А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вся правда о женском оргазме" (страница 19)

   Глава 8
   Две тысячи лет терапии

   Алхимики – первые секс-терапевты

   Врачи пытались помочь неоргазмирующим женщинам с тех самых пор, как существует медицина: ведь отсутствие разрядки испокон веков считалось признаком серьезных нарушений здоровья. Свои методы лечения (втирание в половые органы сложного порошка, основу которого составлял помет летучих мышей) применял уже Гиппократ, живший в IV веке до нашей эры. Знаменитый римский врач Клавдий Гален, практиковавший и писавший на пять веков позже, во II веке нашей эры, разработал такую сложную терапию аноргазмии, что для ее изложения потребовалось бы несколько страниц.
   Гиппократ полагал, что мы, мужчины, в зависимости от настроения и состояния выделяем два вида спермы: сильную и слабую; от сильной спермы родятся мальчики, от слабой, естественно, девочки. Функцию оргазма – и мужского, и женского – великий врач, основоположник нашей медицины, видел в «разогревании» и этой спермы, и всего тела. Повышении его температуры он считал необходимым для здоровья.
   Римский поэт Овидий (живший в I веке до нашей эры и I веке нашей эры) был убежден, что и ощущения женщины от сексуальной близости, и сама ее оргазменная разрядка в несколько раз лучше, ярче, чем у мужчины. В своих поэмах, прежде всего в «Науке любви», он блестяще описал переживания женщины в половом акте, в особенности разрядку. На протяжении двух с половиной веков, с XVIII по XIX, врачи всего мира приводили эти строки как заблуждение великого поэта, а сегодня мы с Овидием полностью согласны.
   Большим энтузиастом лечения отсутствия женского оргазма был Парацельс, живший в XVI веке, – имя его вошло в легенды. Он полагал, что аноргазмия является причиной многих болезней, включая бушевавшие в то время в Европе эпидемии чумы.
   В Средние века помощью аноргазмичным женщинам активно занимались алхимики. Вопреки распространенным представлениям о том, что всю жизнь эти люди посвящали поискам «философского камня», превращающего своего обладателя в мудреца, абсолютное их большинство вело гораздо более прозаические исследования и поиски. Те, кто работал на феодалов-мужчин, пытались создать препарат для усиления и продления эрекции – мужчины всегда и больше всего на свете хотели (и хотят!) быть сексуальными гигантами. Те, кто был в услужении у королев, княгинь, графинь и т. п. (а вдов, в том числе молодых, тогда было множество), создавали лекарства для появления сексуального наслаждения, достижения разрядки или ее усиления, в зависимости от запросов своей хозяйки.
   До наших дней дошло несколько отчетов об этой деятельности, датированных XV, XVI и XVII веками. Наиболее обширный и четкий из них составлен в конце XVI столетия неким Зигфридом Вайсмастером, алхимиком из Германии (в те времена любили звучные фамилии – эта переводится как «хозяин мудрости»). Уезжая на Восток в поисках необходимых трав, Вайсмастер оставил своему преемнику отчет о 20 годах работы на свою «повелительницу». Имени он не называет, но понятно, что она – владелица обширных земель и замка. Автор описывает, как он пытался сформировать у «повелительницы» оргазм, используя для этого вначале вытяжки из половых органов самок животных, считающихся темпераментными: лани и волчицы. Года через три он разработал принципиально новую технику, впрочем, столь же прямолинейную и примитивную: брал прямо в половом акте влагалищную жидкость (он называет ее «соком любви») у молодых женщин, испытывавших разрядку и гиперразрядку (в скобках замечу, что о существовании гипероргазмичных женщин было известно уже в то время), а затем вливал мензурку – примерно 250 миллилитров – этой жидкости во влагалище своей хозяйки непосредственно перед ее близостью с очередным любовником – мужа у нее не было.
   После нескольких лет использования данного метода Вайсмастер его усовершенствовал: набирал у молодых женщин много «сока любви», возгонкой создавал из него концентрат, выпаривал, растирал в порошок, добавлял в него высушенный и измельченный яичник волчицы и некоторые травы и этим препаратом три раза в день поил свою «повелительницу» (представляете, какая гадость?). Из отчета понятно, что для получения «сока любви» сексом с молодыми и темпераментными горожанками и селянками занимался сам алхимик – чего не сделаешь для науки! Кстати, технология приготовления концентрата и «порошка любви» была разработана им просто блестяще – современные химики могут позавидовать.
...
   В средневековой Европе несколько сотен женщин были сожжены только за то, что просили мужей или любовников довести их до оргазма.

   Оргазм под запретом

   Средневековые священнослужители и богословы полагали, что женщины, возбуждающиеся от полового акта и испытывающие разрядку, одержимы дьяволом, и требовали от мужей доносить на них. Некоторые доносили: в средневековой Европе несколько сотен женщин были сожжены только за то, что просили мужей или любовников довести их до оргазма. Помню, как несколько лет назад в перерыве между лекциями в Тринити-колледже в Дублине на полке в преподавательской комнате я обнаружил докторскую диссертацию по богословию, защищенную в 1690 году. Автор блестяще и убедительно доказывал, что ни сам половой акт, ни его вершина не могут быть сколь-нибудь приятны «нормальной» женщине и уж тем более не может она возбуждаться в близости.
...
   Следовательно, женщина, которая возбуждается в близости и радуется ей, вовсе не человек, а дьяволица во плоти (только дьяволица может наслаждаться сексом!) и поэтому должна быть немедленно уничтожена.
   Этот богослов, живший 300 лет назад, один из самых просвещенных людей своего времени, был искренне убежден в невозможности для женщины испытывать удовольствие от секса. И я вдруг подумал, что сегодняшние люди, даже самые малообразованные, к счастью, понимают, что способность прекрасного пола к наслаждению любовной игрой намного превосходит нашу, мужскую.
   Один из самых важных и интересных исторических документов об интимной жизни европейцев – подробные дневники врача Анри Вийома, трудившегося во французской глубинке в конце XVII – начале XVIII века. Он был прекрасно информирован об интимной жизни своих пациентов и пациенток, у него сложились с ними очень доверительные отношения, а с пациентками случались и романы. Так вот, Вийом свидетельствует, что практически половина его пациенток (небогатых дворянок, жен торговцев, мещанок) страдала отсутствием оргазменной разрядки в близости. Женщины тяжело это переживали и, проникнувшись к доктору доверием, обращались к нему за помощью.
   Аналогичные сведения мы находим и в медицинских книгах и дневниках английских, немецких и итальянских медиков XVI, XVII, ХVIII и даже ХIХ веков. Когда пациентки этих врачей, которых они пользовали от совершенно иных расстройств, сообщали им о своем темпераменте и достижении «пика близости», удивленные доктора описывали данные случаи как крайне интересные. «О чудо! – писал один известный и весьма квалифицированный венецианский врач конца XVII века, – моя пациентка испытывает наслаждение от половой жизни с мужем и достигает в ней какого-то особого состояния «любовных судорог». Медицина будущего должна изучать такие необычные случаи!»
   По всей вероятности, и фригидность (снижение влечения), и «синдром тусклых гениталий», и женская аноргазмия в те далекие времена были распространены гораздо больше, чем в наше время. Думаю, что главная причина такого положения дел – строжайший запрет католической и протестантской церквей на самоудовлетворение. С аутоэротической практикой боролся сам папа римский, посвятивший этой борьбе специальную энциклику[12]. В середине XVIII века он создал «Полицию нравов» для борьбы с самоудовлетворением, даже форму для нее особую разработал. Полгода ходила эта полиция по городам Италии, Испании и Португалии, но способа бороться с мастурбацией так и не придумала. Известный проповедник времен Реформации Томас Мюнцер неистово требовал признать самоудовлетворение одиннадцатым смертным грехом, по каким-то непонятным причинам этому фанатику вторил великий философ Иммануил Кант, называвший мастурбацию «духовным самоубийством». А вообще, почти каждый священнослужитель вплоть до середины ХХ века яростно выступал против «рукоблудия» и даже против простых прикосновений к половым органам.
   В самом начале ХIХ века парламент Великобритании принял закон, по которому молодая женщина, начавшая интимную жизнь до брака по причине сексуального влечения, подлежала принудительной госпитализации для обследования в психиатрическую больницу. И закон этот не оставался на бумаге: несколько тысяч молодых женщин были реально принудительно госпитализированы. К чести английских врачей-психиатров, они, возглавляемые врачом и философом Генри Модсли, создателем термина «невроз», выступили против этого закона, и после 15-летнего существования он все же был отменен.

   Психоанализ и аноргазмия

   Чуть больше 100 лет назад, в 1895 году, зародилась первая научная психотерапия – психоанализ. С самого начала психоаналитики уделяли большое внимание лечению аноргазмии, считая эту особенность крайне значимой для личности, признаком инфантильности и эмоциональной холодности.
   Зигмунд Фрейд и его ученики, прежде всего Альфред Адлер и Отто Финишель, активно занимавшиеся вопросами сексологии, полагали, что аноргазмия – показание для серьезного и длительного (сеансов на 100 и больше!) курса психоанализа. Надо сказать, что эффективность психоаналитического лечения оргазмической дисфункции была и остается довольно низкой – менее 25 % излеченных. Однако, говоря о психоанализе, нужно обязательно отметить, что клиентки врачей этого профиля, как правило, женщины с наиболее тяжелыми невротическими, в том числе и сексуальными (в частности, аноргазмическими), расстройствами. Так что 25 % излеченных, по мнению и современных психоаналитиков, и врачей-сексологов, это хороший результат.
   Но 100–150 и больше сеансов на кушетке – это огромный труд, время и расходы, которые может позволить себе едва ли одна десятая часть наших потенциальных пациенток. Напомню, что, даже если медицинский страховой полис оплачивает психоаналитическую помощь, в лучшем случае это будет 70 % общей стоимости курса, а значит, остальные 50–70 сеансов пациент должен финансировать из собственного кармана. В некоторых странах посещение психоаналитика вообще не оплачивается страховкой. К тому же даже при наличии желания, времени и средств аналитическая терапия может проводиться далеко не со всеми: она предполагает хорошую личностную организованность, высокий уровень рефлексии и, как правило, высшее образование. Такой уж это метод – с его помощью лечат пациентов, которые способны его пройти, а не всех, кто хотел бы, как мы говорим, «сделать анализ». Но коитальной аноргазмией страдают, как я уже говорил, 33 % всех представительниц слабого пола, и большинство страдающих – это обычные, нормальные женщины, не отличающиеся ни высокой организованностью, ни склонностью к рефлексии, да и высшее образование есть далеко не у всех.
   Психоаналитическая терапия оргазмической дисфункции оказывалась неэффективной потому, что аналитики полагали (а некоторые особенно упорные и сейчас полагают!), что за отсутствием разрядки в близости стоят очень глубокие и серьезные механизмы бессознательной сферы психики. «Сама того не осознавая, женщина тормозит и собственное наслаждение близостью, и возможность разрядки, чтобы не выглядеть страстной, не выглядеть «плотской», чтобы травмировать мужчину своим «холодным» поведением в половом акте, чтобы наказать его», – говорят они. В отдельных случаях, касающихся какого-то незначительного числа женщин, они совершенно правы, но у большинства страждущих причины расстройства вовсе не так глубоки и серьезны, все гораздо проще и прозаичнее.

   
29-летняя Ирина, переводчик-синхронист высочайшей квалификации, внешне выглядела очень женственной и беззаботной. За этой внешней легкостью скрывались и некоторые мужские черты: решительность, целеустремленность, готовность преодолевать трудности. Никто из знавших ее и предположить не мог, что с пяти лет Иру воспитывал только отец – математик из оборонного НИИ. Мать Иры вышла замуж за иностранца, жила в Канаде, дочь видела раз в 3–4 года и никакого участия в ней практически не принимала. Особой красотой Ира не отличалась, но в компании вела себя весело и остроумно, шутила на двух языках, и с самого первого курса Торезовского института (так в те времена называли нынешний Университет Иностранных языков на Остоженке) недостатка в молодых поклонниках у нее никогда не было. После 3–4 встреч с молодым человеком Ира, не «ломаясь», вступала с ним в интимные отношения и поддерживала их полгода-год; потом они как-то сами сходили на нет. На вопросы молодого человека: «Любит ли она его?» Ира шутливо отвечала, что «на большую страсть не способна, потому что отец у нее – математик, а мама – физик, но в целом – любит». В ответ на вопрос «Хорошо ли ей в постели?» – улыбалась и отвечала: «Мне с тобой очень хорошо, а оргазм когда-нибудь придет, мы ведь с тобой еще молодые». И молодые люди, и подруги Иры пребывали в уверенности, что в интимной сфере у нее все хорошо.
   На самом же деле – и Ира это прекрасно сознавала, просто не хотела никого обижать и травмировать – не испытала она ни чувства любви, ни тем более страсти. Прикосновения мужских рук к ее телу были ей приятные скорее на психологическом уровне, не вызывая ни удовольствия, ни возбуждения. Ее ощущения в близости определялись ею самой как «нейтральные»: фрикции не были ей неприятны, но и назвать их словом «удовольствие» или тем более «радость» – язык не поворачивался. Ира мечтала о том, что когда-нибудь она испытает чувство страсти и бросится в объятия к мужчине не потому, что так диктуют правила социального поведения, не потому, что очень не хочется выглядеть «белой вороной», а потому, что некая внутренняя сила, настоящая страсть толкнет ее в эти объятия. Мечтала молодая женщина о ярких ощущениях в самой близости – ну, пусть если не до разрядки, то хотя бы сами фрикции доставляют радость и наслаждение. Такие, о которых она читала в книгах. Такие, о которых ей рассказывала единственная близкая подруга Таня, готовая по первому звонку своего молодого человека нестись к метро и полтора часа добираться из Беляева в Алтуфьево, только бы оказаться в постели с любимым Лешей. «После того, как Леша меня берет, я вообще обо всем забываю, чувствую только наслаждение внизу живота, наслаждение от каждого его движения, потом сладкие судороги (понятия не имею, через сколько минут), потом несколько минут сплю, потом несколько часов такая спокойная-спокойная», – рассказывала Таня подруге. После таких рассказов Ира никогда не засыпала, всю ночь читала и думала.
   «Может быть, мне в замужестве станет лучше?» – стала задумываться Ира и в 26 лет вышла замуж за физика, выступления которого несколько раз переводила. С каждым прожитым совместно месяцем Эдик, талантливый и легкий в общении, вызывал у нее все больше уважения, но ни сексуального желания, ни наслаждения интимной жизнью у Иры по-прежнему не возникало. Эдик стал догадываться, что любимая жена, утверждающая, что в постели с ним ей «очень хорошо», на самом деле кривит душой. Возвращаясь из нередких недельных или десятидневных командировок, он не чувствовал, что Ирина соскучилась, что ее тело тянется к нему… Нет, все происходило как обычно, и Эдик очень деликатно стал задавать Ире вопросы о ее влечении, об ощущениях в интимной жизни. В конце концов он понял, что все не так хорошо, как ему казалось, а точнее – совсем нехорошо. Со свойственной ему деликатностью он как-то сказал Ире, что ему не хотелось бы жить с женщиной, которая не испытывает с ним радости в интимной жизни. Ирине безумно хотелось ответить, что он, Эдик, здесь совершенно ни при чем, что этих радостей она вообще ни с кем не испытывала и не испытывает… За два с половиной года в целом счастливого замужества чувственность молодой женщины не улучшилась ни на йоту…
   Будучи человеком очень самостоятельным, Ирина очень не любила обращаться за помощью, но в этой ситуации ничего иного ей не оставалось – и муж может уйти тихо и вежливо, и собственная фригидность надоела ей до смерти. Ирина много читала о психоанализе и решила, что если какой-либо метод ей и поможет, так именно анализ. Она долго выбирала специалиста, конечно, с помощью Интернета, поскольку сообщать о своем лечении Ирина не намеревалась ни подружкам, ни даже мужу – только Тане, верность и надежность которой была проверена долгими годами дружбы. Аналитиков-психологов она отвергла сразу, поскольку признавала только врачей. Выбрала того, кто, во-первых, довольно долго учился анализу в Лондоне, во-вторых, был автором двух профессиональных книг. Людей пишущих Ирина почему-то очень уважала.
   Конечно, три часовых сеанса в неделю стоимостью по 100 долларов за сеанс с ориентировочным числом сессий 70–80 (!) показались ей дорогим лечением, но аналитик Михаил, 50-летний основательный мужчина, сказал, что после первых двух месяцев можно будет ограничиться двумя сеансами в неделю. После первой, почти двухчасовой, беседы Михаил сказал ей, что «работать» они будут методом свободных ассоциаций. Это значит, что Ирина должна научиться говорить обо всем, что она в настоящий момент – на кушетке – думает, независимо от того, кажутся ли ей эти мысли важными или малозначимыми, стесняется ли она их, или, может быть, ей пришли в голову мысли или воспоминания, о которых она вообще никогда никому не говорила. Ирина понимала, что говорить вслух о самом сокровенном, о том, чего сама в себе стесняешься, о поступках, одни из которых считаешь постыдными, другие – глупыми, а третьи – настолько глупыми и постыдными, что сама не можешь понять, как такое сотворила, будет трудно. У каждого из нас есть такие поступки, в которых мы не признаемся ни самому близкому другу, ни в состоянии самого глубокого опьянения. Но если так нужно для лечения… Ирина, конечно же, согласилась.
   Поначалу сеансы давались Ирине нелегко. Нередко, честно говоря о своих мыслях, чувствах, воспоминаниях (Ира старалась говорить абсолютно правдиво), она заливалась краской стыда, иногда даже плакала. Михаил, который сидел рядом с кушеткой в кресле, расположенном к ней под углом градусов в 45, говорил не больше 5–6 коротких фраз за сеанс, и Иру раздражало, что он не высказывает поддержки, а только слушает. Часто, когда она шла от метро к кабинету Михаила – он снимал маленькую однокомнатную квартиру в обычном жилом доме – ноги становились буквально ватными, они как будто не хотели идти на сеанс, да и сама она часто не хотела; просто, раз уж начала… Ира, конечно же, читала о «терапевтическом сопротивлении», но и представить себе не могла, что оно вот так проявляется – тяжестью в ногах и во всем теле: даже поднять руку и нажать кнопку лифта ей иногда становилось тяжело – рука казалась чугунной… Нередко она, человек очень организованный и обязательный, попросту опаздывала на сеансы на 10–15 минут, чего с ней никогда не случалось в обычной жизни… Только месяца через полтора, когда число сеансов приближалось к 20-ти, Ира стала осознавать, что Михаил ей сочувствует и понимает ее проблемы и их причины: об этом говорили его мимика, изменения положения тела, короткие высказывания. Она была убеждена, что никто и никогда за всю ее 30-летнюю жизнь не понимал и не чувствовал ее так, как этот 50-летний скромный мужчина. Теперь на сеансы она шла с удовольствием и, несмотря на московские пробки, никогда не опаздывала. На одном из сеансов, когда после нескольких ее фраз из воспоминаний 6 – 7-летней давности Михаил чуть наклонился над ней, потер подбородок и тихо сказал: «Расскажите поподробнее…», Ирина почувствовала сильное желание обнять его двумя руками и крепко поцеловать. Подобных желаний она вообще в жизни не испытывала, а здесь оно было практически физическим – руки сами тянулись к его голове. Одновременно Ира ощутила приятное тепло внизу живота и рациональным своим умом сразу поставила диагноз: «Это и есть сексуальное желание». Через несколько минут это было уже не тепло, а настоящий жар и тяжесть; Ира практически не могла говорить – все ее силы уходили на борьбу с собой. Не то чтобы она была такой уж верной женой и так стремилась оставаться верной Эдику (хотя это тоже входило в ее приоритеты); главное – она пришла к врачу лечиться, а не романы заводить. Все оставшееся время до конца сеанса, минут 15, Ира боролась с собой. Домой шла в каком-то полусне, отчетливо ощущая, что тяжесть и тепло внизу живота не уменьшаются, а тело остается в состоянии приятного и тревожного напряжения. Она была бы рада, если бы муж занялся с ней сексом, но самой проявлять инициативу ей не хотелось, ведь ее желание, возникшее первый раз в жизни, было вызвано другим мужчиной…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация