюбовали служивые Ленинградского Военного округа и фарца Гостиного Двора. Не раз между ними возникал мордобой. Однажды в драку втянули и лабухов оркестра ресторана. На грех в тот вечер в «Метрополь» заглянул и Евсей с Эриком обмыть открытие «сезона развода мостов». В итоге в ближайшее отделение милиции, что разместилось рядышком, в переулке Крылова, замели и правых, и виноватых. Там, в заточении, Евсей и познакомился с трубачом Левой Моженовым.
   – Кстати, помнишь трубача Левку Моженова? – произнес Евсей Наумович, усаживаясь за столик в кафе.
   Эрик Михайлович нахмурил лоб. Но что-то не вспоминалось.
   – Ну он лабал на трубе в «Метрополе». Нас тогда замели в ментовку, помнишь? Меня, тебя, Рунича. Рунича, помнишь? Он был прилипалой трубача, носил за Левкой инструмент. Рунич, длинный такой, помнишь?
   – Смутно, – ответил Эрик Михайлович. – То была твоя компания, не моя. Я в основном посещал филармонию, ты ведь знаешь. И шахматный клуб.
   – Ну как же! – горячился Евсей Наумович. – Весь город знал Левку-трубача.
   – Весь город знал тебя, это я помню, – мирно ответил Эрик Михайлович. – Ну и что с этим трубачом?
   – Умер. Недавно хоронили.
   – Бывает, – Эрик Михайлович рассматривал карту-меню. – А Рунич хотя бы жив?
   – Жив. На похоронах Левки встретились. Все такой же долбак.
   – Это уже навсегда. Смотри: жареные пирожки, – Эрик Михайлович взглянул на приятеля поверх глянцевых листов меню. – Помнишь, какие пирожки продавали в пирожковой на Невском? Пухлые, хрустящие, с чесночком. И за десять копеек. А эти – двадцать рублей!
   – Может, уйдем отсюда? – забеспокоился Евсей Наумович.
   – Вот еще! Я тебя пригласил. Не в ресторан, правда, но все равно.
   – Ладно, ладно, – буркнул Евсей Наумович и пробормотал невнятно: – Я и сам могу заплатить.
   – Севка, – укоризненно произнес Эрик Михайлович, – Мы не виделись черт знает сколько времени.
   – Как-то я хотел к тебе выбраться, – вспомнил Евсей Наумович, – да влип в одну катавасию.
   И Евсей Наумович рассказал о знакомстве с Афанасием.
   Эрик Михайлович смеялся громко и открыто. Евсей Наумович подхихикивал, торопясь досказать о том происшествии.
   Официантка с лиловым бантом в курчавых волосах выжидательно поглядывала на них черными африканскими глазами – сидят, смеются, а ничего еще не заказали.
   – Смотри, Евсей, нас отсюда выставят. Заведение частное, имеют право. К тому же официантка – по виду выпускница университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы.
   – Отомстит нам за апартеид, – подхватил Евсей Наумович и поджал губы в знак смирения.
   Эрик Михайлович кивком подозвал официантку и сделал заказ – салат, свиную отбивную с картошечкой фри.
   – Коньяк? Водку? – спросил он Евсея Наумовича и, не дождавшись ответа приятеля, остановился на водочке.
   – А она ничего, – негромко сказал Эрик Михайлович. – У тебя-то как с любовью?
   – К черту! – засмеялся Евсей Наумович. – Сыт по горло. По этой части имел недавно привод в отделение милиции.
   – Во как! – весело воскликнул Эрик Михайлович и, пригнувшись к приятелю, зашептал: – Обрати внимание на даму у окна. Она внимательно сюда смотрит.
   Евсей Наумович обернулся. У окна сидела женщина в строгом сером костюме. Поймав взгляд Евсея Наумовича, она помахала ему рукой. Евсей Наумович пожал плечами.
   – Никак твоя старая поклонница, Севка, – Эрик Михайлович шутливо тронул приятеля за рукав.
   – Первый раз вижу, – решительно ответил Евсей Михайлович.
   – Ну да бог с ней, – Эрик Михайлович откинулся на спинку стула, позволяя официантке без помех заняться своим делом.
   Девушка ловко переставила содержимое подноса на стол. Выписала счет и ушла.
   Евсей Наумович с улыбкой смотрел на своего старого и, кажется, единственного друга, радуясь встрече. Они дружили со студенческих времен, хотя учились в разных институтах. И ни разу их отношения не омрачали разлады. Эрик Михайлович никогда не был женат, что нередко случается с любвеобильными мужчинами. Жил он в семье вдовствующей сестры и двоих ее детей считал своими. Технарь по образованию, завкафедрой Электротехнического института, Эрик Михайлович проявлял способности и в далеких от своей специальности областях. Не говоря о шахматах, Эрик Михайлович слыл знатоком искусства Возрождения, особенно живописи. Профессионально. Даже числился консультантом в Эрмитаже.
   – Когда ты улыбаешься, Севка, ты становишься похожим на своего отца, – произнес Эрик Михайлович. – На твоем лице проступают черты Наума Самуиловича. Точно изнутри.
   – Ты помнишь моего отца? – повел головой Евсей Наумович.
   – Здрасьте. Почти месяц я ежедневно видел Наума Самуиловича в больнице. Он лежал в одной палате с моим отцом. Мы с тобой там и познакомились. Забыл? Мы еще подменяли друг друга.
   – Не помню, – признался Евсей Наумович. – Совсем стала никудышная память.
   – Ты хотя бы помнишь, о чем хотел мне рассказать? Про твой визит в милицию.
   – Ах да! Пока помню, – всплеснул руками Евсей Наумович. – И боюсь, что не забуду еще долго. Влипнуть в такую историю! Но сначала выпьем.
   Эрик Михайлович согласно поднял рюмку. Потом они ели отбивную, отрезая по маленькому кусочку. Картошечка фри вообще оказалась что надо – в меру прожаренная, упругая. Евсей Наумович принялся рассказывать про визит в милицию с самого начала, с того момента, когда соседский пес обнаружил в мусорном баке мертвого младенца. Эрик Михайлович слушал внимательно. Временами прекращая есть, он как-бы подчеркивал особый интерес к тому, что говорил друг.
   – Представляешь, – продолжал Евсей Наумович, – там, в милиции, во время допроса следователя, я вдруг вспомнил, как та дамочка попала ко мне в дом.
   – С котом, – уточнил Эрик Михайлович.
   – С котом. Она ходила по квартирам и агитировала за какого-то кандидата в депутаты.
   – И набросилась на тебя, – Эрик Михайлович расхохотался. – Ты и об этом рассказал следователю?
   – А что? Кстати, следователь заметил, что эта деталь как раз весьма важна.
   Евсей Наумович, не выдержав, тоже засмеялся, прикрыв ладонями лоб.
   – Ах ты, шалун старый, как же ты мог оплошать с той особой? Или кот помешал?! – Эрик Михайлович вскинул голову и осекся, глядя с недоумением куда-то за спину приятеля.
   Евсей Наумович обернулся. Позади него стояла женщина, та самая, которая только что сидела у окна. Ей было лет пятьдесят. Строгий серый костюм и сумка через плечо придавали женщине деловой вид. Ярко-красные пухлые губы броско выделялись на крупном лице.
   – Мы знакомы? – спросил Эрик Михайлович.
   – Нет, нет, извините. Вы так замечательно смеетесь, словно приехали из другой страны, – не спрашивая разрешения, женщина присела на край свободного стула. – Что вызвало у вас такой смех?
   Эрик Михайлович и Евсей Наумович переглянулись. Поведение незнакомки озадачивало. Эрик Михайлович не выдержал и расхохотался еще громче.
   – Простите, – начал было Евсей Наумович.
   – Вы приезжие? – перебила его женщина. – Откуда вы?
   – Да. Приезжие. – опередил Эрик Михайлович своего друга. – Мы туристы. Из Прибалтики.
   – Так я и думала, что из Прибалтики. Там еще сохранились мужчины благородного вида, хотя акцент у вас не прибалтийский, ну да бог с ним, – проговорила женщина. – Не хотите отдохнуть, отвлечься?
   – Хотим, – Эрик Михайлович вновь опередил ответ приятеля. – Хочешь, Сева?
   Евсей Наумович кивнул.
   – А что вы можете предложить? – спросил Евсей Наумович.
   – О, уверяю вас, будете довольны, – со значением ответила женщина. – Нельзя сказать, что мой безнэс на виду, но очень и очень, я вам скажу. – ее красные губы каким-то странным образом расползлись до ушей.
   – Интересно! – Эрик Михайлович толкнул под столом приятеля. – В чем же состоит ваш «безнэс»?
   Женщина игриво повела толстым пальцем.
   – Если у вас найдется лишних семьсот-восемьсот рублей на двоих, – начала было она.
   – Найдется, – решительно произнес Эрик Михайлович.
   – Тогда все проще. Будете довольны. Отсюда недалеко, только перейти Невский. Я вас провожу, – женщина поднялась, подхватила сумку и направилась к буфету, уверенно, точно старая знакомая, и принялась о чем-то шептаться с тощей буфетчицей.
   – Ничего не понимаю.
   Евсей Наумович пытался скрыть, что напуган неожиданным предложением.
   – Ты такой непонятливый, Севка? – усмехнулся Эрик Михайлович, искоса взглянул на счет и достал кошелек. – Вперед, Севка, давно я не пускался в такое приключение. В капстранах подобное предложение обошлось бы дороже. – Эрик Михайлович вытер салфеткой губы и проговорил серьезно. – Если не хочешь, можно и отменить.
   – Нет, нет… Почему же?! Очень любопытно. Два старых пердуна…
   Так, подзадоривая друг друга, они встали из-за стола.
   Девиц было две. Жанна и Луиза – так они назвались. Они курили, расположившись в глубоких мягких креслах. Судя по пепельнице на низком журнальном столике, курили с большой охотой. Новоприбывшие гости их явно не воодушевили, но работа есть работа.
   В свою очередь кураж, который толкал друзей на авантюру, несколько приутих. Во всяком случае, их вид не свидетельствовал о том, что они готовы покорить Гималаи любви.
   «Хозяйка» куда-то исчезла, предупредив, что «холодные закуски и спиртное» оплачиваются отдельно. Также по дополнительной таксе идут кое-какие обязательные детали. На выбор! Но все импортные, есть немецкие, французские, но самые лучшие – голландские: и прочные и тонкие, ощущение, что их вообще нет. Нередко клиент даже забывает их снять. Что еще?! На все про все отмерен один час. Если гости не уложатся – последуют пени, как определил условия Эрик Михайлович. Он испытывал некоторое чувство неловкости и желал переломить ситуацию натужной бодростью.
   – Девочки, часы запущены! – воскликнул Эрик Михайлович, глядя на ту, которая представилась Жанной. Что можно было расценить как приоритетный выбор.
   Деловитость и быстрота, с которой Эрик Михайлович включился в забаву, отражала не столько растерянность и смущение, сколько натуру человека, привыкшего к точным и четким оценкам обстановки. Иное дело Евсей Наумович, мир которого был расплывчат, необязателен и зависел от настроения.
   Жанна томно поднялась с кресла. Полноватая брюнетка, в прозрачном розовом пеньюаре, она и ростом походила на Эрика Михайловича – высокая, с широкими крутыми бедрами. Серые глаза – круглые, без уголков, точно очерченные циркулем, смотрели из-под искусственных ресниц. Черные волосы падали на крепкие плечи. Крупные сиси с кружками сосков под тканью пеньюара казались мордочками каких-то зверьков. Стройные длинные ноги под кисеей. Жанна что-то выжидала, вероятно, рассчитывая на заказ – вино или какую-то еду.
   – А ты говорила: дождемся гостей, покушаем, – сказала она подруге с шутливой интонацией.
   – Не сразу, не сразу, – в тоне Эрика Михайловича звучало нетерпение. – Вначале за работу.
   – Небось сами наелись в кафе, – обидчиво произнесла Жанна. Она знала, где хозяйка подлавливает клиентов. – Ладно, пошли, папаша.
   И добавила на ходу:
   – Злее буду.
   Жанна направилась к портьере, скрывающей дверь в соседнюю комнату. Эрик Михайлович подмигнул Евсею Наумовичу и с глупой улыбкой двинулся за ней.
   Луизе, как показалось Евсею Наумовичу, было лет двадцать, не больше. Она по-прежнему сидела в кресле. Такой же пеньюар сполз с колен, обнажив скульптурный рисунок чуть полноватых ног. И вся ее обнаженная фигурка в розовой прозрачной паутине выражала ожидание и покорность. Светлые короткие волосы, чтобы не лезли в глаза, прихватывала красная пластмассовая шпилька. Такие глубокие синие глаза, Евсей Наумович, пожалуй, видел впервые. Или так падал свет от голубых оконных штор? Луиза хихикала, прикрыв, как-то не по-городскому, лицо обеими ладошками. Тоненькие пальцы с розовыми накладными ногтями казались неправдоподобно длинными.
   – Что ты смеешься? – игриво спросил Евсей Наумович.
   – А, что, нельзя? – как-то по-школьному ответила Луиза неожиданно низким приятным голосом. – Смешно… Жанка назвала вашего товарища папашкой.
   – Что же тут смешного? Давно живет, вот и папаша. Но, как говоритс, – старый конь борозды не испортит.
   – И глубоко не вспашет, – подхватила Луиза и громко рассмеялась.
   Отвела от лица ладони и вновь показала синие глаза, невысокий опрятный лоб, чуть вздернутый короткий носик и пухлые губы крупного рта, покрытые блеклой сиреневой помадой.
   – Если не папаша, то как вас зовут?
   – Евсей Наумович. Евсей. – И повторил для верности: – Евсей!
   – Смешное имя, – решила Луиза. – Какое-то неудобное.
   – Неудобное? – удивился Евсей Наумович.
   – Ага, – простодушно кивнула Луиза. – Я назову вас Сея. Можно? Не обидитесь?
   Евсей Наумович хмыкнул. Так его называли дома, в детстве. Сея! Так его называла жена в самые первые годы их совместной жизни.
   – Сея! – повторила Луиза. – Мне даже нравится.
   Луиза продела ноги в тапочки и поднялась с кресла. Она оказалась среднего роста, пожалуй, вровень с Евсеем Наумовичем или чуть пониже. Без жеманства, по-деловому, Луиза подошла к широченной кровати, что пряталась в глубокой нише – вначале Евсей Наумович даже и не заметил кровать. Быстро и ловко Луиза откинула и свернула покрывало.
   – Только не надо особенно кувыркаться. Кровати разъезжаются, тут их две, – произнесла Луиза через плечо. – Говорила хозяйке: свяжи крепче ножки. А она то свяжет, то забудет. Или свяжет капроном, а тот скользкий, сам развязывается. А вы, как я погляжу, дяденька солидный – не станете слишком кувыркаться, да, Сея?
   Евсей Наумович молчал. Не от робости, нет. Куда ему робеть в подобной ситуации, с его опытом. Он молчал, потому как прислушивался к себе, серьезно и мучительно, торопил в себе желание. Но память сыграла злую шутку – пробудила образ женщины с котом. Ее мокрое от пота лицо, белые просящие глаза. Может быть, если бы не встреча со следователем, напомнившая ту историю, он сейчас был бы таким же, как Эрик молодцом, – об этом свидетельствовали приглушенные звуки из соседней комнаты. Устойчивая и коварная штука – память. Ведь у него после этого были встречи с женщинами, не частые, но вполне успешные. Однако тогда память берегла его, не подбрасывала сюрпризов, как сейчас.
   Луиза выдвинула ящик тумбочки, стоящей у изголовья кровати, извлекла яркую коробочку, достала из нее такой же яркий пакетик, положила его подле коробочки. Сбросила с себя пеньюар, аккуратно повесила на спинку стула. И живо, по-детски, с размаху повалилась на кровать. На мгновенье замерла, тронула рукой место сочленения кроватей – не разъехались ли.
   – У Жанки-то тахта огромная, как поле. Жанке повезло, – вздохнула Луиза и, повернувшись на бок, вздыбила бедро, бело-розовое, точно зефир. Небольшая грудь завалилась к чистой простыне. Рыжеватый пышный лобок спрятался между поджатыми ногами.
   – Ступай сюда, Сея. Ступай же. Время-то идет.
   Она так и сказала «ступай», словно в деревне. Впрочем, и в деревне так уже не говорят, Евсей Наумович поездил корреспондентом в свое время.
   – И раздевайся, Сея. Я отвернусь. А то вижу, ты стесняешься, как маленький.
   Луиза перевернулась лицом к стене, выставив напоказ тугой зад не девочки, взрослой женщины.
   Евсей Наумович сделал несколько шагов, приблизился к кровати, присел. В комнате было тихо. За портьерой угомонились. Странно, дом в самом центре города, на пересечении Невского проспекта и Садовой, а так тихо, подумал Евсей Наумович. Все от того, что дом в глубине двора. И сама квартира – старая петербургская квартира с толщенными стенами, высоченным потолком, камином с тусклыми от времени изразцами, с мебелью тяжелой, темной и какой-то слепой – как бы испускала покой и тишину.
   – Ну, Сея?! Ты чего? – Луиза оперлась о согнутый локоть и приподнялась. – Так и будешь сидеть сиднем, деньги-то все равно уплачены.
   И она засмеялась, безудержно, как ребенок, обманувший простофилю, потом смолкла и проворила серьезно:
   – Давай, Сея, помогу тебе. Только ты не брыкайся.
   Евсей Наумович не успел отреагировать, как Луиза развалила змейку куртки и принялась за пуговицы. Высвободила рубашку и, встав на колени, стянула ее с плеч Евсея Наумовича.
   – Какой у тебя аппетитный животик, Сея. Мне нравится такой. Спокойный. Такие мужчины не мучают девушек, все мои подруги говорят. А почему? Потому как у мужчин с такими животиками бывают одышки, им не до баловства, – приговаривала Луиза, продолжая распаковывать гостя.
   Евсей Наумович не сопротивлялся. Ему было приятно. Словно на приеме у врача.
   Луиза распустила пояс брюк, деловито пропустила руку за резинку трусов.
   – О-о-о. А ты еще ничего, Сея. Ты еще покажешь мне фокус-покус. Честно говоря, не ожидала, думала промучаюсь с тобой.
   Евсей Наумович видел перед собой синие смешливые глаза, красную пластмассовую шпильку в льняных волосах, нежный пушок над тонкой кожей, меленькие морщинки у впадины груди. Евсей Наумович втягивал запах недорогих духов, похожий на запах свежих огурцов или корюшки. И ему нравился такой запах. А она уж и не такая и юная, подумалось Евсею Наумовичу, и от этой мысли ему стало веселее и как-то безответственней.
   В нем просыпалось желание.
   – Туфли-то сам, Сея. А то я совсем тебя набалую. Скинь их, Сея, туфли-то, – ее голос теперь звучал мягче, словно приоткрылась щелочка куда-то в личное, сокровенное.
   С молодой, давно забытой резвостью Евсей Наумович сбросил остатки одежды. Протянул руки навстречу ее теплым, крепким ладоням и завалился боком в постель, перевернулся на живот. Обнял мягкое податливое тело Луизы, ощутил тяжесть ее аккуратной, упругой груди. Но чертова кровать разъехалась. И их обоих плавно затянуло в разверзшуюся яму на спине толстого матраца. Оказавшись на полу между кроватями, как на дне траншеи, Луиза с хохотом запрыгнула обратно на кровать.
   – Ой, Сейка, цирк, честное слово, – она подала руку, пытаясь вызволить Евсея Наумовича. – Ну и ну! Чтобы так сразу раздолбать кровати, такого тут сроду не было.
   Евсей Наумович грузно перевалился на спину, подобрал ноги.
   – О! Чуть было не забыла! – Луиза взяла с тумбочки пакетик, ловко его надорвала и протянула гостю. – Надень, Сея, так надо.
   Евсей Наумович за всю свою жизнь никогда не осторожничал. Он растерянно вертел пальцами прохладную тонкую резинку, осыпая ладони какой-то пыльцой.
   – Надевай, надевай, – Луиза сложила руки на груди и смотрела вниз, с высоты кровати, как в театре с балкона в партер. – Не можешь. Ладно, давай помогу, – она перехватила резинку и привычно, в одно движение, натянула ее на изнемогающее от вожделения достоинство Евсея Наумовича.
   Луиза спрыгнула в траншей. Широко разводя согнутые в коленях ноги, она оседлала Евсея Наумовича.
   Он видел над собой нежный подбородок, шею, кончик носа откинутого лица. Крестик на мелкой серебряной цепочке сбился на плотную левую грудь. Плоский живот с раковинкой пупка, точно маленький микрофон в ожидании мгновения блаженства, нахлынувшего на усталого, давно живущего одинокого мужчину. И мгновение это наступило почти забытым взрывом. Секунды взрыва, прорвав крышу старого дома, вознесли Евсея Наумовича над городом, над миром, в царство ни с чем не сравнимой услады, задуманной творцом как самая притягательная награда за рождение новой жизни.
   – Эй! Что с тобой?! Сейка! Открой глаза! – донесся до сознания Евсея Наумовича низкий голос. – Покажи, что ты не умер.
   Евсей Наумович приоткрыл тяжелые веки, плывущим взглядом окинул склоненное над собой лицо и вновь закрыл глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация