А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сезон дождей" (страница 26)

   ГЛАВА ПЯТАЯ


   Адвокат Григорий Ильич Зусь обещал вернуться из тюрьмы к часу дня. Так он и сказал Евсею Наумовичу: вернусь, мол, из тюрьмы к часу, если опоздаю, подождите – в тюрьме всякое бывает. Евсей Наумович еще подумал: что может произойти в тюрьме неожиданного? Запоры, собаки, вертухаи внутренние и наружные. Что может вызвать непридвиденное? А вот что.
   В тот день у адвоката оказалось просроченным удостоверение. Пришлось гонять в Коллегию с коньяком и коробкой конфет для секретарши. Дело недолгое, но по уличным заторам растянулось часа на полтора. За это время помещение в тюрьме, где он встречался со своим клиентом – бывшим директором ликероводочного заводика – оказалось занятым коллегой-адвокатом. Пришлось ждать. А когда помещение освободилось, замешкался конвой и бедолагу бывшего директора доставили из камеры с опозданием. Так что вместо двенадцати адвокат Зусь покинул тюрьму в начале второго. А тут еще автомобильные пробки. Литейный проспект был запружен транспортом, словно специально для того, чтобы помешать адвокату вовремя добраться в юридическую консультацию, где его ждал клиент – Евсей Наумович Дубровский.
   Всю прошлую неделю Зусь раскручивал это дело. И, несмотря на всяческие ухищрения следователя, добился некоторых результатов. От этого хитрована Мурженко даже фамилию подследственной удалось выудить не без труда. Вообще в итоге всех юридических новаций последнего времени судопроизводство превратилось в вольницу. Хорошо хоть узаконили присутствие адвоката со стороны свидетеля на стадии следствия. Этот Евсей Дубровский, несмотря на самоуверенность и хваткий ум, оказался довольно большим растяпой. Какого черта он дал подписку о невыезде? По материалам дела подписку о невыезде можно было вполне опротестовать, у следователя не было никаких оснований для подобной меры пресечения. Мурженко явно тянет Дубровского на статью. Интересно, что связывает Дубровского с очаровательной Лизой? Честно говоря, Зусь подзабыл свою случайную соседку по креслу в зрительном зале театра и что-то блеял в трубку, пытаясь сообразить, кто ему звонит. А вспомнив, почувствовал некоторую досаду – ему хотелось иного повода для звонка молодой женщины. Но дело есть дело. Еще одна досада занимала мысли адвоката – слишком скромный гонорар он запросил у клиента за ознакомление с делом, всего пять тысяч рублей. Хотел козырнуть великодушием в глазах бабенки, болван. Придется в дальнейшем, при составлении договора, проявить соответствие, согласно «велению времени». Вдоль всего Литейного проспекта то «веление времени» ощерилось радиаторами иномарок – что ни автомобиль, считай десятки тысяч долларов на колесах. В сравнении с ними старенькая адвокатова «лайба» выглядела, как бедная родственница на богатой свадьбе. Еще эта буро-зеленая плюха, что залепила чуть ли не треть лобового стекла. Чертовы вороны словно только и ждали автомобиль Зуся на стоянке у тюремной стены, чтобы пометить его с голых ветвей тополя. Надо бы затереть безобразие, но адвокат торопился к своему клиенту. Зусь снисходительно поглядывал на мерзкую воронью отметину. На следующей неделе в автосалоне ждали поступление новой партии японских автомобилей «тойота» именно того цвета, который заказывал адвокат. Конечно с Евсея Наумовича адвокату особых бабок не срубить – для этого у Зуся есть дела пожирнее, но кто знает, с чего бы следователю так усердствовать, брать подписку о невыезде. Да и девица та, Лизавета, видимо, неспроста пасет пенсионера.
   – Хотите кофе?
   – Нет! – буркнул Евсей Наумович, глянув в простоватое личико помощницы адвоката.
   – Григорий Ильич скоро подъедет. Может, попробуете наш кофе?
   – Я кофе не люблю, – бескомпромиссно отрезал Евсей Наумович.
   – А чай? – с простодушной надеждой подхватила помощница. – У нас хороший чай. С бергамотом.
   – И чай не хочу, – упрямо проговорил Евсей Наумович. – Хочу наконец увидеть Зуся.
   То, что день не сложится удачным, Евсей Наумович понял с утра, после того как, проснувшись, пытался вспомнить сон. Но безрезультатно. Память удерживала какие-то контуры, да и те растворялись, как пар в воздухе. Ох, не любил подобное пробуждение Евсей Наумович – четкий сон как-то ориентировал на грядущий день. Сон мог и не сбыться, не в этом дело. Главное – ощущать определенность, пусть даже негативную. Но чтобы так исчезнуть, словно и не было никакого сна? Считай – не ложился спать.
   Оставалось полагать, что ничем хорошим день не порадует. И в этом Евсей Наумович убедился сразу, как только откинул одеяло, опустил ноги на пол и нащупал комнатные туфли. А точнее, после того как не обнаружил в квартире Лизу. Как она ухитрилась так тихо уйти! Ведь Евсей Наумович, хоть и расположился на ночь в своем кабинете, но спал обычно довольно чутко. Вчера, когда они вернулись из театра, Лиза предупредила о своем раннем уходе. Ей надо было застать на участке прораба, договориться о замене казенных обоев в будущей квартире. Честно говоря, Евсей Наумович не очень огорчился, он чувствовал себя куда комфортней, если по утрам его никто не стеснял под собственной крышей. Человек в его возрасте, пробудившись, нередко испытывает беспричинное раздражение, да и внешне выглядит не в лучшем виде, особенно в глазах молодой женщины. Взять хотя бы зубной протез. Евсей Наумович привык снимать его на ночь. Надо заметить, что свой зубной протез Евсей Наумович сработал не в какой-то занюханной районной стоматологический поликлинике, а у известного американского врача, когда гостил у сына Андрона два года назад. Работа не из дешевых, но Андрон уже мог себе позволить такой жест, как Евсей Наумович ни сопротивлялся, ссылаясь на то, что и старый протез его устраивает, Андрон был неумолим. Он работал ведущим специалистом в Нью-Йоркском филиале Аэрокосмической корпорации и получал девяноста тысяч долларов в год. И это при всех социальных покрытиях, так называемых бенифитах, что распространялись и на родителей. Так что, разобраться, новый зубной протез отца Андрону особенно ничего и не стоил. Но самое удивительное в той «зубной истории» было участие невестки Гали. Она обложилась множеством стоматологических справочников и каталогов, выуживая из них наиболее подходящего врача, принимающего «бенифиты» Аэрокосмической корпорации. Врач с изумлением рассматривал старый протез Евсея Наумовича и робко попросил его на память: он ничего подобного никогда не видел.
   И тем не менее, как бы изящно не выглядел американский протез, но снимать его на ночь и хранить в стакане с водой в присутствии молодой женщины было не очень эстетично. К тому же и желудок нередко во сне проявлял себя нескромной физиологической эскападой, что и при одиночестве факт малоприятный, а уж когда рядом нежное создание.
   Что и говорить, возраст есть возраст. Евсей Наумович помнил об этих неудобствах и предусмотрительно перебирался спать в кабинет. Поэтому и не слышал, как Лиза ушла. Так что, поразмыслив, нельзя утверждать, что день с утра задавался неудачным, даже в некотором смысле наоборот. А вот в дальнейшем. И сырое холодное утро, превратившее улицы в пейзаж погруженной в пучину Атлантиды, с хмурыми лицами прохожих, с равнодушными собаками и вороньем, хозяйски ковыляющим по мокрому асфальту. Особенно бесило Евсея Наумовича метро. Нафаршированные людскими телами поезда представлялись Евсею Наумовичу гигантскими сосисками. А втиснувшись в вагон, Евсей Наумович представлял себя частицей фарша, который тискали, перемещали, двигали в любом направлении вне зависимости от личного желания до поры, пока повезет и не пристроишь свой зад на освободившееся место.
   Но сегодня Евсею Наумовичу решительно не везло. Стиснутый с боков, он простоял до самого Невского проспекта и едва сумел выбраться на платформу: жаждущие попасть в вагон стеной стояли перед распахнувшимися дверьми, что всегда изумляло Евсея Наумовича своей бестолковостью.
   В таком взвинченном настрое Евсей Наумович добрался до консультации адвоката. Где и расположился в кресле, все больше закипая гневом. «Какого черта я торопился?!» – бухтел Евсей Наумович, отказываясь от кофе и от чая. Помощница адвоката пожимала плечами и виновато помалкивала.
   – Зато Григорий Ильич – хороший специалист, – вдруг проговорила она. – Григорий Ильич не даст вам пропасть.
   Евсей Наумович исподлобья взглянул на девушку. Широкое добродушное лицо словно кнопкой помечала темная ямочка на одной щеке, и эта асимметричность придавала ей трогательную беспомощность. Еще старомодный жилет болотного цвета с вислыми накладными карманами. Вообще-то она выглядела привлекательно, только вот ноги, тоненькие словно макаронины, хотя бы брюки натянула.
   – А я ни в чем не виноват, – примирительно пробормотал Евсей Наумович.
   – Был бы человек, а статья найдется, – оживилась помощница. – Всякого наслушалась, с тех пор как здесь работаю.
   – Давно вы работаете у Зуся?
   – Два года. Я учусь на заочном юрфаке, а здесь подрабатываю.
   Очевидно решив, что смягчила неловкость за опоздание шефа, девушка уткнулась в бумаги.
   А Евсей Наумович перевел взгляд на серо-белые гардины, напоминающие паруса в безветрие. «Как же меня угораздило сюда попасть, – думалось Евсею Наумовичу, – какая у меня неуклюжая судьба! Почему все складывается так нелепо? Постепенно я втягиваюсь в жизненное пространство, для которого я чужой человек, другой группы крови. Встречая старых знакомых, ощущаю их снисходительное общение, их натуженное внимание к моей судьбе, их торопливое ретирование, после чего чувствую вину, одиночество и ненужность. Я, который шел когда-то по жизни окруженным вниманием, особым любопытством ко всему, что связывалось с моим именем. А ведь я остался тем же, кем и был – доброжелательным, участливым к судьбам друзей и знакомым. Готовым по возможности помочь, понять, шагнуть навстречу. Или моя репутация стала поднадоедать людям. Возможно – в собственное мое утешение, – моя репутация укоряет их в их неспособности к поступкам?! Или им кажется, что все, исходящее от меня, – ложь, неискренность и хитрость? Может быть они правы, мне только кажется, что я готов к самопожертвованию, а по сути это не подающееся осмыслению желание самоутверждения, неутоленное тщеславие, хитрость, распознанная их проницательным взглядом. Пора честно и безжалостно определить свое место. Определить и успокоиться. И некуда рыпаться!
   Не-ку-да! Все счастливые люди живут в границах именно той жизни, в которой раз и навсегда трезво оценили свои возможности. Несчастья начинаются тогда, когда ты с упрямством неофита претендуешь не на свое место. И когда, заняв его путем страданий, унижений и подлостей, вдруг начинаешь понимать всю глупость и ненужность своих усилий. Когда в итоге своих достижений тешишь лишь самого себя. А в глазах тех, ради мнения которых так выкладывался, видишь лишь пустоту и затаенное презрение. И когда, казалось, все это понял, успокоился и нашел тихую заводь, когда оказался в полной свободе от посторонних мнений, когда есть и материальная независимость – этот самый важный фактор душевного спокойствия, – вдруг, как гром среди ясного неба, рушится на тебя история с каким-то мертвым младенцем. В твою жизнь врываются новые, унизительные и тягостные проблемы. И ворвавшись, отнимают всего тебя, отнимают даже твои сны – главное достояние и развлечение, чем тешился в последние годы».
   Нет, сны он легко не отдаст. Физиология считает сны не зависящими от воли человека. Чепуха! Зависят. Во всяком случае, у него, Евсея Наумовича, зависят. Как себя настроить… К сожалению, в последнее время привычный уклад нарушился. Редко когда удавалось лечь спать не позднее десяти вечера. Особенно с появлением в его жизни Лизы. Вот и вчера. Они вернулись из театра в начале двенадцатого ночи. После спектакля Лиза сказала, что ей не хочется ехать к Евсею Наумовичу. На что Евсей Наумович состроил обиженную мину и ответил:
   – Как знаешь. Но придется поторопиться, я могу не успеть на метро, если пойду провожать тебя.
   Лиза засмеялась непривычным коротким и мелким смешком:
   – Ладно, не будем усложнять. Поехали к тебе.
   Ее поведение скрывало упрек. И Евсей Наумович догадывался о причине. В антракте многие с усмешкой поглядывали на него с Лизой, так ему казалось. Поначалу это смущало Евсея Наумовича. Он клял себя за то, что вышел в фойе. «Не могла оставить дома свой идиотский талисман», – бухтел про себя Евсей Наумович, искоса поглядывая на пластмассовую заколку, зарытую в соломенную копну волос. Евсей Наумович хитрил, придерживал шаг, отделялся от Лизы и проявлял повышенное внимание к фотографиям актеров. Лиза останавливалась, терпеливо поджидала, когда Евсей Наумович удовлетворит любопытство. Потом догадалась, лицо ее заострилось, глаза сузились. «Трус я, трус, – казнился Евсей Наумович. – А собственно, кто эти люди, чтобы меня укорять? Чем они достойней нас?» – Былая дерзость молодости распалила его. Он взял Лизу под руку, приник боком к ней, одетой в элегантный замшевый костюм, и принялся что-то нашептывать в маленькое бледное ушко, помеченное сердоликовым овалом сережки. Лиза с усмешкой приняла игру. Приблизив льняную голову к седому виску Евсея Наумовича, она всем своим обликом выражала благочестие и внимание.
   Уловка удалась – интерес, вызванный смущением Евсея Наумовича, отступил перед дерзкой уверенностью человека, явно знающего себе цену. И нечего глазеть на его удачу – молодая и красивая женщина увлечена пожилым мужчиной, а кем она является ему, не ваше собачье дело.
   Упругим шагом Евсей Наумович дефилировал со своей дамой по прохладному театральному фойе. На пороге зала, в котором размещался театральный музей, Евсей Наумович столкнулся с рыжим Ипатом. С тем самым Ипатом, который когда-то сулил Евсею Наумовичу редакторскую работу – черт его принес в театр именно в этот вечер. Ипат беспардонно уставился на Лизу.
   – Ничего себе, – изрек Ипат. – Есть еще порох в пороховницах!
   «Подлец, – подумал Евсей Наумович, не пряча досады, – а главное, на заколку пялится, и как он ее разглядел, подлец!» Тем временем Лиза прошла вперед и остановилась в ожидании. Ипат, придерживая Евсея Наумовича за рукав, сообщил, что навещал Рунича в больнице и Рунич весьма плох, у него последняя стадия лейкемии.
   Евсей Наумович сочувственно вздохнул и, одернув рукав, поспешил к Лизе. Ну вас всех, думал Евсей Наумович, у меня своя жизнь. И на вопрос Лизы – кто тот «ржавый» – поведал, как много лет назад рыжий Ипат нередко отравлял ему жизнь тем, что не печатал Евсея Наумовича в газете, где руководил отделом. Интонация голоса Лизы уколола Евсея Наумовича. Не то, чтобы ее заинтересовал рыжий Ипат, нет. В интонации Лизы проскользнул холодок разочарования. В глубине души Евсей Наумович был рад этому. Новизна чувств от знакомства с Лизой проходила. Его все больше и больше угнетала неловкость, лежащая в основе их отношений. И эта неловкость, подобно мухе за стеклом оконной рамы, беспрестанно звенела в сознании Евсея Наумовича, утихая лишь в минуты близости. И с тем большей силой взрываясь в часы простого общения, и особенно когда Лизы не было рядом. И, подобно той же мухе, попавшей в мед, Евсей Наумович чувствовал магнетическую сладость в их отношениях. Временами он даже подумывал: не уехать ли с Лизой куда-нибудь, где их никто не знает, скажем, на год, если так ложилась карта. Но порыв стихал, растворялся, уходил в сон. А проснувшись, он вновь погружался в череду проблем и поисков выхода.
   – Извините, бога ради, – голос адвоката выдернул Евсея Наумовича из задумчивости, да так, что он уперся ладонями о подлокотник кресла и приподнялся.
   – Сидите, сидите, – почему-то шепотом проговорил Зусь. – Извините. Но я не виноват.
   – Ничего, ничего, – проговорил Евсей Наумович. – Вот, задремал, понимаете, в ваших апартаментах.
   – Я и сам здесь не прочь подремать, – подхватил Зусь. – Помощница не дает. Работайте, говорит, выручайте заблудших, и бог не оставит вас своими милостями.
   – Ну вы скажете тоже, Григорий Ильич, – помощница протянула адвокату серую пухлую папку.
   Зусь принялся просматривать бумаги, гундя под нос какую-то мелодию. Временами он умолкал, возвращаясь к просмотренным страницам цепким взглядом черных глаз.
   – Хорошо! – Зусь захлопнул папку и улыбнулся Евсею Наумовичу. – Сегодня взбалмошный день. Мой клиент, бывший директор ликероводочного завода, ждет ответ на кассацию. К сожалению, дело двигается не так быстро, как бы ему хотелось, всплывают новые обстоятельства. Причем не в его пользу… А сегодня он расплакался – в камере над ним издеваются, требуют от родственников деньги. Вы не слышали о деле ликероводочного завода?
   Евсей Наумович покачал головой: нет, не слышал.
   – Об этом писали многие газеты. Конкуренты подставили директора, подожгли цех, сгорело два человека. Потом завод-погорелец купила московская команда. Уже половину города скупила Москва. Им, подлецам, некуда деньги девать, тянут щупальца к Северной столице. То ли еще будет.
   Евсей Наумович заерзал в кресле.
   – Да, да. Извините, Евсей Наумович. Сейчас займемся нашими делами. Еще одну секунду! – адвокат подозвал помощницу и попросил ее пойти оплатить счет за сотовый телефон.
   Проводив взглядом помощницу, Зусь жестом предложил Евсею Наумовичу пересесть к столу.
   – Курите? – Зусь бросил на стол коробку сигарет и зажигалку.
   – Нет, не курю. И кофе не пью, а также чай.
   Зусь догадливо кивнул в сторону двери, за которой скрылась помощница, и засмеялся. Глубокие складки в уголках загибались вверх, придавая лицу веселое выражение. Кончик носа при каждом вдохе забавно набухал, расширяя ноздри, точно у пса. Внешность широкоплечего крепыша с лобастой головой, покрытой копной смоляных волос наподобие кавказской папахи, никак не вязалась с образом адвоката.
   Евсей Наумович не сомневался, что Лизу с ним связывало нечто большее, чем случайное знакомство. Но не стоило заострять на этом внимание, молодая женщина ничем ему не обязана. Тем не менее мысль эта червячком подтачивала настроение Евсея Наумовича. В городе пруд-пруди адвокатов, а ему надо было пойти на поводу у Лизы. Что это? Особая изощренность – свести Евсея Наумовича с одним из своих клиентов? На Лизу это непохоже.
   Зусь обогнул стол, с лёту уронил себя в высокое кресло на колесиках, чуть оттолкнулся ногами и, отъехав от стола на некоторое отдаление, хохотнул, точно проказник-мальчишка. И Евсей Наумович улыбнулся, сам не зная чему.
   – Так вот, любезнейший Евсей Наумович, – произнес Зусь. – Хочу поведать вам о малоприятной ситуации. Городская прокуратура раскручивает крупное дело по сто двадцать пятой статье УК России – подмена ребенка. Со сроком до семи лет. И тут же, как грибы после дождя, появляются другие статьи в связке со сто двадцать пятой. Фигуранты – сотрудники нескольких родильных домов: врачи, медсестры. Находясь в преступном сговоре, фигуранты день и ночь в течение многих лет работали на эти статьи. Обрастая соучастниками и свидетелями. Дело разрасталось, как снежный ком. Приехала даже бригада из Москвы.
   – Опять Москва? – вставил Евсей Наумович, не совсем понимая, какое он-то имеет отношение к этому делу.
   – Выходит опять, – кивнул Зусь. – Но вами занимаются местные. Этот тип Мурженко.
   Евсей Наумович наблюдал, как двигаются губы адвоката. Верхняя, белесая бесформенная полоска, едва коснувшись нижней, тугой и более темной, резко отделялась, точно от ожога. Выпущенные ими слова вкатывались в сознание Евсея Наумовича, подобно бочкам в погреб, занимая свое, заранее предназначенное место. А заняв, выстраивались в нечто, сквозь что Евсею Наумовичу не удавалось пробиться – он ничего не мог понять. Так он себя чувствовал и в кабинете следователя на Почтамтской улице – слушал и не мог понять, при чем тут он. Желая одного – поскорее убраться на свежий воздух, на умытую Исаакиевскую площадь, сесть в троллейбус – и к метро, а там и до дома двадцать минут.
   Адвокат умолк. Он ждал. Евсей Наумович молчал и разглядывал поверхность адвокатова стола.
   – Как я могу предположить, – продолжил Зусь, – гражданка Савельева родила ребенка.
   – Кто это? – безучастно спросил Евсей Наумович.
   – Савельева? – с некоторой обидой переспросил Зусь – Свельева – ваша подельница, Евсей Наумович.
   – По-дель-ница?!
   – Именно! – воскликнул Зусь. – Лицо, которое обвиняет вас в подстрекательстве к избавлению ее от ребенка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация