А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сезон дождей" (страница 16)

   Евсей знал по опыту – стоит только откинуть плотный картон любого дела этого фонда, как пиши пропало. Вчера он так увлекся Камер-фурьерскими журналами, что почти не осталось времени на свою работу. Невозможно было оторваться от описаний балов, маскарадов, торжеств по случаю коронования императоров. Камер-фурьерские журналы словно лес, из которого не выбраться. А журналы дежурных генерал-адьютантов! Как-то Евсей наткнулся на коллекцию журналов, переданных женой Члена Археологического института Евдокимова. Тогда Евсею хватило материала на целую серию заметок в газету под названием «Чтение на досуге». А вскоре появилась критическая статья «Досужее чтение», где Евсея упрекали в «отсутствии переосмысливания исторического материала». Главному редактору газеты звонили из обкома, выражали недовольство. Довод был прост – в магазинах два сорта колбасы: по два двадцать и два девяносто, и то в основном в Москве и Ленинграде. А газета рассказывает народу о «ленже из телятины» и жарком из индейки с рябчиками.
   – Так ведь это меню царского обеда, – оправдывался тогда Евсей перед редактором. – Пусть люди знают, что ели сатрапы.
   – Народу плевать на то, кто что ел, – вздыхал редактор. – Народу одно название как быку красная тряпка.
   И цензору тогда досталось за Евсеевы публикации.
   Чтобы избежать искушения, Евсей на сей раз старался не вникать в содержание документов, раскладывая их исключительно согласно шифру. Тогда он успеет все закончить к обеду. С тем, чтобы после обеда заняться поиском материалов о коменданте Петропавловской крепости фон Майделе, что явился прообразом барона Кригсмута из «Воскресения» Льва Николаевича Толстого.
   С некоторых пор отношения Евсея с сотрудниками Отдела использования дали трещину. И причин-то особенных не было – Евсей со всеми одинаково хорошо ладил. Не станут же причиной охлаждения газетные публикации Евсея, основанные на архивных находках? Да, именно так, считала Наталья. Но истинная причина была в другом – Евсей как бы упрекал остальных сотрудников в неумении проявить себя. Ведь многие попросту отупели от тишины и затхлости архива, от унылого вида бесконечных стеллажей хранилищ, от ничтожных окладов. Постепенно Евсей замкнулся в себе, стал скрывать свои архивные находки, даже когда выполнял чисто служебные обязанности. Эти факторы все больше расхолаживали Евсея в его стремлении продолжать научные исследования.
   Комплект из «Коллекции Формулярных списков» лежал на потертом сукне старого канцелярского стола. В нос шибал запах пива, потому что стол этот частенько служил сотрудникам местом, за которым отмечалось какое-нибудь торжество. Этому в немалой степени способствовало расположение стола – в укромном закутке, в стороне от глаз начальства. Евсей пиво не выносил, его буквально воротило от одного кислого пивного запаха. Но здесь можно было уединиться для тихой работы, а противный запах Евсей старался задавить прочным картоном папок с документами «Канцелярии Его Императорского Величества по принятию прошений на Высочайшее имя приносящих». Евсею казалось, что именно в этих документах он встретит что-нибудь, связанное с фамилией фон Майдель. Возможно, кто-нибудь из родичей или сам комендант Петропавловки обращался к царю с какой-нибудь просьбой. Канцелярия была образована при Государственном Совете еще в 1810 году и скопила множество прошений о пособиях, пенсиях, определении на учебу. Так, листая документы, Евсей наткнулся на прошение о пособии дочери и внучки Пушкина – Марии Гартунг и Александры Кондыревой. В другой раз – на прошение матери Пушкина о прощении «легкомысленных проступков» ее сына. Встретились также просьбы к царю родственников Гоголя.
   Такие «внезапные» документы неминуемо отвлекали Евсея от цели его розысканий. И если не взять себя в руки, задуманное им исследование может растянуться на годы. К сожалению, и алфавитный порядок соблюдался не всегда. К примеру – как сюда попала переписка о состоянии мукомольного дела из фонда Продовольственного комитета? Наверняка кто-то работал с тем фондом и перепутал вложения.
   Евсей подпер ладонью левой руки подбородок, а правой с раздражением откладывал в сторону приблудшие документы Особого совещания Продовольственного комитета.
   «Так я утром и не побрился», – подумал Евсей, ощущая ладонью колкость щетины подбородка. Непонятное возбуждение охватило его от этой мысли. Казалось повод для душевного возбуждения чепуховый, ничтожный – ну так не побрился он утром. Но сознание кольнула совсем иная мысль.
   Евсей оставил страницы с мукомольным отчетом и принялся торопливо листать уже просмотренные бумаги. Неужели ему показалось?! Мелькнуло и пропало? Нет, не показалось. Все верно. В алфавитном порядке на букву «М»… Только не «фон Майдель».
   Прошение на Высочайшее Имя, приносимое Майзелем… нареченного Шапсой, сыном Лейбы-Боруха, первородного иудейского вероисповедания, купца Первой гильдии, Почетного гражданина города Витебска и принявшего христианство в 1860 году с просьбой на Высочайшее Имя о переложении фамилии на МАИДРЫГИНА, с именем-отчеством, согласно христианскому имяположению – Александра Васильевича.
   Должно быть Евсей имел довольно забавный вид. Наталья смотрела на мужа и хохотала. Словно не было накануне никакого скандала, словно Евсей не ночевал у своей матери и вообще их семейные отношения складывались ровно во взаимном уважении и любви. А новость, что принес Евсей, являлась не более чем любопытной информацией.
   Евсей искоса мазнул взглядом свое отражение в зеркале прихожей. Щетина наждачным компрессом прильнула к щекам и подбородку, волосы маленьким взрывом торчали на темени, глаза, окольцованные красноватой нитью усталости.
   Конечно, если бы Евсей с порога не прокричал о своей находке в архиве, если бы переждал, выдержал приличествующую паузу, обычную, когда входишь с улицы в дом, даже в свой дом, умылся, привел себя в порядок, сел бы за стол – как это бывало в дни, не омраченные раздором – то, возможно, принесенная им новость, была бы принята Натальей соответственно своему значению в той жизни, что их окружала. Так нет, едва Евсей перешагнул порог прихожей, как оповестил жену о своем открытии, да еще противным голосом шталмейстера цирка.
   – Поздравляю! Твой папаша, мой дорогой тесть – Сергей Алексеевич Майдрыгин – прямой потомок купца Первой гильдии Майзеля Шапсы Лейбовича!
   А Наталья смотрела на мужа и смеялась. То ли от вида Евсея, то ли от того, что весть казалась настолько невероятной, что лишь смехом ее и можно оценить.
   По тому, как она повернулась спиной к Евсею и пошла на кухню, поводя головой из стороны в сторону в знак несусветной глупости, услышанной от мужа, было ясно, что Наталья не желает вникать в детали столь сомнительного сообщения.
   Наталья не особенно ладила со своим отцом. И отношения Евсея и ее отца Наталью не слишком тревожили, правда, и Евсей усердно пытался не давать повода для конфликта, стараясь пореже встречаться с тестем. Но иногда в Наталье просыпалась особая нервная строптивость. Она вдруг становилась яростной защитницей своего папаши, большого начальника на ниве социальной службы города. И Евсей физически чувствовал подобные всплески, такие, как сейчас: их можно было определить по приподнятым ее плечам, по изгибу спины под мятым атласом старого халата, по нарочитому смеху, похожему на частый стук деревянных колес по булыжной мостовой. В такие минуты Евсей испытывал яростную неприязнь к жене, загодя готовясь к отражению приступа ее гнева. Он говорил себе, что так больше жить нельзя, надо подать на развод, какого черта он должен терпеть причуды взбалмошной бабенки. Искренне веря в однозначность подобного решения. В такие минуты он ощущал приступы сердцебиения. Впервые это случилось во время стычки из-за той самой Зои, давней, но забытой подруги Натальи. Тогда Евсею показалось, что Наталья его ревнует, и в бессильной попытке разубедить жену в этой нелепице он раскачал свои обиды чуть ли не до состояния сердечного приступа. Помнится, он умолк, не договорив фразу, присел на табурет, прижимая пальцами ключицу – ему казалось, что так он сможет успокоить толчки сердца – редкие сильные стуки в груди напоминали важные удары большого колокола. Наталья испугалась, коротко, словно через самолюбие, бросив: «Что с тобой?!» Евсей не ответил, скорбно, со значением, отвернув лицо. Вскоре сердцебиение наладилось и забылось. Вот и сейчас Евсей почувствовал нечто похожее на то забытое состояние – сердце шевелилось в груди, как бы пытаясь найти удобное положение. Евсей сдержал шаг. Хотел было присесть, но почему-то застеснялся, словно находился не у себя дома, а в гостях.
   Наталья остановилась на пороге кухни и обернулась. Она молчала, пристально глядя на мужа. Не обнаружив признаков беспокойства, облегченно вздохнула.
   – Мелко, Сейка, мелко, – произнесла Наталья, так и не уняв свою строптивость. – Ты столько лет не можешь простить моему отцу. С каким упоением ты объявил свою дурацкую новость! Даже не успел снять пальто.
   – Что я не могу простить твоему отцу? – слабо вопросил Евсей, принимаясь стаскивать с плеч пальто.
   – То, что он помогал нам, подкидывал деньжат, продукты. Что все лето на его даче торчит Андронка. Гордыня тебя душит. Не знаешь, как и чем уделать моего отца. Разыскал в архиве какую-то сплетню, идиот.
   – При чем тут это? И какая сплетня? Это архивная запись, – потерянно лепетал Евсей через плечо. – Все в одну кучу.
   – Не все еще! – Наталья словно сбегала с горы, не в силах остановиться. – Ты не можешь простить ему свои неудачи. Что он первым усомнился в твоих литературных способностях. И оказался прав. Этого ты ему никогда не простишь.
   Евсей повесил пальто на крючок вешалки, размотал шарф, забросил его на полку и еще какое-то время закидывал свисающий конец, но, так и не закинув, оставил его болтаться. Он раздевался. Зачем?! Наоборот, надо одеться и бежать отсюда, бежать сломя голову. Он ей чужой! Бежать! Но не к матери, та на стороне Натальи, она его больше не примет, отошлет домой, у матери решительный характер. Может быть, к Эрику податься? Тот сейчас живет один – его отец и сестра за городом. Самое необъяснимое было то, что Евсей твердо знал – никуда он не уйдет. Вчера он мог так поступить, но сегодня подобное бы выглядело фарсом, ни к чему тогда было возвращаться. Он играл с собой в какую-то игру, словно сражался с собственной тенью. И это происходило уже не в первый раз.
   Наталья вздохнула. Так вздыхают, когда все уже позади, путь окончен, можно передохнуть, оглянуться.
   – Спички есть? – спросила Наталья.
   – Спички? – почему-то растерялся Евсей.
   – Да. Спички. Коробок-копейка. Я забыла купить.
   Высокие стены «сталинского» дома были уставлены четкими рядами стеклянных книжных секций чехословацкого производства, от пола и до потолка, ряд за рядом. Подобно патронташам, вместо пуль набитых книгами, чьи корешки с собачьей преданностью сейчас следили за движениями Евсея. Как и лампа под зеленым беретом. И письменный прибор с двумя тяжеленными кубами чернильниц под литыми колпаками, выполняющих обязанности хранилищ всякого канцелярского хлама. И пресс-папье с ручкой в виде бронзового Зевса, раззявившего рот в немом крике – давней памяти первых дней семейной жизни.
   Аура кабинета неизменно наполняла Евсея умиротворением. Как родная гавань, принимающая корабль после океанского перехода.
   Евсей выдвинул ящик просторного стола, нашарил спичечный коробок и вернулся на кухню.
   Наталья осматривала содержимое распахнутого кухонного шкафчика. Выложила на стол пачку макарон. Евсей любил макароны, заправленные острым сыром. Именно такой польский сыр в яркой упаковке подарила ей мама, когда на прошлой неделе Наталья привела Андронку «на побывку» в дом родителей. Накануне отец приволок продуктовый набор, что выдавали номенклатурным работникам два раза в месяц. Набор оказался весьма обильным, потому как задержали предыдущую выдачу по причине открытого ропота рабочих – не то завода «Электросила», не то Кировского завода, – до которых дошла весть о «большом корыте» начальства, в то время как в обычных магазинах, как говорится, «шаром покати». Впрочем, возможно и не было никакого перерыва – просто отец передал предыдущий набор своей молодой секретарше, с которой он нередко отправлялся в «местную командировку». Мать на это закрывала глаза и даже радовалась, оставаясь с внуком Андронкой.
   – Ты только что пришла? – Евсей поднес горящую спичку к конфорке и зажег газ. – Я звонил с работы, тебя не было.
   – Да. Заходила к маме проведать Андронку, – быстро ответила Наталья.
   Врет, подумал Евсей, он Татьяне Саввишне звонил, чтобы поболтать с сыном, которого не видел с прошлой недели. И в разговоре узнал, что Наталья не показывалась у родителей с того дня, как привела к ним сына. Но сказать об этом значило начать новый раунд скандала.
   – Зачем ты звонил домой? Сообщить Благую весть? – не удержалась Наталья и, не дождавшись ответа мужа, добавила: – Так в чем там дело, поясни.
   – Ладно, ладно. Забыли, – буркнул Евсей. – Не хочу об этом, забыли. – Он смотрел, как в руках Натальи алюминиевая кастрюля наполнялась водой.
   Полнеющие в запястьях нежной влекущей пухлостью руки Натальи стали как-то мягче. Это какая-то усталость, словно из упругого шарика приспустили воздух. После рождения сына, Наталья несколько лет не работала. Но вот уже два года как отец пристроил ее инспектором сберегательных касс. Должность не очень хлопотная и предполагала определенную свободу, без жесткого служебного графика. Являясь в Управление к девяти часам утра, инспектор, предоставленный сам себе, мог отправиться по объектам, без необходимости строгого отчета, своеобразная синекура. Ходили слухи о ликвидации этой служебной единицы.
   – Ну как, пока спокойно? – произнес Евсей, имея в виду эти слухи.
   – Пока все тихо, – ответила Наталья. – Говорят, до осени не тронут.
   – Ну и ладно, – мирно заключил Евсей. – Проходил мимо филармонии. В субботу фортепианный вечер какого-то англичанина.
   – Джон Огдан, я видела афишу, – кивнула Наталья. – Лауреат конкурса Чайковского. И дирижирует Арвид Янсон. Можно пойти. Я бы и Андронку взяла.
   – Ему будет скучно.
   – Высидит. И с нами побудет. А то все у родителей околачивается, то у моих, то у Антонины Николаевны. Кстати, как она? Ты ведь у нее ночевал вчера?
   – Не имеет значения.
   – Хочешь разбудить во мне ревность?
   – Вряд ли мне это удастся.
   – Ну вот еще, – подзадорила Наталья. – А вчера?
   – Что вчера? – вскинул голову Евсей. – Ты что-то путаешь. Вчера мы схватились из-за Эрика. Ты почему-то отказалась идти со мной на его день рождения.
   – Именно, – подхватила Наталья, – потому что я ревную.
   – К кому? К Эрику?
   – Ты уделяешь Эрику больше внимания, чем мне, – вывернулась Наталья с лукавой усмешкой.
   – Я почти полгода Эрика не видел. День рождения самый подходящий повод повидаться. Твой отказ меня огорчил.
   В кипящей воде суетились ломаные макароны. Наталья сняла с крючка старый, с отбитой эмалью дуршлаг, опрокинула в него содержимое кастрюли. Пар разнес по кухне сырой запах прачечной. Оставалось перемешать макароны с польским сыром и прибавить немного кетчупа.
   Евсей подсел к столу и смиренно сложил руки в ожидании еды. В последнее время не так уж и часто приходилось им ужинать вместе, тем более в отсутствие сына, о чем и сказала Наталья. Евсей поддел вилкой скользкую макаронину и добавил насмешливо, что в последнее время не только за столом, но и в спальне они реже встречаются – то он, Евсей, раньше ложится и засыпает, то Наталья.
   – Ну, эту вину мы делим поровну, – заметила она. – Лучше расскажи мне теперь, за столом, в семейном кругу, что ты там раскопал в архиве, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями.
   – Что раскопал? – с готовностью подхватил Евсей и рассказал о своей находке.
   Наталья слушала внимательно, даже отодвинула тарелку. И, переждав, спросила:
   – Почему ты решил, что этот. Шапса Майзель наш предок?
   – Во-первых, фамилия Майдрыгин довольно редкая. Во-вторых, вспомни, как Сергей Алексеевич хвастал, что его род знаменит купцами Первой гильдии. А купцы Майдрыгины, пошли от принявшего христианство Почетного гражданина города Витебска – Шапсы Лейбовича Майзеля. О чем свидетельствует еще и запись из фонда Министерства финансов по Департаменту мануфактуры и внутренней торговли. Бывший Шапса торговал паровыми машинами, а также текстилем и какой-то штофной материей. Видно, не бедным был твой пращур Шапса, отставной иудей. Такие вот дела. Теперь твой папаша не отвертится.
   – Да-а, – протянула Наталья. – Влип Сергей Алексеевич, бедолага, – и засмеялась. – Выходит, мы с тобой, Сейка, единокровники, – добавила она сквозь хохот. – Это ж надо, узнать после стольких лет замужества.
   – Выходит, да, – подхватил Евсей смех жены.
   На какое-то мгновенье вернувшись в прошлое, Евсей расчувствовался, размяк.
   – Это ж надо так подсуропить Сергею Алексеевичу, – продолжала ликовать Наталья. – Знай он о твоем открытии, он бы с лестницы тебя спустил шесть лет назад. Заодно со мной, новообращенной иудейкой. Ну а с мамами у нас все в порядке?
   – С мамами – полный ажур, не подкопаться, – согласился Евсей. – Тут мы с тобой чисты.
   – Это надо отметить!
   Наталья вышла из кухни и вскоре вернулась с пузатой бутылкой коньяка цвета мокрого асфальта. Конфет под закуску в доме не было, последнюю коробку унес с собой Андронка, хотя родители Натальи внука конфетами не обделяли.
   – За пять тысяч лет мой народ и не из таких ситуаций выкручивался, правда, Сейка? – Наталья извлекла из шкафа банку с вареньем.
   В прошлом году мама Натальи собрала на даче малину, а мать Евсея сварила варенье. Она как-то особенно варила – ягоды сохранили свою форму в прозрачном и густом нежно-гранатовом соке, распространявшем стойкий аромат свежей малины. Евсей с удовольствием созерцал нежный свет варенья в глубине хрустальной розетки, вспоминая вчерашний визит к матери, ее изумительные оладьи с вареньем клюквенным.
   – Звонил дядя Сема, – проговорил Евсей.
   – Ну? Из Америки? – Наталья поставила на стол две рюмки.
   – Купил дом с бассейном. Спрашивал, не собираемся ли мы приехать к нему?
   – Спрашивал об этом по телефону?! Он что, забыл, в какую страну звонит?
   – Мама тоже так сказала. Конечно не ему, мне.
   – Он бы еще моему отцу позвонил. Вот был бы номер! Евсей тесно сдвинул обе рюмки и принялся разливать коньяк.
   – Между прочим, дядя Сема вычислил твоего отца еще на нашей свадьбе.
   – А меня твой дядя Сема не вычислил? – раздраженно произнесла Наталья. – Должен был и меня вычислить, в свете твоих архивных изысканий.
   – Тебя нет. Ты внешне вне подозрений. Не то, что я, хотя и у меня мать без изъяна, васнецовская православная из самой российской глубинки, с Вологодчины.
   Наталья придвинула рюмку и принялась покручивать, держа за тонкую хрустальную ножку.
   – Когда мы познакомились, ты со своими усами и шляпой походил на мушкетера, ты был неотразим. Почему ты их сбрил, Сейка? Помнишь, как я испугалась?
   Евсей кивнул. Еще бы ему не помнить. Как-то ему взбрендило – то ли настроение подвело, то ли во время бритья форму усов нарушил. Но он, сбрив их, появился на кухне. Наталья выронила чашку и закричала в голос: «Другой, другой! Не мой! Ненавижу! Уйди! Чужой!» Евсей испугался, он не ожидал подобной истерики. Месяц Наталья с ним не разговаривала, не подпускала к себе. Возможно, тогда и возникла между ними какая-то преграда. Евсей решил вновь отпустить усы, но Наталья опять устроила скандал. Что совсем не поддавалось объяснению.
   – Именно с тех пор ты и стал похож на того, на кого и должен быть похожим, – Наталья поднесла ладонь к лицу и погладила свои впавшие щеки. – Даже нос у тебя вытянулся и повис.
   – Ну, – усмехнулся Евсей, – мне давно кажется, что внешне ты меня видишь шекспировским Шейлоком.
   – О, если бы! – серьезно произнесла Наталья – С этим можно было мириться. К сожалению, ты кое в чем проигрываешь Шейлоку. Думаю, его жена не бегала на работу, чтобы свести концы с концами. И не стреляла денег до зарплаты.
   – У тебя тоже нос далеко не римский, – буркнул Евсей, он всегда терялся, болезненно воспринимая намек на его скромные доходы.
   – У меня профиль Анны Ахматовой! А ее не заподозришь в нечистоте крови! – Наталья тронула пальцем маленькую горбинку на переносице. – Ладно, Сейка, давай выпьем за моего далекого пращура, Почетного гражданина какого города?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация